Дверь в спальню была открыта.

На полу лежала одежда Кристин.

Фрэнсис сделал два шага вперед и тут же вздрогнул от громкого женского крика.

– Где мои вещи?! – кричали из-за двери. – Где все мои вещи?

Фрэнсис смотрел на девушку: стройная, молодая, в заниженных обтягивающих джинсах и с пирсингом в пупке, она ходила по его спальне, будто у себя дома.

– Ну отлично! – посмотрела она на него, ничуть не испугавшись пистолета. – Застрелить меня хочешь? Давай! Мало того что ты выкинул все мои шмотки, так избавься и от меня заодно!

– Что, черт возьми, здесь… – Он опустил пистолет.

– Я тебя спрашиваю, Фрэнсис! Где мои вещи? – швыряла она в разные стороны платья его жены. – И чья это одежда?

– Быстро положи все на место, – он говорил с ней спокойно, так, как и нужно говорить с совершенно неспокойными людьми, с психами, такими, как эта девица.

На вид ей было лет двадцать пять, и она была определенно в его вкусе. Если бы не одно «но». Он ее не знал.

Может, они познакомились в клубе? Хотя нет, он не ходил по клубам уже больше пятнадцати лет. Когда тебе исполняется сорок, как-то не до того.

– Отойди от этих вещей, – сказал он еще раз.

– Я думала, ты нормальный, – повернулась она к нему. – А ты такой же, как все! Ты уже выкинул мои вещи, да? И завел себе новую бабу? Двух недель не прошло, Фрэнсис, даже двух недель!

Интересно, из какой психушки она сбежала? И откуда, черт возьми, она знает его имя? И где все эти программы по поддержке психов и наркоманов, они вообще работают или нужны лишь для отмывания денег?

Мысли гудели в его голове, он надеялся пережить эту ночь и встретить нормальное утро. Он верил, что все, что случилось вчера, было лишь плохим сном, а сегодня он снова вернется к своей повседневной рутине, но, похоже, вчерашний психоз так и не отпускал этот город. Он, как гигантский спрут, запустил свои длинные щупальца в каждую щель этого городка, а теперь добрался и до его дома, до его личных вещей, до прошлого, которое он так давно не тревожил… Эта сучка все еще рылась в вещах его покойной жены.

– Я извиняюсь, – сказал он наконец. – А вы вообще кто?

Зря он спросил. Очень зря.

В него полетела книга, потом его любимый подсвечник, потом девица схватила шкатулку и, подозрительно долго ее разглядывая, тоже запустила о стену.

– Чтоб ты сдох! – крикнула она и, пройдясь своими белыми кедами прямиком по разбросанным по полу вещам, вышла из комнаты.

На стене остался след от удара подсвечника, на полу – разлетевшиеся осколки битого стекла, в ушах – звон от ее писклявого крика. Не утро, а какой-то кошмар.

Фрэнсис слышал, как она спускалась по лестнице, как хлопнула входной дверью, как завела машину и уехала от его дома.

От мысли, что спятившие люди имели водительские права, его бросало в дрожь. Он склонился над разбросанной по полу одеждой – он не прикасался к этим платьям около трех лет. Ее запах летал в застоялом пространстве, ее голос поднялся со дна больной памяти, будто она сама была здесь.

Фрэнсис вышел из дома через сорок минут, когда привел все в порядок и проверил все комнаты на наличие странных предметов. Что могут оставить психи? Да мало ли что. Непонятно, с кем она могла его перепутать, в их квартале никогда не было никаких маргиналов.

Возле дома все было спокойно. Обед – самое тихое время, все разъезжаются по делам. Фрэнсис уже подходил к машине, когда увидел соседского парня, что бродил вдоль дороги.

– Как дела, Лэнни? – крикнул Фрэнсис и помахал. – Как экзамены? Какой курс, последний?

Парень ничего не ответил, а лишь огрызнулся, что-то бурча. Он учился на управленца, факультет бизнеса при местном университете, и при каждой их встрече без умолку об этом болтал. У него была масса идей, все они казались Фрэнсису бредом, но этот по-юношески сумасшедший запал всегда его восхищал.

