Несколько недель пролетели незаметно, хотя и были для Анл’луриин заполнены новой муштрой матери, лекциями и ее самостоятельным постижением различных нюансов и тонкостей на Пути служения Л’лос, в качестве жрицы. За это время прошла еще одна служба, уже не такая значимая, а потому гораздо менее посещаемая дроу Дома Миззрим. Ее уже, по традиции, провела, как и положено, сама Сабал’л, выглядевшая на ней вполне восстановившейся, после того случая, что произошел в день прохождения Анл’луриин Ритуала «Единение с Л’лос», не позволившего верховной жрице, принять участия в тот же день, в большой службе и тем более возглавить ее.

Фаэрил’л с блеском тогда заменила Сабал’л и даже не скрывала своего торжества, когда именно к ней подходили высокопоставленные дроу их Дома за благословением, или чтобы поздравить ее, с на редкость удачно прошедшим, праздничным Действом. Мать не высказала дочери тогда ничего: ни похвалы, ни упреков, а это значило, что ее напутствие было выполнено молодой жрицей в полной мере, и она делала в тот раз все правильно и согласно канонам.

Сама же Анл’луриин, уже спустя пару дней после Ритуала, почувствовала себя в норме и даже не столь зверски избивала на тренировках, подвернувшихся ей партнеров по спаррингу. Не желая себе признаваться даже в такой, казалось бы, маленькой слабости, она, тем не менее, ждала каждое утро Найл’лота, чтобы признаться ему в том, что ей не помешали бы уроки по шлифовке техники работы с холодным оружием.

Ей уже до смерти надоели все те дроу, которых она побеждала ни по одному десятку раз. Она откровенно скучала в подобных спаррингах, устав изобретать сама себе трудности, чтобы не завершить схватку на первых же минутах очередного тренировочного боя. Даже когда она действовала только левой рукой, отбросив на пол правую сику – это не слишком удлиняло очередной поединок.

Наконец, одним удачным утром, когда она вошла в залу, ее взору открылась долгожданная картина. Она увидела Найл’лота, бодро гоняющего по тренировочной арене сразу двух молодых дроу, вооруженных одинаково: классический узкий меч эльфов и прямой кинжал. Офицер же, в свою очередь вооружился двумя плоскими, гибкими саблями, которые мелькали в его сильных, татуированных на ловкость руках так быстро, что смазывались временами в своих стремительных движениях. Ей даже сначала показалось, что мастер боя вооружился двумя металлическими веерами, раскрытых сектором, градусов в шестьдесят.

Тихонько встав у входа, чтобы своими движениями не отвлекать бойцов от поединка, она наблюдала за тем, как сначала один, а затем и второй противник офицера, поднимают мечи вверх, показывая этим, что их ранения, хоть и условные, уже не позволяют им дальше вести бой. Улучив момент, пока Найл’лот все еще добивал последнего, она, стремительной тенью пробежав позади него, выскочила перед ним на то самое место, что только что покинул последний его противник, и тут же закрутила свои парные сики в атакующем вихре.

Если Найл’лота что-то и обескуражило, то он никак этого не показал. Его не успевшие потерять скорость сабли, со звоном столкнулись с ее оружием, высекая искры при прямом парировании. Но дальше, их клинки чаще лишь скользили друг по другу, отводя удары не за счет блоков, а благодаря умелому изменению направления чужих ударов. При такой скорости, времени на увороты у нее особо не было. Скорость летающей в воздухе стали, в эти минуты намного превышала возможности ее мышц, обеспечивать соответствующую для них быстроту движениям ног, рук, или тем более корпуса.

Кисти девушки работали наравне с бицепсами и трицепсами, усиливая за счет гибкости суставов амплитуду, рычаг, а, следовательно – скорость и силу ударов ее сик. В эти минуты, ей некогда было обозревать обстановку, но по дружным «охам» и «ахам», она понимала, что поединок заворожил всех, кто в этот момент был в зале, а народу было, как она видела при входе, сегодня не мало. Переступы, быстрая смена позиций, боковые, приставные шаги, наклоны корпусом вперед или назад, при смене атаки на оборону – все это она использовала в полной мере, но с каждой минутой все больше понимала, что при работе на одной технике, в подобном бою, Найл’лота ей не одолеть. Ее же сильные стороны, такие как гибкость и стремительность текучих, обходных или обманных движений, при такой откровенной рубке, ведущейся на запредельных для глаз скоростях – не работают, потому что на это – тупо нет времени. Снизить же темп, чтобы дать шанс своему гибкому телу начать успевать за сталью – противник ей сегодня не позволял.

