Как и предполагала Анл’луриин, ее встреча с Фел’линдиррой, не заставила себя слишком долго ждать. Едва она, с самого раннего утра отправилась в казармы войска Дома Миззрим, как слух об этом достиг длинных и заостренных кверху, эльфийских ушей старшей жрицы. Либо кто-то из подчиненных напрямую ей жриц был столь расторопен, в своем желании выслужиться перед своей начальницей, либо же сама судьба свела их так быстро вновь, но уже через час от начала спарринга молодой жрицы с Найл’лотом, в тренировочную залу казарм, быстрым шагом, ворвалась разъярённой фурией, сама старшая жрица Фел’линдирра.

– Анл’луриин! Я вроде бы ясно высказала свое нежелание видеть тебя здесь?

– Я жрица Пути войны и мое предназначение напрямую связано, как с воинами нашего Дома, так и с моим общением с ними, особенно в преддверии Похода. – К удовлетворению самой истинной дроу, ее голос прозвучал очень ровно и совершенно без эмоционально.

– Мое Слово было сказано тебе четко и ясно! Ты будешь сурово наказана, молодая жрица!

– Л’лос! К тебе взываю! – Ровным и сильным голосом, пропела Анл’луриин, ритуальную мантру.

Фел’линдирра непроизвольно вздрогнула, пока еще не до конца понимая, что здесь происходит, но уже после следующих слов молодой жрицы, до нее дошел весь смысл слов Анл’луриин и она застыла в изумлении.

– Пусть спор наш разрешиться в ритуальном поединке! Под взором верховной богини, я буду отстаивать свое право на исполнение своей службы жрицы, а если я неправа, то пусть моя смерть станет свидетельством этого! – Голос молодой жрицы прозвенел колокольчиками в полной тишине, заставляя и офицера, застывшего столбом, и всех, как всегда в изобилии присутствующих при их тренировках воинов дроу, буквально вмерзнуть ногами в пол, в ожидании ритуального ответа от вызываемой.

– Если я неправа, то пусть моя смерть станет свидетелем этого! – Эхом повторила слова молодой жрицы, уже сама Фел’линдирра, не смея нарушать священный церемониал вызова на смертельный поединок «суда Л’лос».

Как только ее слова прозвучали, между двумя связанными отныне клятвой предстоящего древнего Ритуала, возникло ослепительное, зеленовато поблескивающее прожилками силы богини, священное пламя. Вылетев из-под камней пола, оно тут же разделилось и двумя рукавами коснулось груди каждой из дроу, будто впитываясь их кожей. Втянувшись внутрь полностью, застывших как изваяния, женщин, оно оставило между ключиц каждой из них, светящуюся метку, в виде горящего контурами, атакующего паука.

– Обратный отсчет запущен…, – прошептал тихонько Найл’лот, застывшими в ужасе глазами, глядя на свою жрицу, без которой уже не мыслил свое существование. – Теперь либо в течении суток состоится поединок, либо по истечению их, они обе умрут страшной смертью, навсегда сгинув в чертогах богини, в качестве проклятых (ударение на букву «о») драуков.

Только сейчас он до конца понял свои истинные чувства к этой юной, очень красивой, подчас взбалмошной истинной дроу, то грозной, как сама Л’лос, то несущей в себе и в своих фиалковых глазах милость и благодать. Он оказался по уши влюблен в эту молодую, холодную, но оттого еще более привлекательную, источаемую сексуальность в каждом своем движении и позе жрицу, с которой проводил большую часть своего времени последние полгода. До этого он не отдавал себе отчета, что каждый день с нетерпением ждал ее прихода. Что радовался, как юнец, только что познавший свою первую любовь, когда безошибочно узнавал, еще издали, ее легкие, пружинящие шаги или слышал ее мелодичный, полный грудных обертонов, манящий его уже немолодую душу, чистый и певучий голос молодой жрицы.

