Они звонили в дверь уже около получаса.

Точнее, Матео звонил, Адам так и стоял, облокотившись на небольшие перила. Он предположил, что никого нет, еще минут десять назад, но на это Матео только огрызнулся. С той силой, с какой он давил на звонок, можно было продавить дыру в этой стене.

– Да брось, Матео, – сказал он наконец, – переночуем где-нибудь, а завтра опять придем.

Он знал, что и завтра ничего не изменится и, скорее всего, еще одного Дэна здесь просто нет, он выискивал взглядом отель или место, где можно переждать, но, так ничего не найдя, расположился на скамье рядом. Он не помнил, сколько не спал – около суток, может, и больше, если бы не этот трезвон, он бы отключился уже сейчас, если бы…

У него слипались глаза, куда-то ускользало сознание, он уже почти отключился, когда услышал бодрое «эй!».

– Вы, парни, домом не ошиблись?

У забора, в тумане призрачно мерцавшего света, стоял тот самый Дэн.

– Ты пришел! – кинулся к нему Матео, уже забыв, что тот его и не знает совсем.

– Э-гей, – улыбнулся Дэн, обнимая Матео за плечи, добро похлопывая того по дрожащей спине. – Вы, случаем, не обознались?

– Ты Дэн! – затараторил Матео. – Мой Дэн! Настоящий ученый, кто вытащит нас отсюда! Ты же физик, да? – поднял он на него свои блестящие от слез глаза.

– Да, – он улыбнулся, – но я не знаю, как выйти отсюда…

– А вот и знаешь! Вот и знаешь! – Матео заикался от плача, первый раз Адам видел его таким. Он снял с плеча свой мешок и вытащил измятую тетрадь.

– Что это? – Дэн включил карманный фонарик и пробежался ярким лучом по первым страницам. – Откуда это у вас? – посмотрел он на ребят.

– От тебя, – вытирал рукавом мокрый нос Матео, – это твоя тетрадь! Ты пытался найти выход, это твоя теория схлопывания временных линий или вселенных. Ты называл это место Лимбом, для тех, кто не попал ни в одно из времен, тех, кого…

– …просто выбросило отовсюду, – сказал Дэн.

– Да-да, – подпрыгнул от счастья Матео, – для нас!

– И почерк вроде мой, – перелистывал он страницы.

– Конечно твой! Это же ты писал!

– А как вы меня нашли?

– Дэн хотел отыскать себя и пройтись по всем адресам, где раньше жил… Чтобы спасти и тоже вытащить из этого Лимба.

– Умно, – сказал Дэн. – А где он?

– Погиб…

Дэн потрепал мальчишку по растрепанным волосам.

– Пойдемте-ка, парни, в дом, работы у нас теперь много.

– Этот Дэн почти как мой, – сказал Матео, когда они с Адамом, устроившись на мягком диване, попивали теплое какао, наблюдая, как Дэн мерил шагами гостиную, останавливаясь и снова меря, перечитывал, что написал, прикидывая что-то в уме.

Вдруг он подошел к небольшой доске – она стояла на ножках, – стер все старые записи и, глядя в свою же тетрадь, стал что-то писать. Он записывал так быстро, что Адам даже не успевал следить, как из-под его черного маркера появлялись новые цифры, уравнения, какие-то схемы. Наконец он дошел до самого низа, что-то усердно вмещая в оставшемся пустом углу, и, поставив жирную точку, выдохнул и отошел.

– И как я раньше этого не понял, – тер он гладковыбритый подбородок. – Вы, ребята, понимаете, что это такое?

Мальчишки в унисон завертели головами.

– Это формула точки выхода из этой чертовой черной дыры! Как выход из бермудского треугольника…

– Она в метро! – выкрикнул Матео.

– Не совсем, но ее можно открыть в метро. Это место самого высокого напряжения и самой высокой скорости. Для того чтобы открыть портал, нам нужно добиться максимального напряжения на самой максимальной скорости, и тогда…

– О напряжении Дэн ничего не говорил…

– Да, я вижу. – Он еще раз взглянул в тетрадь.