– Ты чего это, язык проглотил? – рассмеялся по-отечески Фрэнсис.

– Я вас не знаю, – ответил парень и, ускорив шаг, побежал.

– Да что здесь вообще происхо…

Не успел он об этом подумать, как услышал резкий звук тормозов. Там, на большом перекрестке автобус влетел в машину. Двигатель у авто задымился, в автобусе открылись двери, люди, держась друг за друга, стали суматошно выходить.

– Ты совсем сдурел?! – кричал водитель автобуса. – Знака не видишь? «Уступи дорогу»! Идиот!

Фрэнсис побежал к автобусу.

– Все нормально? Я из полиции, сейчас вызову скорую помощь.

– Этот идиот просто в меня влетел! – Водитель автобуса нервно курил.

– Это ты в меня влетел, чертов ублюдок! – Из машины вылез таксист с рассеченной бровью.

– А ты что, знака не видишь?

Таксист уставился на дорожный знак «Уступи дорогу».

– Да не было здесь этого знака! Еще вчера!

– Кому ты втираешь, я двадцать лет здесь езжу! И знак всегда был!

– А вот и не было!

– Я вызвал полицию и скорую помощь, – сказал тихо Фрэнсис и все смотрел на незнакомый знак.

Его и правда здесь не было, он и правда никогда его здесь раньше не видел. Можно было подумать, что его установили за ночь, но знаку на вид было уже немало лет, края его заржавели, а по центру чуть откололась краска.

– Здесь не было знака! – кричал покрасневший таксист.

– Вот знак, вот разбитый автобус! А ты – идиот!

– Сам ты идиот!

– Был здесь знак, – вмешался кто-то из пассажиров.

– Конечно, был! – подошел другой.

– Ездим здесь постоянно, – зашумела толпа, – и нам всегда уступают!

– Вы за идиота меня не держите! – кричал на всех чуть ли не плача таксист.

– Может, вы не заметили? – сжалился над ним кто-то.

– Да не было здесь его! – Таксист схватился за сердце и сел обратно в машину, что-то недовольно бурча.

Через десять минут послышались сирены машин скорой помощи. Еще через пять они уже забирали пострадавших людей. Фрэнсис стоял на месте и не мог ничего понять. Ему бы броситься к ним, оказать первую помощь, но единственное, что он мог сейчас сделать, – это смотреть на тот чертов знак, а еще на скамейку у автобусной остановки… Разве она была такой? Фрэнсис точно помнил, что два месяца назад им установили новые металлические скамейки. А эти старые увезли на металлолом.

– Что здесь вообще происходит…

Телефон в руке задрожал.

Это звонила Нэнси.

– Слава богу, – он снял трубку. – Алло, Нэнси, тут какой-то дурдом!

– Фрэнсис…

– Сначала ко мне вломилась какая-то девица, я ее знать не знаю, честное слово! Устроила в моем доме погром, потом этот знак откуда-то взялся, и этот автобус ни с того ни с сего…

– Фрэнсис…

– Что? Алло, Нэнси!

– Я здесь…

– Ты пропадаешь.

Сигнал на том конце оборвался.

Фрэнсис набрал ее снова, но телефон уже не отвечал.

– Черт-те что происходит! – выругался он и сел в полицейский седан.

К участку было не протолкнуться. Фрэнсис оставил машину через дорогу и пошел на работу пешком.

Казалось, машин на улицах стало в два раза больше, как, собственно, и психов на них.

– И сказал Господь, небо упадет на Землю! – кричал один из них, что был в каких-то лохмотьях и со взлохмаченной бородой, похожей на мертвый улей.

– Господь такого не говорил, придурок! – толкнул его второй, такой же бездомный.

Они схватились за одинаковые бороды и стали толкать друг друга, пока один не зацепился за мусорный бак и не повалился на землю. Так они там и катались, еще больше раздражая людей.

Женщины кричали что-то невнятное, мужчины успокаивали жен. Суета пожирала город, превращая его в какой-то вокзал. Кто-то схватил Фрэнсиса за руку и потянул к себе. Тот обернулся. Это был Льюис – сержант из их отдела, он смотрел на него странно. Каким-то наркоманским взглядом.

