Неделя, оставшаяся до начала Похода, придала практически завершенному процессу подготовки не скорости, а скорее суетливости и элементов хаоса. Срочно вдруг понадобилось заменить что-то из амуниции, где-то при проверке обнаружилась недопоставка шлемов, забыли зачаровать последнюю партию наручей, а кладовщики просто сходили с ума от сыплющихся на их головы с разных сторон нескончаемых запросов или требований сотни уточнений.

Такое огромное войско, вместе с его складами и приданными частями обеспечения, попросту не могло вот так, запросто, взять и сдвинуться с места. Сначала требовалось организовать сотни повозок, грузчиков, упаковщиков и интендантов, с которых можно будет затем спросить, что и куда сложили и где искать тот или иной вид походной поклажи. Поэтому даже с учетом того, что воины выступят только через семь дней, погрузка и сборы обозов уже начались.

В это же время, на одном из далеких от Миззрим шпиле, самой высокой в Пещере башни, шло заседание Совета Глав правящих Домов. Эта небольшая, круглая комната, располагалась в наивысшей точке всех построек, буквально под потолком общего свода и была, по сути, выдолблена в основании одного из крупных сталактитов, свисающем с потолка Пещеры почти по центру, вдали от всех Домов. За немыслимое количество веков, этот сталактит сросся на своем пути вниз со стремящимся ему навстречу сталагмитом, образовав то ли тонкую башню, то ли сужающуюся к центру колонну. К нему от каждого храма Л’лос правящей Семерки, вела навесная галерея, служащая узеньким мостиком, по которому из-за тесноты, с трудом мог передвигаться лишь один, а точнее одна дроу.

С рассветом, который был в вечном полумраке Пещеры, конечно же, весьма условным, от каждого храма Л’лос, выдвинулись с разных сторон, семь верховных жриц. Путь их был примерно одинаков, а потому через десяток минут все они одновременно, оказались в этой крохотной зале, единственными предметами мебели в которой был круглый, ничем не примечательный стол и семь простых, деревянных табуретов без спинки.

Встреча, на которую они прибыли в срок, была запланирована более полугода назад, когда каждый Дом был извещен самой богиней Л’лос так или иначе, о предстоящем в конце этого года Походе. Все семь верховных жриц знали о нем давно и готовили свои войска, а теперь им предстояло самое главное – определить единого командира, которому они все доверят судьбу своих воинов, магов и немалые ценности, в виде сонма золотых монет, вложенных всеми Домами в экипировку, запасное снаряжение, продовольствие и прочую, необходимую в Походе амуницию.

Хитрая и славящаяся своими закулисными интригами, а так же всевозможными стравливаниями между собой как Домов, так и знатных илитиире и даже элитных воинов, верховная богиня, напрямую не указала ни одной из глав Домов, кого она сама видит во главе сводного войска, оставив решение за Советом. А потому уже битый час, семь верховных жриц, неустанно спорили между собой о приоритетах, сильных и, что греха таить, слабых сторонах своих семи претендентов.

Сабал’л, которая была на Совете одной из самых старых, среди собравшихся здесь илитиире, пользовалась некоторым авторитетом, но в этот раз его оказалось недостаточно, чтобы с ходу протолкнуть вперед свою Анл’луриин, без продолжительного словесного боя с остальными главами Домов.

В итоге, после следующих двух часов жарких баталий, среди всех претендентов осталось лишь двое, и Сабал’л, не найдя более иных аргументов, исчерпав все слова, предоставила сопернице право вызвать ее на ментальный поединок, чтобы таким образом разрешить складывающуюся патовую ситуацию. Повисла напряженная пауза и все шесть глав уставились на замершую Тал’лис. Та же в упор смотрела на свою соперницу, словно поединок между ними уже начался. Дуэль взглядов, правда пока без применения Силы, длилась уже несколько долгих, тянущихся как часы, минут. Наконец Сабал’л победно улыбнулась, заметив, как чуть дрогнули черты лица, скривившейся тут же, словно от внезапной острой зубной боли Тал’лис и та отвела свой уже потухший взгляд, так и не решившись начать меряться Силой с более опытной, верховной жрицей Миззрим.

