Максимально ускорившись, дроу все же сумели к закату достигнуть запланированной стоянки. Вечерний штаб пришлось проводить уже в свете магического шара, который был зажжен в палатке Анл’луриин, под самым потолком конусного верха ее шатра.
– Это было феерично и незабываемо, – явно совершенно искренне произнесла Ал’лак, после того как Глава Похода, без лишних деталей, вкратце пересказала собравшимся у нее в шатре старшим жрицам остальных пяти Домов, прошедшую в полдень их встречу со светлыми эльфами.
Коротко и бесстрастно, легким кивком головы поблагодарив восхищенную дроу за столь яркую оценку проведенных ею переговоров, Анл’луриин внимательно выслушала доклад жрицы о принесенных сведениях от присоединившихся к их маршу разведчиков из города, который они прошли лишь к позднему вечеру. К счастью, неожиданностей не было и контингент сил людей в нем, был лишь едва достаточным для организации обороны собственного защитного периметра. А о том, что именно там был расквартирован принц эльфов и его свита, она и так уже знала.
Самым важным вопросом, который следовало обсудить – было их завтрашнее приближение непосредственно к самой цели их Похода, а именно – небольшому городку, в центре которого стоял древний храм богини Эйлистри. Разведчики оттуда пока не прибыли, а по смутным подозрениям самой Главы Похода, ждать их вообще не слишком и следовало. Если люди не совсем тупые, а друид, поджидавший их сегодня днем в шатре, не страдает старческим маразмом, то весть об их маршруте и точки окончания его, уже дошла до военачальников людей и город, скорее всего, сейчас на осадном положении.
Все старшие жрицы согласились с ней, что следует готовится именно к такому положению вещей, а потому уточняющих докладов резидентов, попавших в ловушку круговой обороны людей, ждать не следовало. Исходя из всего этого, они могли основываться лишь на тех сведениях, что им принесли разведчики в самый первый день Похода.
По этим данным, если не учитывать возможное стягивание сил в самый последний момент, в городе стоял отряд людей, лишь немного усиленный, по случаю предстоящего праздника, по сравнению со стандартным, для небольшого городка. Численность его едва достигала пары сотен, с учетом городской стражи и местного ополчения, усилившего дозоры до окончания массового празднования.
Подобный противник вызывал лишь едва скрытые под маской невозмутимости презрительные усмешки у шести старших жриц Домов, вполне естественные, особенно если учесть превосходство дроу, как воинов над людьми, практически по всем статьям. Сама же Анл’луриин, брала в расчет наихудший вариант, который учитывал подход войск из всех ближайших к их точке назначения городов, успевающих добраться сюда за эту ночь. Он строился из предположения, что им будут противостоять завтра днем не менее тысячи вооруженных людей.
Эта цифра, почти вдвое меньшая их собственной численности, не вселяла уж слишком большую тревогу в сердце избранницы Л’лос. Но все же ей приходилось учитывать, что: во-первых, люди будут держать оборону, а им придется наступать, а во-вторых, местность, на которой предстоит сражаться дроу, людям родная и отлично изученная, а дроу ее видели лишь на карте. Кроме того, имея в запасе ночь и утро, она бы, на месте военачальника расы людей, потратила бы этот гандикап на возведение дополнительных редутов, ловушек и пристрелку нескольких расквартированных за небольшими, чисто номинальными крепостными стенами, военных машин.
Стратегия, выработанная заранее на завершающую фазу Похода, как и тактическое построение и действия отрядов различных Домов, были разработаны еще в Миззрим, а потому повторять их этой ночью смысла не было. Анл’луриин, как и шесть старших жриц союзников, ее знали назубок и сомнений в их дотошности, заключавшейся в скрупулезном доведении задач до их жриц и офицеров, у Главы Похода не возникало. Поэтому она лишь внесла мелкие коррективы, исходя из данных разведки самого марша, которую Анл’луриин выслала вперед еще с утра, до встречи со светлыми эльфами, чтобы не терять драгоценного времени и хотя бы издали изучить текущую обстановку вокруг городка.
Данные разведки были актуальны на ранний вечер этого дня, и за ночь и утро многое могло измениться, а потому финальные штрихи к их атаке, она собиралась вносить уже непосредственно при достижении границ города. Закончив на этой мысли штабное собрание, Анл’луриин выпроводила всех наружу, а затем задернула и зашнуровала входные полы своего шатра. Она хотела дать своему телу и разуму хотя бы пару часов сна, которые еще оставались до завтрашнего рассвета.