Фел’линдирра отмерла первой. Ее только что пылающий неприкрытой ненавистью взор, последовательно сменил несколько чувств, среди которых, внимательно наблюдавшая за ней Анл’луриин, заметила и проскользнувший на миг страх. И хотя молодая жрица скорее отнесла его на счет верховной богини, подтвердившей только что легитимность ее вызова, этот все же проскользнувшей лучик неуверенности в своих силах, оставил в ней весьма приятный осадок. Последним же выражением, которым старшая жрица одарила всех, после чего резко развернулась и вышла, было высокомерие и твердость в намерении покарать строптивую жрицу. Опыт в бесчисленных боях и личных поединках, придавал ей вполне обоснованную уверенность, без всякого сомнения, и все вокруг, включая и саму молодую жрицу, это прекрасно осознавали.

Аккуратно и неторопливо вложив местные сики в стойку тренировочного зала казарм, Анл’луриин вдохнула полной грудью и тут же с шумом выдохнула сквозь сжатые губы весь воздух из своих легких. Дело было сделано, вызов брошен, и теперь ей предстояло готовиться к предстоящему смертельному поединку, который по традиции, начнется на рассвете, в Ритуальном зале, где еще года не прошло, с момента ее смертельного боя с Заррой.

Вернувшись к себе, девушка уселась на ритуальной циновке, сложив свое тело в традиционную позу Лотоса и приступила к медитации. Она шаг за шагом прокручивала в сознании свой план предстоящего боя, по многу раз повторяя все свои разработки стремительных атак и способы противодействия тем или иным действиям своей соперницы. И Найл’лот и Сабал’л, каждый в своем стезе, рассказали ей о том, что они знали или видели в богатом арсенале оружейного и магического мастерства, которыми владела ее соперница. Поэтому у Анл’луриин был накоплен богатый материал из тактик и способов нейтрализации, как против атак железом, так и магией, в исполнении Фел’линдирры.

Открыла глаза она только вечером. Растянув упражнениями свое затекшее за время медитации тело, она приняла расслабляющую ванну, чтобы покрепче уснуть и отправилась спать. Волнение и переживания, уже давно в ней перегорели, за все те недели, что она готовилась к предстоящей схватке, с куда как более опытной соперницей. Но осознание собственной готовности и прошедшей до этого длительной подготовки, которой была лишена старшая жрица, сделало ее сон достаточно умиротворенным.

Трибуны на этот раз были практически пусты. На ритуальный «суд Л’лос» допускалось не более двух секундантов с каждой стороны. Со стороны Фел’линдирры, на скамье сидели две подчиненные ей, пользующиеся милостью хозяйки жрицы, косо и зло поглядывающие то на саму Анл’луриин, то на Найл’лота и Фаэрил’л, сидевших на противоположных скамьях, опоясывающих круглую арену трибун. Вместо матери, молодая жрица с гораздо большим удовольствием увидела бы в качестве секунданта саму Сабал’л, но приглашать ее она не решилась, посчитав это уж слишком большой дерзостью со своей стороны, а сама верховная жрица такого желания так и не высказала, хотя прекрасно понимала, что это бы, несомненно, подбодрило юную дуэлянтку. Видимо, в ее отсутствии крылись какие-то, неведомые девушке политические или иные, весьма веские причины.

Соперницы вышли на песок арены, только что проверенный и просеянный аколитами, под присмотром секундантов, на предмет отсутствия в нем помех или скрытых кем-то внутри посторонних предметов или ловушек. Если вооружение Анл’луриин, было стандартным и не у кого не вызвало удивления, то Фел’линдирра, была для всех не слишком предсказуемой. В своей правой, боевой руке, она держала средней длины одноручный меч, а в левой, на короткой костяной рукояти, раскачивались на цепях два массивных, обоюдоострых крюка. Обе дроу были одеты примерно одинаково и на поясах у каждой было закреплено по несколько фиалов с эликсирами, а также обойма метательного оружия. У Анл’луриин – осы, а у ее соперницы – полновесные метательные кинжалы.

Без всякой разведки или приглядывания к своей сопернице, Фел’линдирра применила несколько боевых заклинаний, которые не без труда сумела отразить молодая жрица. Проведя быстро обоюдные бафы, дроу скрестили свои клинки. Атаковала, весьма предсказуемо, в основном старшая жрица, заставляя Анл’луриин, вооруженной пока еще одной сикой, парировать или уклоняться. Левые руки обе соперницы использовали в беспрестанных атаках заклинаниями, перемежая их бросками кинжалов и ос.

