Осень наступила незаметно, из-за практически не меняющегося глубоко под землей микроклимата Пещеры, где свила себе «гнездо» многотысячная раса Илитиире. Она напомнила Анл’луриин своим приходом, что Поход, к которому она уже более полугода готовила войско Миззрим, уже не за горами. До срока, обозначенного Л’лос, оставалось не более трех месяцев и это с учетом того, что за это время нужно было не только закончить подготовку, но и выступить в путь, одержать победу над королевством людей, контролирующим местность вокруг полуразрушенного храма Эйлистри, и уничтожить алтарь дочери Л’лос.

На последнем совете, старшие офицеры, те из них что были хорошо знакомы с Поверхностью, спрогнозировали время, необходимое для достижения главной цели Похода. Без учета возможных столкновений с силами противника по пути, войско дроу должно было маршем дойти до храма за неделю, с момента выхода на Поверхность. О силах неприятеля и их расположении, доподлинно было пока не известно, хотя караваны, трижды за этот год торговавшие с людьми, не встречались по дороге с крупными соединениями вооруженных сил этого королевства.

Тем не менее, совсем без боевых столкновений обойтись в дороге, скорее всего не удастся, и это нужно было принимать в расчет. Хотя штабные офицеры и предлагали выступить за пару недель до крайнего срока, чтобы максимально успеть подготовиться, Анл’луриин решила взять на всё про всё – целый месяц. Следовательно, все подготовительные мероприятия, необходимо было закончить в оставшиеся восемь недель.

График всех незавершенных еще процессов, вполне укладывался в срок, установленный старшей жрицей, а потому офицеры штаба не слишком напряглись, понимая, что спорить бесполезно, а времени у них всех вполне пока хватает. Самыми отстающими вопросами, оставались заготовки продовольствия, но их специально оставляли на самый конец, чтобы взять с собой все самое свежее, а не пичкать воинов целый месяц сухими пайками долгого хранения, причем полугодовалой давности.

За месяц до выступления в путь, согласно планам Анл’луриин, на Поверхность были отправлены многочисленные рейнджеры, для рекогносцировки у храма и обнаружения мест дислокации более-менее крупных частей противника на пути их Похода. Разведчики должны были найти все представляющие хоть какую-то опасность отряды людей, осмотреть укрепления, если таковые имеются на пути следования дроу, проложить оптимальный маршрут и частично вернуться назад, для доклада. Оставшаяся их часть, должна была затаиться на всем протяжении намеченного пути, рассосредоточившись на маршруте, чтобы заранее увидеть передислокацию или появление новых отрядов, непосредственно перед самым стартом Похода и успеть предупредить уже начавшее движение к своей цели войско.

Анл’луриин велела им наметить путь в обход крупных городов людей, оставляя их сбоку, даже если это удлинит предполагаемый маршрут. Так же было необходимо посетить все эти города, чтобы убедиться, что в них кроме обычного защитного контингента, несущего охрану стен и периметра, нет наступательных частей, от которых, после прохода мимо, можно было ждать неприятностей, в виде удара в спину. Следовало максимально отдалить начало крупных военных действий, для сохранения темпа и минимизации опасности подтягиваний отдаленных войск людей к самому храму Эйлистри.

К счастью, со стороны выхода на Поверхность из Пещеры, храм располагался до столичного города, а потому можно было не слишком изгибать дугу маршрута, чтобы попытаться оставить королевскую резиденцию вне зоны боевых действий. Анл’луриин рассчитывала обойтись без широкомасштабной войны, которая была абсолютно не нужна ни людям, ни дроу, а потому в идеале, ей понадобится взять штурмом лишь один, далеко не самый крупный городок, внутри которого и располагался сам храм.

Осенний торговый караван, запланировано отправившийся из Пещеры по торговому графику, на этот раз вместе с ее рейнджерами, пошел по тем городам, мимо которых предполагалось проложить маршрут продвижения войска дроу. Хотя обычно, он не столь петлял, стремясь побыстрее достичь столичного города, где были наилучшие цены и самый большой рынок королевства людей. Проходя через нужные города, он в каждом из них оставлял от трех до пяти рейнджеров, под видом торговцев, распродавших свой товар и подбиравших себе что-то интересное, на что можно было потратить свои вырученные удачной торговлей деньги. В менее крупных поселках, разведчики маскировали свое присутствие немного иначе, в зависимости от направленности деятельности того или иного людского поселения.