– Анл’луриин отныне провозглашается Главой сводного Похода семи правящих Домов! Слава Л’лос!!!

Соединенный выкрик сразу семи верховных жриц с Силой прокатился под сводом Пещеры, отразившись от сводчатого потолка, разнося весть по стенам Пещеры, заглядывая в каждый уголок, и во все многочисленные комнаты сорока с лишним Домов. С этого мгновения Поход считался стартовавшим, а все воины, задействованные в нем, должны были покинуть родные казармы, одеться в боевую экипировку, оснаститься амуницией и выступить к месту дислокации сводного войска, заняв походный порядок.

Семь Домов отрядили своих сынов и дочерей на войну, выполняя Волю Л’лос, выраженную недвусмысленно своим слугам, свято верящим своей грозной богине. К Походу присоединялись и воины остальных Домов, но их общее количество было мизерным, по сравнению с воинством даже одного из тех, что принадлежал правящей Семерке. Общая численность сводного Похода, в итоге составила более двух тысяч воинов, не считая участников, не относящихся напрямую к боевым соединениям.

Через три дня сводное воинство покинуло Пещеру, растянувшись по коридорам и проходам, ведущим на Поверхность. Впереди шли рейнджеры, на несколько километров опережавшие основную колонну. Их задачей было прочесать мелким гребнем не столько сами подземные коридоры, которые патрулировались итак, а быстрее выбраться на поверхность, веером рассыпаться по ходу маршрута, обеспечивая колонне свободный, беспрепятственный путь.

Анл’луриин шла во главе своего Дома, оказавшегося в результате Совета верховных жриц главным на все время Похода. Ежедневный, запланированный ею штаб, теперь состоял лишь из трех, кроме нее самой, представителей Миззрим, отвечающих каждый за свой Путь. Зато теперь в него входили и восемнадцать представителей шести остальных правящих Домов, роли которых были симметричны ее сородичам.

Сегодня, ближе к вечеру, должно было состояться четвертое с момента официального старта Похода собрание. Выполняя Волю своих верховных жриц, представители шести остальных Домов ни в чем не перечили Слову Анл’луриин, если оно было сказано. Она же, попытавшись вначале прислушиваться к мнениям своих новых штабистов, оказалась практически в вакууме, не слыша в ответ на свои попытки устраивать мозговые штурмы, ничего кроме лаконичных ответов на свои прямые вопросы.

Немудрено, что вечером собрание штаба прошло быстро и практически впустую. Краткие отчеты от шести старших жриц Пути войны, заранее ожидаемые в своей краткости, такие же примерно от Пути Волшебниц и магов и, наконец, от Пути Ремесел, главы которых заведовали инженерными и обеспечивающими подразделениями, а также интендантами вереницы передвижных складов.

Выход Похода на Поверхность ознаменовался первым лагерем, который заранее был разбит высланными вперед специальными командами. Этот вечер и ночь, впервые за четыре прошедших от старта дня, прошли в полотняных палатках с горячим ужином и комфортным, для походного состояния войск, сном.

Не дремали лишь многочисленные рейнджеры, отдалившиеся вперед и во фланги от маршрута уже на несколько лиг. Пока их отчеты изобиловали отсутствием подробностей, ожидаемо сводясь к однообразной фразе:

– Всё спокойно, на пути следования сил неприятеля не обнаружено.