– Эй, парень, – едва шевелил он сухими губами. – Что здесь вообще происходит?

– Парень? – удивился Фрэнсис. – Льюис, это же я, ты чего?

Мужчина прищурился и отпрянул. Он попятился задом, нечаянно натыкаясь то на одни, то на другие спины.

– Да что с тобой?! – крикнул Фрэнсис, но от крика его тот резко вздрогнул, развернулся и побежал.

«Этот Льюис всегда был странным, – подумал Фрэнсис, пробираясь через толпу людей. – Или это был вовсе не он?»

Фрэнсис обернулся еще раз, но Льюис уже затерялся в толпе.

Очередь к участку была в полквартала. Полицейские с громкоговорителями в руках убеждали людей, что все можно сделать по телефону.

– Ага, конечно! – кричала толпа. – Нашли дураков! Ни один из номеров не отвечает!

Когда же полицейский сказал про форму на сайте, в него полетел огрызок из мусорного бака, другие последовали тому же примеру и, перевернув все мусорки, что были рядом, стали закидывать мусором полицейских. Фрэнсис засунул значок под куртку.

– Что здесь происходит? – его одернул какой-то мужчина. – Ты полицейский, да?

Оценив его адекватность взглядом, Фрэнсис Бейли кивнул.

– Скажи своим неучам, чтобы работали быстрее – смотри, какая очередь собралась!

Фрэнсис кивнул еще раз и стал пробираться через бушующую толпу.

Неучи работали быстро, так быстро, как только могли. В участке все носилось и летало, бумаги передавали по головам, разрывались телефонные трубки, факсы заедали листы.

– Где ты ходишь, черт тебя дери?! – закричал на него капитан.

– Капитан. – Секретарша подошла к нему с телефоном.

– Я занят. – Он поднял на нее свой уставший взгляд, но вид несчастной Клары заставил на ней задержаться. – Что? – Он опустил очки на нос.

– Звонила жена Льюиса, он найден у себя дома мертвым.

– Что? – Капитан встал со стула. – Наш Льюис?

Клара кивнула и шмыгнула носом.

– Возьми это дело, – повернулся он к Бейли, – и сейчас же езжай к нему.

Фрэнсис не мог сдвинуться с места. Сколько времени прошло с тех пор, как он видел его в толпе? Десять минут, полчаса? Или это был вовсе не Льюис? Может, он так же не был собой для той посторонней девицы…

– Вам лучше это видеть, капитан. – В дверях появился Рон, еще один сержант из их отдела. – Включите пятый канал…

Капитан нашел пульт под кипой бумаг и сделал звук телевизора громче.

– Массовое сумасшествие в городе, так тщательно скрываемое властями, уже не кажется выдумкой. – Репортерша местного телевидения стояла напротив больницы, с ней рядом был врач. – Скажите, доктор Браун, в чем проявляется данный психоз?

– В амнезии и отрицании происходящего. Я бы назвал это так.

– А конкретнее? Что доводит людей до самоубийства?

– Общий психоз, вызванный параноидальным расстройством.

– Массовая шизофрения?

– К сожалению, так.

– Что для нее характерно?

– Людям видится и кажется то, чего нет.

– Чем это может быть вызвано?

– У нас пока нет точных данных…

– У них никогда нет точных данных! – выругался капитан и выключил телевизор.

– Массовая шизофрения, – повторил Фрэнсис. – Получается, людям мерещится то, чего нет. – Он вдруг вспомнил Льюиса и этот знак на перекрестке.

– А! Еще Нэнси звонила, – вдруг вспомнила Клара. – Сказала, что ей нужен отгул – то ли бабушка у нее умерла, то ли тетя, я так и не поняла.

Теперь понятно, что она хотела ему сообщить. Фрэнсис посмотрел на телефон – никакого сигнала. Вот и он не мог ей позвонить.

Интерлюдия

Центральная тюрьма штата.