Еще через две недели, часть разведчиков стала возвращаться, оставляя в каждом поселении от двух до трех резидентов, в зависимости от размера населенного пункта. Все вернувшиеся направлялись в штаб, где на деревянной фальшстене, висела самая что ни на есть подробная карта, где не были обозначены разве что отдельные деревья или кусты. На нее они прикрепляли гвоздиками записки, где были изложены какие именно отряды, какой численностью и вооружением, были ими обнаружены в том поселении, где они проводили свою разведку. Это делалось исходя из того, что данные отряды могли переместиться, а каждый раз перерисовывать всю карту, было как минимум – нецелесообразно.

Попутно картограф, создавший почти за месяц кропотливой работы это произведение искусств, поправлял неточности или вносил коррективы в размеры иногда разросшегося за последние год-два поселения, или изображал новое образовавшееся топкое место или даже изменение русла какой-нибудь речушки или крупного ручья.

Пока особых трудностей видно не было, хотя Анл’луриин настораживали известия разведчиков о присутствии в крупных городах эльфов, которых раньше, по словам бывалых караванщиков, было там значительно меньше, а в самых отдаленных людских поселениях, если смотреть от королевства их светлых собратьев, и вообще их никогда и не видывали.

Эльфы вели торговлю, лечили, продавали магические услуги, а в крупных городах даже открывали свои собственные лавки. Попутно, они резво шныряли между городами, по каким-то своим, как обычно для этого народа – таинственным делам, неведомым для простых смертных из расы людей. С дроу они были подчеркнуто вежливы, отдавая дань родству и почти такому же, как и у них самих долголетию и мудрости своих темных собратьев, но в разговоры сами не вступали, а при попытках их разговорить, отделываясь общими фразами, или же вообще, чаще всего лишь ограничивались традиционными приветствиями и тут же исчезали из виду.

Еще через неделю, вернулись рейнджеры из самых далеких, если смотреть от входа в Пещеру, расположенных в королевстве людей городов. В том числе и из того, то ли городка, то ли поселка, где возвышался нужный Анл’луриин храм. Развесив на карте записки, дроу вымылись с дороги, быстро перекусили и поспешили к старшей жрице, не забыв привести в порядок себя и свою одежду.

В этот день она была занята на службе в храме, а потому разведчики, дождавшись окончания священного Действа, подошли к ней в группе с другими жителями Дома, как всегда, после окончания церемонии, ожидающих старших жриц, для решения каких-то своих вопросов или ждущих получения от них благословения.

Закончив с самыми неотложными храмовыми делами, Анл’луриин сделала знак рукой, приглашая рейнджеров в свои внутренние покои. Войдя в свои комнаты, она небрежно скинула на спинку кресла свою роскошную мантию старшей жрицы и уселась во второе, развернув его от камина в сторону деревянной лавки, стоящей у противоположной, от жарко пылающих дров, стене.

– Слушаю вас! – Она увидела, что два молодых разведчика остались стоять, хотя она до этого кивком головы указала им на место, где им можно было присесть.

– У нас не самые хорошие новости, госпожа! – Произнес тот, что был немного постарше, склонившись в глубоком поклоне.

Анл’луриин нетерпеливо взмахнула рукой, жестом показывая, что достаточно уже церемоний и пора бы им побыстрее переходить к сути дела. Второй, что был помладше, коротко взглянув на напарника, первым выпрямился и быстро произнес:

– Храм активно отстраивают. Работают в основном люди, но руководят строительством эльфы. На той неделе, они почти закончили ремонтировать внешние стены и перенесли работы внутрь. По тем словам, что мы подслушали, претворившись зеваками, наблюдающими за восстановлением храма одной из наших богинь, уже к началу следующего месяца, храм планируют открыть для всех желающих. А приглашенный жрец из тех драуков, что когда-то давно большой группой покинули нашу Пещеру, в этот день проведет какую-то сложную, грандиозную церемонию по повторному освящению алтаря. Тогда, если количество приглашенных для церемонии верующих будет достаточно, произойдет какое-то воистину великое, потрясающее, великолепное чудо.