Нечего было и надеяться на то, что он устанет первым или ей удастся его ранить, чтобы хоть немного замедлить. Тем более на ее руках и плечах уже красовались следы его попаданий, правда пока лишь касательные и не слишком глубокие. Сама же она, лишь единожды сумела уколоть Найл’лота в корпус. Более опытный и превышающий ее в технике владения клинками, противник был к тому же и более силен физически. Поэтому последним аргументом, для нее оставалась магия, которой офицер был практически лишен, а точнее, как и все дроу, конечно же, обладал, но на гораздо меньшем уровне искусства, чем ею владела она.

– Огонь души! – Тихо и мелодично пропела дроу, на мгновение, ослепляя противника и тут же перекатом уходя в сторону, от включившего незамедлительно веерную защиту офицера.

Она прекрасно понимала, что миг почти полной слепоты от вспышки ее заклинания, повесившего в зрачки бойца ослепляющих «зайчиков», длится не более пары секунд, позволяя за несколько смаргиваний вернуть свое зрение. Поэтому времени для задуманного, у нее было в обрез. Но для гибкой и очень быстрой дроу, даже этой пары секунд вполне хватало, чтобы следом за перекатом, метнуться за спину, продолжавшему крутить перед собой парные сабли бойцу.

С легкой, победной ухмылкой, она нанесла срубающий голову удар правой сикой, метясь под его затылок, но тут же улыбка погасла на ее устах. Перед ее почти достигшей цели сикой, вклинился клинок его сабли, а второй рукой, Найл’лот уже захватил в плен ее левое запястье, продолжающее нести стальную смерть, успев перед этим, откинуть в сторону свою вторую саблю.

– Слишком предсказуемо, молодая жрица. – Просипел он, тяжело дыша, как собственно и она, после такого дикого по интенсивности спарринга.

Анл’луриин кивнула, опуская оружие и соглашаясь на ничью. Бурные, шквалистые овации наполнили залу, и замершие друг перед другом противники, наконец, расцепив свои скрещенные боем взоры, окинули ими окружающих их полукольцом дроу. Восхищение и неподдельные рукоплескания, омыли ее душу положительными эмоциями, и она даже позволила мимолетной улыбке пробежаться по своему лицу. Контроль для жрицы был запредельно важен, но и без этого напоминания самой себе, она никогда не поддавалась эмоциям, даже при подобном бурном ликовании, окружающих ее соплеменников.

Кроме того, большую часть положительных эманаций, она готова была отдать своему противнику, наверняка бы одолевшему ее, рано или поздно, в чистой рубке. Но бой есть бой, где применение магии, было более чем допустимо, особенно в ее исполнении, как служительницы Л’лос. Да и кто тут посмеет хоть в чем–то осудить жрицу?

Анл’луриин кивнула офицеру в сторону соседнего помещения, и Найл’лот проследовал за ней в комнату лекаря. На самом деле, им обоим туда было и не особенно то и нужно, но в тренировочном зале было сейчас слишком громко и многолюдно. Судя по всему, пока шел их поединок, зрителей, привлеченных таким красивым боем, там значительно прибавилось.

Дождавшись, когда местный дроу наложит на их порезы лечебную мазь, она велела ему на десяток минут покинуть свое помещение, а как только за ним захлопнулась дверь, жрица обратилась к вопросительно смотрящему на нее офицеру:

– Я решила принять твое предложение, Найл’лот. Мне действительно надо немного отточить свои удары и блоки, а так же попрактиковаться с сиками в бое против различно вооруженных противников. Как я понимаю, ты владеешь большинством основных видов клинков и один сможешь заменить мне десяток различных, профильных инструкторов.

Найл’лот согласно кивнул, внимательно разглядывая молодую девушку с непонятным для нее выражением лица. Видимо не решаясь что-то ответить или уточнить, он силился придумать подходящие случаю слова, но у него это не особенно выходило. Все-таки воин – это не только профессия, но и определенный набор навыков, в которые красноречие и тонкость дипломатии – явно не входили. А поэтому Анл’луриин пришла ему на помощь:

– Давай уже без церемоний. Здесь кроме нас никого нет. Тем более это я пришла к тебе за помощью, а не ты что-то пытаешься у меня попросить.

– Хорошо! – Офицер с явным облегчением выдохнул. – Дело в том, что те тренировки, что позволят тебе быстро и качественно подтянуть технику, можно провести только у меня в казармах. Здесь слишком много лишних ушей и глаз, а постоянно оценивать свои слова мысленно, прежде чем произнести и соответствовать ими каноническому пиетету в обращении к тебе, во время упражнений, тренировочных боев и всего прочего, будет для меня крайне затруднительно. В лучшем случае – это сильно затянет процесс обучения на бесконечные расшаркивания и витиеватые словоблудия, необходимые при обращении воина к жрице, вынуждающие меня несколькими сложными предложениями объяснять тебе то, что можно, по сути, выразить одним крепким словцом. А в худшем – если я где-то не сдержусь или кто-то, что-то не то заметит – я закончу свой Путь на полу Пещеры.