Улегшись на свою спартанскую, жесткую постель, она вернулась мыслями к полуденной беседе с принцем Геледлинном. Помимо воли, память ее высветила перед внутренним взором дроу, благородные черты лица чистокровного эльфа. Скуластое, худощавое лицо, которое лишь украшала небольшая складка между бровей, когда его чело обуревали сложные мысли, выраженные в длинной речи, которую он произнес почти от входа. Тонкие губы не портили его, из-за красивого изгиба властного разреза рта и заостренного, слегка утонченного подбородка -они были вполне гармоничны. Тонкий, аристократически прямой нос, с распахнутыми лепестками, когда они втягивали ее земляничный аромат и его громадные голубые глаза, чуть подернутые поволокой страсти, отлично запечатлелись в ее памяти. Она давно привыкла к виду похоти молодых самцов дроу, за время своего обучения в интернате. Успела привыкнуть и к обожанию паствы, когда она, в белоснежной мантии с кровавым подбоем, произносила канонические псалмы во славу их верховной богини. Она даже вспомнила сейчас щенячье выраженье глаз влюбленного в нее без памяти Найл’лота.
Страсть же принца Геледлинна была иной. Он не боготворил ее, как обычные дроу, не боялся и не вожделел, как равные ей по статусу благородные илитиире. Он искренне любовался ее красотой, воздавал ей должное, как равной себе собеседнице, и лишь слегка позволял себе поддастся ее чарам, оставаясь почти в здравом уме и слегка затуманенной, управляемыми им самим, естественными мужскими гормонами, почти ясной памяти. Она вспомнила то легкое касание, которое она совершила намеренно, для перехода их встречи из не вербальной в тактильную, уже в самой финишной части их знакомства. Его теплая, а скорее даже слегка прохладная кожа, сказала ей очень многое. Если бы бешенная страсть затмила его рассудок, а гормоны возобладали бы над силой воли эльфа, она была бы горячей, как огонь.
Нет, принц вполне контролировал свое тело, не позволив себе ни одного лишнего жеста, даже в попытке как-то ответить на ее касание. Он не хватал ее за руку в ответ, даже не повернул головы, оставаясь в профиль к дроу, задумчиво обкатывая внутри своего разума доводы Анл’луриин и не находя им достойных контраргументов. Ее догадка, или даже скорее уверенность в том, что боги эльфов не имеют отношения к действиям их короля, а следовательно и самого принца – попала в самое яблочко, а идти против воли богини дроу, не имея противовес достойного калибра, принц не стал, что говорило о его разуме, далеко не так затуманенном ее чарами, как это виделось со стороны.
Анл’луриин очень надеялась на то, что молодой эльф королевской династии не станет слушать явно не так лояльно настроенного к ним друида, который хоть и родственник ему, но гораздо ниже по статусу, не смотря на свой почтенный возраст. Но сохранить лицо он был обязан, а потому, даже оставаясь в тени завтрашней битвы, Геледлинн непременно захочет расставить все точки над «и». Анл’луриин понимала, что вряд ли их вторая встреча пройдет в том же ключе, а даже если он вначале захочет поговорить, то, как бы она не старалась, беседа будет весьма далекой от романтических тем.
В нижней части живота, после всех этих мыслей и воспоминаний, вдруг стало чуть теплее и молодая илитиире, с недоумением прислушивалась к своему организму, вдруг вознамерившемуся пойти несколько иным путем, чем ее холодный, расчетливый разум. Да, она не стала себе врать и готова была признаться, что молодой принц произвел на нее впечатление, как самец, даже большее чем все предыдущие дроу, которые иногда, все же привлекали ее внимание, за счет своей незаурядной внешности. Но сегодня впервые ее тело не подчинилось рассудку и «бабочки» едва высунув усики из коконов, помимо ее воли, вдруг осмелев, запорхали где-то в самом низу ее плоского живота.
Разозлившись на саму себя не столько из-за новизны ощущений, сколько от их явной несвоевременности, Анл’луриин усилием воли, беспощадно убила начинающийся танец, этих ярких крылатых созданий, не смотря на их красочные крылья и счастливое кружение. Она слишком хорошо понимала, что завтра после боя, или же скорее даже послезавтра, ей с принцем, скорее всего, придется скрестить клинки, а это занятие, намного отличается по своему смыслу, от всех тех ощущений и эмоций, что они явно взаимно испытали друг к другу этим ясным, солнечным днем.