Девушке некогда было смотреть по сторонам, но по той гробовой тишине, что царила на трибунах, она понимала, что их поединок заставлял всех четверых зрителей застыть в запредельном напряжении. Сама она хоть и отдавала все свое внимание бою, пока не форсировала события, скорее изучая действия противника. Пока она не использовала свои козыри, не взвинчивала, итак, весьма приличный темп боя, не размывала свое тело в текучих движениях, и даже ни разу не применила заготовленных связок из заклинаний, ставя лишь щиты в ответ на магические атаки противника.

Скорее всего, подобной же тактике придерживалась и ее соперница, прощупывая оборону молодой жрицы, как железом, так и магией. Несколько ее атак связками чуть было не привели к пробою магической защиты Анл’луриин, но ей все же удалось избежать попадания чужих заклятий, благодаря гибкости и своевременному уклонению. Железом же соперники, как могло показаться со стороны, владели примерно одинаково, хотя обе, пока что не использовали свои вторые руки.

Как только Фел’линдирра сняла с пояса свой кистень, в левой руке девушки, тут же, словно по волшебству, оказалась зажата вторая сика, настолько отработанным и молниеносным был жест жрицы. Обладающий гораздо большей инерцией цеповое оружие, мгновенно показало насколько быстрее движется Анл’луриин. Она впервые за весь бой перешла в атаку и заставила старшую жрицу начать пятиться, поскольку она явно перестала успевать парировать и уходить от парных клинков жрицы. Но зато каждый из ее хлестких, боковых ударов цеповым кистенем, заставлял более молодую соперницу прекращать наращивать темп и заниматься уклонениями, давая этим возможность более опытному бойцу отвоевать потерянное расстояние от центра арены, не позволяя загнать себя к борту.

Осы и метательные кинжалы, давно валяющиеся на песке, то и дело мешали обеим дроу и поэтому они чуть сдвинулись, по негласному обоюдному решению в сторону, понимая, что в столь тяжелом бою, вряд ли кто улучит лишнюю секунду, чтобы подобрать лежащее под ногами оружие. Теперь, когда Анл’луриин не опасалась магии от занявшей обе свои руки железом Фел’линдирры, она начала подготавливать себе почву для одной из своих «домашних заготовок». Дождавшись очередного бокового маха цеповым кистенем, которым ее соперница собиралась зацепить ее за плечо, она, отработанным кувырком, поднырнула под находившийся на уровне ее груди меч и пролетающие над ней цепи, оказавшись в результате плавного движения своего гибкого тела уже позади Фел’линдирры, и тут же мгновенно крутанулась на песке. Одновременно со своим раскручиванием, она нанесла коронный удар обеими сиками крест – накрест, в попытке обезглавить своего противника.

Фел’линдирра, явно на мгновение потеряв из виду свою соперницу, но отлично помня ее траекторию кувырка, сначала попыталась повернутся, но понимая, что не успевает за слишком быстрой жрицей и к тому же всё еще не видит где она, на опыте, тут же сделала кульбит, посылая свое тело в полет, метя на то место, где еще секунду назад была Анл’луриин. В результате сики просвистели в каких-то дюймах от ее тела, срезав одной из них, лишь сложное шейное украшение – защиту, которая упала на песок позади нее.

Пустив в ход свои крюки, Фел’линдирра заставила уже готовую к атаке и находящуюся раньше ее в боевой стойке соперницу подскочить, пропуская под собой опасное оружие и за счет этого встретила раскрученные сики, уже тоже полностью готовая к бою. Близкая смерть заставила старшую жрицу полностью выложиться в следующие минуты боя. Шутки кончились и теперь обе дроу работали на пределе своих сил, скоростей и умений. Несколько кровавых дорожек, в результате украсивших руки, плечи и бедра обеих дуэлянток, пока не принесли ощутимого преимущества ни одной из них, но заставили чуть замедлить сечу, чтобы не пренебрегать обороной, даже в ущерб атакам.