Анл’луриин согласно кивнула, признавая справедливость слов мастера оружия. Но он еще не закончил свою речь. Сделав ему знак ладонью продолжать, она откинулась на мягкую спинку дивана, где они сидели на разных концах, причем, она – удобно полулежа, а он на краешке, в напряженной позе, с прямой, как доска, спиной.

– Исходя из того, что ты согласилась с первым пунктом моего предложения, то я наберусь смелости, и озвучу второй…

Дождавшись соответствующего жеста рукой от жрицы продолжать, он кивнул сам себе, словно решившись окончательно, и проговорил:

– Конечно же, это казармы Миззрим, где живут, тренируются, едят и спят воины дроу нашего Дома. Но, посмею навлечь на себя справедливый гнев жрицы, но не могу не заметить, что на сотню наших бойцов, едва ли найдется пяток женщин, пошедших по Пути воинов. В подавляющем большинстве – это половозрелые мужчины, с нормальными инстинктами, подогретыми к тому же длительным воздержанием. Да простит меня наша богиня, но молодая жрица слишком красива для того, чтобы не вызвать ненужный ажиотаж среди моих молодцов. А с учетом того, что ты теперь имеешь право, не сходя с места, назначать наказания, я боюсь, что ажиотаж может перерасти во что-то большее, что ни мне, и, как я смею надеяться, ни тебе – совсем ни к чему. Тем более что одним – двумя посещениями наших казарм наши тренировки не ограничатся. Даже видя твой стремительный прогресс, который я сегодня заметил, с момента наших с тобой первых поединков, которого ты достигла здесь одна, я оцениваю необходимость наших ежедневных занятий в течение месяца, а то и двух, смотря каких именно высот, ты планируешь достичь.

– Я жрица храма Л’лос! Если кто-то посмеет пикнуть какое-нибудь непотребство, посмотреть на меня косо, или же слишком откровенно – тот подвергнется не наказанию, а познакомится с моим гневом! – Выдохнув копившееся за время произнесения офицером последних фраз, внутреннее напряжение, она окинула взглядом вмиг побледневшего, до серого оттенка кожи Найл’лота, и чуть снизила звенящей силой, тон своего голоса, почти до обычного. – При моем первом посещении ваших казарм, выстрой бойцов передо мной, я проведу короткую службу и постараюсь этим снизить накал их «страстей».

– Это мудро, жрица. – Офицер склонил голову в поклоне. – Но достаточно ли?

– Кто не внемлет моему Слову – познакомится с Моими сиками! По крайней мере, такое показательное наказание, остудит одного-двух самых ретивых, а если и этого будет мало, то я всерьез задумаюсь о нравах и восприятии понятия Честь, у тех дроу, что идут по стезе воинов в нашем Доме! – Голос ее зазвенел, наливаясь силой. – Я – ЖРИЦА ПУТИ ВОЙНЫ! И именно МНЕ вскоре придется возглавить всех воинов нашего славного Дома!!!

Огонь, вспыхнувший в глазах Анл’луриин, заставил итак сидевшего в сильно отклоненном от нее состоянии офицера, свалиться с края дивана и с неподдельным страхом взглянуть на медленно и величественно в своем гневе, поднимающуюся на ноги жрицу. Его густые брови и челка начали закручиваться оплавляемыми от жара кольцами, а в воздухе густо запахло палеными волосами. Найл’лот несколько раз попытался встать, но раз за разом вновь падал от очередного потока жара из раскаленного воздуха, волнами накатывающегося на него от разгневанной жрицы.

Огонь уже полностью заполнил всю радужку в ее глазах, и сейчас на него смотрела совсем не та Анлуриин, которую он встретил пару недель назад. И эта новая Анл’луриин – жрица Л’лос, его откровенно пугала своей обретенной, после единения с богиней силой. Не пытаясь больше встать, он с помощью рук и упирающихся в пол, согнутых в коленях ног, пополз в сторону от полыхающего огня в глазах, надвигающейся на него грозной служительницы богини. В конце концов, он вжался спиной в дальний угол и закрыл уже сильно опаленное лицо руками, не замечая тут же занявшихся бодрыми язычками пламени, своих холщевых, тренировочных рубахи и брюк.

Через секунду он услышал оглушительно хлопнувшую дверь, отчего на его голову начала сыпаться пыль штукатурки и удаляющийся в такт шагам, звенящий от ярости и мощи голос Анл’луриин:

– Лекарь! А ну быстро, марш в свою комнату! Там воину срочно нужна твоя помощь. – В тренировочном зале тут же все забегали, но он уже ничего этого не слышал, блаженное забытьё поглотило его сознание.