– Куртка, кепка, ваши личные вещи, – начальник склада высыпал содержимое бумажного пакета на стойку, – бумажник, ключи от машины…

– У меня был еще телефон! – зыркнула на него женщина. – Телефон!

– Все, что было, – все здесь.

– Вы сперли мой телефон?

– Твоему телефону уже лет десять, если не больше, им сейчас только гвозди забивать.

– Если ты не отдашь мой телефон…

– Не хочешь отсюда выходить, а, дорогуша? – подошел к ней охранник.

– Иди к черту! – Она сгребла все, что было, в пакет и пошла по серому коридору.

С тех пор как ее сюда упекли, действительно прошло десять лет. Правда, ей дали больше на целых три года, но после срок сократили за хорошее поведение. Хорошее поведение, ухмыльнулась женщина, как же ей хотелось выйти пораньше, чтобы достать этого ублюдка. Она шла по длинному коридору, перед ней открывались решетчатые двери, охранники звенели связками ключей.

– Вернешься сюда еще, а? – крикнул ей вслед один.

– Не дождетесь, – пробубнила она.

Если только ее опять не посадят. За такое можно и сесть, но в этот раз она будет куда осторожней.

Женщина вышла на свежий воздух. Высокие ворота центральной тюрьмы со скрипом открылись, охранник на выходе только кивнул.

Простояв возле ворот минут пять, но так ничего и не дождавшись, она тихо пошла к остановке. За ней никто не приехал. Почти все, кто был с ней тогда, тоже сели, или передохли, или уехали куда-нибудь. Она тоже уедет, далеко-далеко, но перед этим ей нужно закончить одно важное дело.

Мелкий дождь накрапывал с серых небес, еще чуть-чуть, и польет, еще немного, и она отомстит за себя. Рядом остановился автобус, двери с натяжкой открылись, приглашая ее войти.

Тюрьма осталась далеко позади. Женщина сидела на заднем сиденье автобуса и пыталась разобраться в навороченном телефоне, который только что стащила у пассажира, вышедшего две остановки назад.

В ее бумажнике – лишь пара сотен, оставшаяся с тех времен. В ее доме, который она прежде снимала, уже давно кто-то жил. Это странное чувство, когда мир, что был когда-то твоим, уже совершенно чужой. Этот тип отнял у нее десять лет, этот чертов ублюдок! Он поймал ее в аэропорту, когда она хотела вылететь из страны. Ее ждали в Испании, все было готово – и новый паспорт, и новая жизнь, но этот проклятый коп спутал все ее карты. Черт бы его подрал!

Его имя она писала сотни раз на стене своей камеры мелом, а после опять стирала – никто не должен был знать о плане, даже ей стоило о нем забыть.

Но она не забыла.

– Алло, птичка моя, это ты?! – раздалось на том конце телефона. Чак орал прокуренным басом в динамик так, что никакой шум не мог его заглушить.

– Я, – тихо сказала она.

– Почему ты не сообщила мне, что выходишь?

– Я писала.

– Да? – удивились на том конце. – Черт, это все моя секретарша, старушка Элен, вечно все забывает, а я никак не могу ее уволить – как-никак, она моя мать…

– Мне нужны деньги, – процедила она сквозь зубы. – Мне нужна моя доля и еще машина.

– Конечно! – Чак даже обиделся. – Все, как и договорились. Это твой телефон? Я скину тебе адрес одного дома, перекантуешься там первое время. Деньги завтра пришлю.

И он прислал. Этот чертов Чак Бенсон был сейчас вполне уважаемым человеком. У него была букмекерская контора и несколько раритетных авто, а еще несколько пустующих домов, в которые он вкладывал отмытые деньги. Он вылез сухим из воды, когда их накрыли, она же тогда взяла всю вину на себя, оставив его на свободе. Когда-то у них был роман, и по голосу его было слышно, что он боялся ее. Он боялся, что она приедет и кинется к нему в объятия, он считал, что все это время она думала только о нем. Как бы не так! Она думала лишь о том копе, что посадил ее на десять лет.