– Он спрыгнул на полном ходу, – сказал Матео. – Я видел лишь, как он разбился.

– Скорее всего, он спрыгнул здесь же, не разорвав этот Лимб. А нам нужно его разорвать.

– Но как?

– Об этом надо подумать. Мне подумать. А вы пока идите-ка спать.

Следующие пару дней они так и жили у Дэна дома, ели тихо, ходили неслышно, пытались никак не мешать, лишь наблюдали, как пару раз за день он выходил из своего кабинета, со взлохмаченными волосами и с карандашом в зубах…

– Я, кажется, понял, – бормотал он сквозь сжатые зубы и уходил опять.

Матео лишь пожимал плечами, Адам улыбался в ответ, любуясь каждым уголком этого уютного дома.

Где-то там, по дальнему берегу реки, бродят живые утопленники, по городу снуют еще не отловленные тела, новая партия фанатиков-психов врезается в бетонные стены, прыгает с крыш и мостов, но здесь, в этом домике на отшибе, жизнь была будто все той же, как и в их прекрасном мире, где люди все еще могли умирать.

«Даже смерть обходит это место стороной», – подумал Адам.

– Ну-у-у! – вышел из кабинета Дэн. – Кажется, я понял, что нужно делать. За мной!

– Куда? – подхватились ребята.

– В метро!

Всю дорогу Адам думал о маме, об отце тоже, вот только меньше. Ему почему-то казалось, что он справится со всем сам, что бы с ним ни случилось. Он бы даже мог отстрелить этих вурдалаков или спасти сумасшедших, еще не утопших в этой реке. Он вдруг подумал, что, будь у него чуть больше времени, он бы узнал, где находятся все эти секты, и донес бы до каждого, что смерть – это не выход, а только обман.

– А вон там полицейские отлавливали этих зомби гарпунами, – показывал Матео на глубокие воды, когда они проплыли половину пути.

– Людей убивает невежество, – вздохнул Дэн, – или слепая вера, что, в принципе, одно и то же.

«Слепая вера», – думал Адам, сейчас только она и спасала. Он слепо верил, что с мамой все хорошо, что отец, если встретит ее, сделает все возмож…

Тут его как током прошибло! А что, если они уже втроем? Что, если какой-то другой Адам попал в их настоящее и спокойно там с ними живет? Кем он будет тогда? Ненужным придатком? Да вообще непонятно кем! Щеки его разгорелись, глаза защипало от ветра, или то были слезы… Не важно! Сейчас ничего не имело значения. Главное, выйти отсюда. В этом чертовом мире невозможно прожить и дня. Он чувствовал, как слабеет, как вздрагивает от каждого шороха, как это все истощает и убивает его.

– Важно не терять адекватности, – говорил Дэн, спускаясь с качающегося на волнах парома. – Разум – это единственное, что у нас осталось. Если его потерять, мы потеряем себя, как те самые зомби. Что у них есть? Тело и инстинкты? Вот вам и результат.

– Результат чего? – спросил Матео.

– Потери разума, потери себя.

– А ты их в жизни встречал?

– Я ношу с собой электрошокер. – Он отстегнул от карабина на брюках небольшую черную трубку.

– Самодельный, – восхитился Матео.

– Да, тут и делать-то особо… Эй, осторожно с ним, парень.

Они ехали в пустом автобусе – Матео задавал вопросы, Дэн на них отвечал, Адам был счастлив за них обоих. Несмотря на то что Дэн был другой, поговорить им, видимо, было о чем. Вот что значит найти себе друга – даже в самой черной дыре, даже в провале вселенной вам будет о чем поболтать.

Они проезжали улицы, высокие и низкие дома, запутанные перекрестки, светящиеся указатели ближайших станций метро с неоновыми стрелками на них. Адам вдруг вспомнил, что нигде раньше не видел, чтобы эти стрелки светились, только здесь, в черной дыре. Будто сам Лимб указывал им, где выход.

– Нам выходить, Адам.

Матео с Дэном уже стояли у открытых дверей автобуса, Адам поспешил к ним.