Так и не использованные лечебные пузырьки, болтались на ее поясе, откровенно мешаясь, а потому, улучив момент, Анл’луриин освободилась от них. Пока ее рука была у пояса, она заодно метнула в соперницу последнюю осу, угодив при этом ей в опорную ступню, которую было никак той не уберечь. Меч в результате, чуть чиркнул по ее запястью, которое девушка не успела убрать с его пути после броска, но яд в ране старшей жрице стоил того.

Кроме того, сброшенные в песок склянки, могли послужить еще одну службу и это тоже было ее заготовкой. Вернув в руку вторую сику, Анл’луриин, словно полученная рана причиняла ей неудобство, отступила на пару шажков назад, полностью перейдя в оборону.

«Тщеславие все же один из самых опасных грехов», – подумала она, когда нога бросившейся упрочивать свое преимущество Фел’линдирры, поскользнувшись на склянке, слегка поехала в сторону.

Лишь на миг потерявшая твердую устойчивость старшая жрица, неуклюже взмахнула левой рукой, стремясь привести себя в равновесие, в результате чего ее кистень, своим ремешком надетый на запястье этой руки, весом своих цепей и массивных крюков, далеко откинул ее левую конечность, обнажив половину ее тела для атаки. Анл’луриин, в отличии от соперницы, ожидавшая нечто подобное, бросила свое тело в зубодробительном кульбите, вновь размазавшись в своей стремительности, уходя от взоров как противника, так и зрителей.

Свист стали и дружный «ох» практически пустых трибун, заставил пока еще не осознавшую, что уже серьезно ранена Фел’линдирру, хоть и не замереть на месте, как рассчитывала девушка, всем сердцем желавшая тут же, прямо на месте и добить соперницу, но сделать несколько акробатических сальто назад, не взирая на глубокую, наливающуюся кровью, распоротую рану в своем левом боку. Бросившуюся за ней следом жрицу, она встретила мечом и уже готовым к бою кистенем. От меча гибкая Анл’луриин ушла влево, в ту сторону, где оборона противника уже была серьезно пробита. Один из крюков, не слишком уверенно и далеко не так хлестко как ранее, посланный в полет старшей жрицей, она по ходу движения отбила правой сикой, а вот второй, в этот момент глубоко впился сзади в ее бедро.

Готовая к такому повороту событий, Анл’луриин, так же, как до этого и ее соперница, игнорируя боль, дослала свое тело в далеко не дружеские объятия противника, входя с ней в клинч и лишая ту возможности оперировать оставшимся за ее спиной клинком. Отыгравшие свою роль крюки, сковали и левую руку Фел’линдирры из-за того, что один из них засел в ее мышце. Та хоть и дернула оружие на себя, еще глубже вгоняя его в плоть девушки, но это было последнее что она успела, прежде чем острая кромка левой сики, навсегда лишила ее тело основной части.

Перекошенная злобой и болью голова старшей жрицы, теперь взирала на мир из песка, куда она упала, отделенная остро отточенной сталью. Опустившись рядом с только теперь рухнувшим вслед за головой телом мертвой, старшей жрицы, Анл’луриин с трудом выдернула крюк из своей ноги и вылила на рану эликсир, из очень кстати подвернувшегося под ее руку пояса соперницы, еще полного лечебных склянок. Затем она перетянула свою раненую ногу оторванным лоскутом от не слишком изобилующем тканью одеяния покойной, и с трудом заковыляла к трибунам.

Окружающая арену сетка, защищающая трибуны как от предметов, так и от магии, с грохотом упала, как только поединок был закончен. Выбежавший на песок первым Найл’лот, подхватил уже терявшую от боли, усталости и кровопотери израненную девушку на руки. Глаза молодой жрицы, потерявшие ясность, затуманенные накатывающимся обмороком, уже закрывались. Последнее, что увидела теряющая сознание жрица – это задумчивые глаза свои матери, глядевшие, увы, даже не на нее, а на испустившую дух, бывшую старшую жрицу Пути войны.