Поспать ей все же удалось, хотя по своим внутренним ощущениям, она лишь на мгновение закрыла свои фиалковые, огромные глаза, перед тем как они снова распахнулись, вместе с первыми лучами солнца, пробившимся сквозь щели полотен входа. Умывшись и одевшись в свою излюбленную боевую экипировку, Анл’луриин своим пружинящим шагом вышла из шатра, с удовлетворением заметив, что лагерь оживленно укладывается, а воины внимательно проверяют свою амуницию перед предстоящим сражением.
Большинство поклажи вчера было решено оставить здесь, благо обратный маршрут будет проходить через ту же рощу, что послужила им последней стоянкой перед завершающим броском к цели. Здесь же оставались повара, интенданты и прочие не боевые дроу, приписанные к Пути Ремесленников. Естественно, они вполне могли за себя постоять и в бою, пройдя в интернатах полную боевую подготовку, но в дальнейшем их Путь не предполагал ни усиленных тренировок с оружием, ни многократно утяжеленных кроссов, ни прочей боевой подготовки, коей беспрерывно изнуряли себя дроу из Пути Воинов.
Более не вынужденные подстраивать свой ритм передвижения под тянущиеся позади колонны обозы и тыловые части, воины значительно быстрее преодолели оставшееся расстояние, еще до полудня выскочив на небольшой пригорок, с которого открывался вид на город, к которому они шли все эти семь долгих дней. Крепостные стены, если так можно было назвать невысокий, в полтора роста человека плотный частокол, не имеющий даже щелей или тем более прорех, окружали его по всему периметру. С четырех сторон в него были встроены дозорные башни, площадки которых едва вмещали в себя пару человек. Крыши или даже полотняного навеса у них не было, как не было и защитных щитов для лучников, если кто-то все же додумается оставлять беззащитных стрелков, на продуваемой всеми ветрами, открытой площадке.
С пригорка были видны стены одно и двухэтажных домов, стоящих плотно друг к другу почти сразу за частоколом. Часть их были выполненны из бруса, но иногда и из камня, хотя скорее это была лишь облицовка простого, дощатого сооружения. За первыми рядами, ближе к центру города, дощатые и бревенчатые дома, постепенно сменялись цельно каменными, хотя все так же максимум двухэтажными, лишь изредка имевших мансарды, или открытые летние сады, на самом верху, у наиболее богатых строений.
Высотный регламент, скорее всего был узаконен давно, еще во времена, когда храм, возвышающийся выше любого из сооружений города, был действующим. Это было сделано с целью: оставить его единственной доминантой, видимой из любой точки города, а так же со стороны подходящих к городу четырех дорог, перекрестьем которых издревле служило это культовое сооружение. Любой путник, приближаясь к городу, мог видеть его золотой шпиль, конусно уходящий в небеса, основанием которому служила четырехугольная центральная башня храма, венчающая саму округлую, словно бы пузатую постройку, его вместительного и довольно высокого первого этажа.
С того пригорка, где стояла Анл’луриин больше ничего не было видно, хотя та часть разведчиков, что вернулась с докладами вместе с идущим назад торговым караваном, подробно рассказала штабу и о самом храме, и о постройках вокруг него. Они даже привезли с собой схематичный план всего этого небольшого, но именитого во всем этом королевстве людей, городка.
Анл’луриин, достигнув высшей точки холма, осмотрелась, оценивая расположение сил противника. Вести бой в городе у людей не было возможности, по элементарной причине, что туда бы просто не влезли все части, что стояли сейчас у его стен. Небольшой отряд конницы, лучники, копейщики, мечники и рыцари в стальных доспехах, составляли сводное воинство, почему-то расставленное скорее по принадлежности к городам, из которых они прибыли, чем по соответствующим родам войск.
Внутри города, за его стенами, были видны ополченцы и еще одна часть стрелков, которые судя по высоте голов, стояли на пристежных скамьях, чтобы иметь возможность прицеливаться и стрелять из-за частокола. На небольшой площади, ближе к храму, люди поставили три имеющихся у них требушета, а чуть ближе к стенам, на платформе в виде деревянного помоста, стояли четыре скверно выглядящие баллисты.
Численность сил людей, по прикидкам Анл’луриин, все же немного не дотягивала до тысячи, даже с учетом невидимых ею пока, внутренних защитников и стражников самого города, расположенных наверняка, вокруг и непосредственно у самого храма.