Место основного выхода из Пещеры, в принципе, итак, дроу всегда держали под своим контролем, как и несколько более мелких лазов, наряду с транспортным туннелем, так же выходившими на Поверхность. Невысокие, пологие холмы, мягко изгибающиеся своими покатыми горбами над равниной, окружали карстовые отложения, служившие когда-то очень давно руслами выходящих из-под земли подземных рек и ручьев, являющихся истоками для глубинных озер. Вода ушла из этих мест очень давно, много эпох назад, когда медленные тектонические процессы молодой планеты, происходившие в магмовом слое пород, привели к поднятию этой части материка чуть выше, чем ранее проходил водораздел грунтовых и даже подземных, карстовых вод.

После этого, спустя века, эти подземные туннели, пустоты и саму гигантскую Пещеру, облюбовали темные эльфы, всегда ищущие подобные обширные подземные пространства, чтобы основать там свой очередной «улей», со временем разрастающийся в многотысячную популяцию этой расы. Когда-то единая большая семья, пришедшая сюда, начала делиться. Причин могло быть множество, но результатом всегда было основание какого-то нового Дома, отколовшегося от пришедшей в это место единой общей семьи…

Мысли из далекого прошлого, которое Анл’луриин знала по свиткам и обучающей программе своего интерната по истории их расы, постепенно тускнели, сменяясь чутким и тревожным от многочисленных забот сном, в который она провалилась, даже не сменив свою боевую экипировку на свой ночной наряд, единственным предметом которого, обычно, у нее были лишь ее собственные пышные, длинные волосы, цвета вороного крыла, которые она утром заплетала во множество мелких тугих косичек, плотно уложенных на ее голове. Ну, если честно, то не совсем она, хотя это к делу особенно не относится, тем более в Походе у нее личных слуг или аколитов не было.

Первые и вторые сутки марша, за которые хорошо подготовленные в физическом плане дроу, прошли без малого почти сотню миль, не отличались разнообразием. Холмы сменились предгорьями, а затем и гребнем скалистых гор, из которых в прошлом Походе незабвенная Фел’линдирра, командующая прошлым сводным воинством, выбила клан гномов, которые вместо того, чтобы мирно закапываться в недра, зачем-то полезли разрабатывать отроги и даже ближайшие к ним холмы, практически примыкающие ко входу в Пещеры. Что они там нашли такого ценного, осталось загадкой, потому что армия дроу после молниеносной победы, привезла в качестве трофеев в основном латную экипировку гномьей работы, самоцветы и горное серебро.

Обойдя гребень скал по обходной дуге, Поход миновал горную местность без скалолазания, удлинив, как и планировалось ранее, свой маршрут, но зато, не карабкаясь через перевалы или тем более не преодолевая высоты, на что времени ушло бы намного больше, чем на маршевый обходной путь. Кроме того, обозы пришлось бы при этом раскладе тащить практически на руках.

Вечер второго дня застал Поход на берегу бурной, горной речки, стекающей уже на противоположную от начала их пути сторону гор и далее петлявшей между отрогами и местными холмами. Разбив лагерь, Анл’луриин, как и большинство женщин дроу, с удовольствием выкупались, сверкая затем своей мокрой антрацитовой кожей, в лучах заходящего солнца и пуская при этом яркие блики в глаза воинов мужчин, с интересом наблюдавших за этой привлекательной процедурой.

Отсутствие стеснения и чувство своего превосходства, издревле свойственные женщинам этой расе, позволило им сэкономить себе массу времени и сил, не заморачиваясь отходом за прибрежные кустики или куда еще подальше. Чтобы уже там, вдали от алчных взглядов самцов, всласть наплескаться в ледяной воде, смывая со своих аппетитных чресл, усталость, после изнурительного, даже для выносливых воинов дроу, двухдневного марш-броска в полной боевой экипировке.