– Достаточно! – Глаза старший жрицы полыхнули гневом, но она тут же взяла себя в руки.

Отшатнувшийся к самой стене молодой разведчик, едва не споткнувшись о лавку, чудом устоял на ногах. Поймав укоризненный взгляд старшего товарища, он окончательно смешался и по стеночке стал отступать к выходу, но тут же вернулся обратно, на свое место, повинуясь останавливающему его жалкие поползновения, повелительному жесту руки грозной Анл’луриин.

На самом деле, не все дроу поклонялись лишь верховной богине. Хотя это верование и считалось в Пещере ортодоксальным, но никто напрямую не запрещал никому молиться другим богам из целого Пантеона расы дроу. Гнев Анл’луриин был вызван скорее превосходными эпитетами, которыми излишне увлекся при рассказе молодой дроу, славящих иное божество, в присутствии самой старшей жрицы ортодоксальной веры. Боги не всегда мирно уживались в своем Пантеоне, а нелюбовь Л’лос к своей дочери была широко известным фактом.

– Эльфы и слуги короля уже начали компанию по привлечению к моменту открытия храма большого количества народа из близлежащих городов и поселков людского королевства. Говорят, что должен приехать кто-то важный от самого короля, а также знатные вельможи из столицы. Сам король верует в какого-то иного бога, а потому сам присутствовать на празднике не сможет, но присылает вместо себя какого-то своего то ли родственника, то ли довольно приближенного к своей коронованной особе человека. Эльфы так же пришлют своих представителей на церемонию открытия, а их жрец будет помогать драуку, который как мы слышали, до своего низложения, был жрицей небольшого храма Эйлистри, одного из наших Домов второго яруса. Именно он и проведет эту самую, очень важную для них всех церемонию. Естественно, все беглые драуки будут в тот день там.

Закончив рассказ за своего не слишком дальновидного, по молодости лет напарника, оба дроу вновь синхронно поклонились, а получив разрешение, быстро покинули храмовые покои старшей жрицы. Сама же Анл’луриин, вновь развернулась вместе с креслом к огню и глубоко задумалась, взяв в руки кем-то из аколитов заранее наполненный для нее янтарной жидкостью резной, хрустальный бокал. Сроки, которые ей еще почти год назад обозначила лично Л’лос, в общем-то подтверждались докладом, а то, что стечение толп народа, приуроченное к открытию храма, и будет той движущей Силой, что вновь наполнит собой алтарь Эйлистри и позволит пробудить ее – она даже не сомневалась.

Корректировать или ускорять планы подготовки, в общем-то, не требовалось, но все же лучше будет ее армии прибыть к недостроенному храму, чем атаковать толпу в общем-то ни в чем не виноватых мирных прихожан из людей и эльфов, даже если они приверженцы веры в богиню, которую Л’лос, мягко говоря – недолюбливает. Драуки ее вообще не волновали, им никто не запрещал, по большому счету, оставаться или уходить из пределов Пещеры. А ее, оказавшийся весьма даже дальновидным план выступить пораньше на две недели, чем предлагали ей штабисты, пока оправдывался целиком и полностью. Анл’луриин откинулась на мягкую, вышитую серебряными нитями бархатную спинку кресла и неторопливо отпив из бокала, мягко улыбнулась:

– Слава Л’лос, ты оказалась права, доверившись мне! Я уже справилась с трудной подготовкой, а бой – это моя стихия. Я тебя не подведу, Л’лос, особенно если ты, как и обещала, будешь со мной в моем бою. – Глаза Анл’луриин при этом вспыхнули огненной Силой.

– Я буду с тобой…

Шепот, пришедший как бы сразу отовсюду, заставил старшую жрицу победно улыбнуться. Она медленно и неторопливо допила сверкающую от всполохов огня в камине жидкость, и так же медленно закрыла, вновь ставшие тепло-фиалкового цвета, свои огромные, миндалевидные глаза.