В доме, адрес которого ей скинул Чак, было все, что нужно. Она вдохнула аромат жилых, не тюремных стен. По правде сказать, здесь было даже больше, чем нужно. Особняк был слишком шикарен для нее одной. Пока она добиралась сюда, узнала знакомые улицы лишь по дорожным знакам и по парочке старых домов. Все изменилось с тех пор, абсолютно все. Эта жизнь просто выбросила ее, этот ублюдок испортил ей все планы, но теперь настанет ее черед. Интересно, он уже в курсе, что она на свободе?

Она вышла из душа и, закурив сигарету, взяла телефон.

– Ты не прислал мне пистолет, – буркнула она в трубку.

– Пистолет? – удивился Чак. – Я прислал тебе сотню тысяч! Может, ты купишь сама?

– Я не хочу рисковать.

– Если не хочешь, зачем тебе тогда пистолет?

– Не задавай лишних вопросов, Чаки.

– Хорошо, я пришлю тебе корзину цветов.

Она скорчила недовольную рожу.

– Не шипи, – послышалось в трубке. – Пистолет будет там.

Бросив свой новомодный телефон, она села за ноутбук.

В этом доме было все, кроме оружия, и ничего из этого ей не принадлежало. Чак заверил, что купит ей новый дом и обеспечит новую жизнь, но для начала нужно было расквитаться за старое.

Имя этого идиота, поймавшего ее в аэропорту, вертелось у нее в голове каждый день, что она провела в тюрьме.

Она вбила его в поисковике.

Фрэнсис Бейли, сержант полиции, – на нее смотрело до тошноты знакомое лицо.

Значит, он все еще жив. Неужели никто его не прикончил? Он будто бы ждал ее.

Она еще долго рылась по базам, выясняя, где живет Фрэнсис. Жил он, как оказалось, все там же. Идиот даже не поберег себя. А она ведь обещала прикончить его, когда он запихивал ее в машину. Он тогда только ухмыльнулся в ответ.

– Ну что, сержант Бейли, – ухмыльнулась она. – Смеется тот, кто смеется последним?

Она записала номер его дома, когда в дверь позвонили.

– Доставка цветов! – раздался громкий басистый голос.

Кто-то из охраны Чака, поняла она и отложила ноутбук.

«С освобождением, дорогая», – гласила открытка, привязанная к одной из роз.

Она сорвала ее и, скомкав, бросила на пол. Потом вытряхнула все цветы, под которыми лежал он – «Глок–19», с магазином на пятнадцать патронов. Взяв его в руки, как ребенка, она поднесла его к лицу и жадно вдохнула металлический запах.

Теперь все пойдет так, как надо, как она давно и хотела.

Давно она не сидела в машине по несколько долгих часов. Этот новенький «Мерседес» ей подогнал Чак, но и на этих кожаных сиденьях у нее болела спина. Пялиться в этот бинокль ей порядком уже надоело. Нанимать детектива было совсем не с руки. Да и кто согласится следить за полицейским? Все приходилось делать самой, но зато получилось все разузнать.

Она узнала его точный график и время, когда Бейли обычно приходит домой. Сейчас было как раз то самое время. Она стояла недалеко от его дома, выжидая подходящий момент. У нее был отличный план: он приедет на своей машине, припаркует ее около дома, а она подкрадется к ней ночью и перережет тормозные шланги.

Все так и будет, все так и должно было быть, если бы не одно «но»…

Совсем другая машина завернула в сторону его дома и остановилась напротив, кто-то открыл пассажирскую дверь.

– Ну, бывай! – крикнул из автомобиля кто-то. – Завтра тебя забрать?

– Не надо, возьму такси.

Это был он – чертов Бейли!

Водитель простоял еще немного и уехал той же дорогой.

Как она просила ее отпустить, пока он волок ее до дверей аэропорта, пока вез на машине в участок… Она клялась и божилась, что уйдет из криминала, предлагала ему немалые деньги, но он не согласился ни на что, так и отдал ее своим, подписав приговор.

Ненависть скрипела на зубах, злоба не давала дышать, пистолет был на всякий случай, и, кажется, этот случай настал. Она дождется, пока он заснет, и проникнет в этот чертов дом.