Распустив по течению свои длинные, в свободном состоянии, иссиня-черные волосы, Анл’луриин некоторое время лежала на поверхности быстрой воды, зацепившись поднятыми вверх руками за выступающий над гладью реки, крупный валун. Водяные брызги и бурное течение, принимая ее обнаженное тело за еще одно незапланированное препятствие, омывало ее плавные изгибы, брызгаясь на лицо мириадами разноцветных мелких капель, которые покрывали всю ее надводную часть тела, блестящими мелкими бриллиантами, рубинами, опалами и сапфирами. Отфыркиваясь, как купающаяся в водоеме довольная и сытая кошка, глава Похода наслаждалась прохладой и видами стремительно теряющего свою дневную яркость, закатывающегося за горизонт, лика солнца, похожего в эти вечерние часы на перезрелый арбуз, разрезанный напополам и повернутый к ней своей спелой, темно-красной мякотью.

Отпустив руки, она скатилась вниз на пару десятков метров, отдавшись силе текущей воды полностью, и позволив ей мягко нести ее тело в своих ледяных объятиях. В этот момент ей вспомнился жгучий холод, источаемый ритуальным камнем, когда на его поверхности она подверглась испытанию силы своего духа и стойкости веры, не дрогнув ни от своего беззащитного, связанного путами состояния, ни перед алчущими ее молодое, красивое тело волосатыми конечностями гигантского паука, в ипостаси которого предстал перед ней, появившийся внезапно из невидимости густого мрака, похотливый супруг самой верховной богини.

Ее тогдашние чистые мысли, воспоминания, и твердая, как сталь воля, которые прочитала в ее душе в тот самый миг Л’лос, восседающая на своем змеином троне в паре метров позади распятой на алтаре девушки, и привели ее в итоге, спустя год, прямо сюда. Холод талой воды реки, был лишь отголоском того льдистого онемения ее внутренностей, и сейчас вызывал в ней лишь приятную истому, когда она чувствовала оглаживания бурливыми, пенными потоками, ее плавных, выступающих из воды, двух округлых выпуклостей.

Вынырнув из стремнины, Анл’луриин плавно, никуда не торопясь, вышла на сушу и не вытираясь, гордо прошествовала вдоль берега обратно, к тому месту, где раздевалась перед тем, как опустить свое роскошное тело в стремительную воду. Вздернутый подбородок и аура властности, отчетливо отраженная в ее прямой осанке, точных и выверенных, словно текущих движениях опасного воина, а так же надменный взгляд широко распахнутых, в закатном полумраке огромных, фиалковых глаз, заставляли сотни воинов, рассевшихся вдоль берега, отводить от нее взгляд. Заведомо лишая себя при этом, потрясающего по красоте зрелища, шествующей обнаженной, ослепительной во всех смыслах этого слова, покрытой драгоценными бисеринками сверкающей воды, точеной красавицы дроу.

Предзакатные долгие и приятные водные процедуры, а затем и неподдельная аура всеобщего восхищения, которую она впитывала всей поверхностью кожи, позволили сну забрать к себе Анл’луриин довольно быстро и порадовать ее отсутствием тревожных мыслей и сновидений, сопровождавших ее последние месяцы, почти каждую ночь. Мозг, работающий месяцами под дикими нагрузками, а так же ответственность и стремление доказать прежде всего самой себе, а затем и Л’лос, что ее выбор был верен, заставляли ее подсознание работать даже по ночам. Во время сна оно продолжало разгадывать многочисленные ребусы и искать пути наилучшего решения постоянно возникающих проблем, в ходе подготовки к Походу. Сейчас же, можно было уже не думать о прошедших трудностях, а в преддверии предстоящего боестолкновения, дать несчастному разуму, хотя бы несколько дней для разгрузки.

Этому сегодня поспособствовала горная река, так мягко и нежно омывшая ее тело и остудившая воспаленный, перегруженный мозг, дав в кое-то веки, ей почувствовать себя женщиной, тело которое настолько великолепно, что любой из мужчин дроу, без колебания, отдаст половину своей жизни, только за право прикоснуться к нему, и тут же вторую половину, уже за то, чтобы почувствовать ее вдруг сбившиеся с ритма, жаркое дыхание, на своем невероятно счастливом лице.