Она помнила этот день как вчера.

Если бы не Марго, ее бы и не было здесь.

Этот трак просто вылетел из ниоткуда и умчался в никуда, она лишь запомнила огни его фар, растворившиеся в тумане. Почему она умерла? И кем была та Кристин?

Это был не ее город, и она это точно знала, здесь даже дорожные знаки были не те, а местами отличалась развязка. Светофор на перекрестке поставили полгода назад, но здесь его все еще не было. Не было светофора, не было магазина цветов, где она всегда покупала тюльпаны, вместо него – небольшая пекарня. Все было и тем, и не тем в то же время. Поначалу Кристин показалось, что это с ней что-то не так – потеря сына, этот чертов морг, так можно и себя не узнать, – но нет, ее сознание было таким же чистым, каким было всегда, встревоженным, но ясным. Гораздо яснее всего, что происходило вокруг. С этим городом было что-то не так. Он постепенно сходил с ума, и люди в нем сходили с привычной жизни в какой-то абсурдный кошмар. Будто кто-то сдвинул стрелку на рельсах, и поезд времени свернул не туда.

Кристин подъехала к дому, в котором жила Марго, и встала неподалеку.

Здесь все было тем же, не изменилось почти ничего, даже занавески в квартире подруги были все те же, и этот призрачный свет, проступавший от высоких свечей-ночников, был тем же знакомым светом. Это она их ей подарила, это были ее ночники.

Какое-то вселенское тепло разлилось по всему ее телу, поднялось до самой груди и забилось в ней тихой надеждой. Будто все до этого было сном, будто все безумие мира в мгновение исчезло, явив наконец реальность. Это был тот же дом, тот же газетный киоск рядом, а вон там – Кристин обернулась, – там должен был быть антикварный салон с милым мистером Берчем, но вместо него был какой-то табачный магазин.

Этот мир все так же – чужой, и в нем ей не было места.

Кристин посмотрела в окно подруги как на последнюю крупицу той ускользающей реальности, которую она потеряла, и боялась туда зайти. А что, если там живет не она? Что, если ей откроет дверь совершенно другая женщина? Женщина с ее ночниками в окне, что она купила сама. А если это будет Марго, но она ее не узнает? Что ей делать тогда?

Просидев так в машине около часа, не сводя глаз со знакомых окон, Кристин выдохнула и достала ключ из замка. Хлопнув дверью машины, она взбежала на знакомое крыльцо, набрала код на панели вызова, но дверь не открылась. После пары попыток она услышала непонятный стук, даже грохот, будто что-то упало на лестнице, потом крик и быстрые шаги, что приближались к ней. Стоило ей отойти от двери, как та с размаху открылась.

Мужчина в одних трусах выбежал из дома и рванул по дороге, оглядываясь и спотыкаясь. В дверях стояла высокая женщина с кухонным ножом в руках. Кристин вздрогнула и отшатнулась.

Умерив дыхание, та перевела взгляд на Кристин.

– Ты тоже живешь в моей квартире? – вдруг спросила она.

Кристин только помотала головой.

– Ну и отлично! – Большая женщина сунула нож за пояс, как в ножны. – Тебе сюда?

– Да. – Кристин не знала, сказать или нет. – Я к Марго.

– А, – протянула высокая женщина и пропустила Кристин вперед. – Марго на третьем.

Кристин посмотрела на женщину, потом на ее нож, потом снова на женщину и прошмыгнула в дом.

– Псих какой-то вломился, – сказала она, будто бы извиняясь. – Я, говорит, здесь живу. В моей-то квартире! Еще разделся до трусов и пошел в мой туалет. Идиот ненормальный!

– Психов здесь много, – согласилась Кристин.

– Да на каждом шагу!

Женщина скрылась на втором этаже, Кристин поднялась на третий.

Дверь Марго была все той же, даже коврик был тем самым. «Не добро пожаловать» – гласила надпись на нем. Кристин усмехнулась и позвонила – за дверью ни звука. Она позвонила еще и еще, пока не услышала шаги и недовольное ворчание.

– Я могу принять душ или нет? – ворчала за дверью Марго. – Если это чертовы рекламщики, я засуну вам ваши листовки…

Дверь перед Кристин открылась, она увидела знакомое лицо – страх, недоумение, ужас на нем. Глаза Марго увеличились, показав чуть пожелтевшие белки, ноздри расширились, рот искривился и… выпустил пронзительный крик.

– Нет-нет! – затараторила Кристин, но дверь перед ней закрылась. С таким холодным щелчком, будто пощечиной по лицу.

– Марго, это я! – кричала она. – Ты меня слышишь? Марго!

– Уйди, мать твою! – раздался все тот же голос.

– Марго, это я, Кристин! Ты же помнишь меня, Марго…

– Господи Иисусе, пресвятая Дева Мария, – затараторили за дверью, повторив это как мантру несколько раз.

– Помоги мне, Марго, пожалуйста. – Кристин прислонилась к двери и разрыдалась. – Адам пропал, я не могу нигде его найти. Я не знаю, что здесь происходит, я не знаю, где мой сын. Я не знаю, кто я. Пожалуйста…

Замок щелкнул, цепочка слетела, Кристин отошла от двери.

На пороге стояла Марго, смотря на нее ошарашенным взглядом.

Кристин пыталась улыбнуться, но не смогла.

– Адам погиб, – наконец сказала Марго, пытаясь усмирить взволнованное дыхание, держась то ли за сердце, то ли за грудь. – И ты тоже погибла, три года назад, вы разбились вдвоем на машине. Я была на ваших похоронах…

Губы Марго задрожали, из больших глаз покатились слезы.

– Нет, не погибла, – огляделась Кристин, – этот трак проехал мимо! Адам уронил твой пирог на пол, я хотела его поднять и свернула правее, и тут мимо нас пролетел этот трак, он только снес нам всю боковину! И еще зеркало, – добавила быстро Кристин, будто это имело значение.

Глаза подруги все так же подозрительно на нее смотрели, будто она ждала чего-то, будто надеялась, что Кристин сорвет с лица чертову маску и покажет, кто она есть.

– Вот! – Кристин полезла в карман своей сумки и достала бумажник. – Видишь, это Адам, – она протянула ей фото. – Ему четырнадцать лет.

Марго потянула дрожащие руки к знакомому фото и опять залилась слезами.

– Прыщавый какой, – всхлипнула она. – Он так вырос…

– Да, – вздохнула Кристин.

Марго схватила подругу за плечи и обняла ее так, что у Кристин хрустнули кости. Так они и стояли, обнявшись, пока наверху не скрипнула чья-то дверь.

Квартира Марго была все такой же, в комнатах будто не изменилось совсем ничего. Те же пледы покрывали диваны, те же стопки журналов лежали на столе, та же ваза в виде кувшина стояла на полу.

– Ты привезла ее из Италии, – сказала Кристин.

– Из Италии, – еле выговорила Марго.

– У нее небольшой скол на дне, и ты сторговала ее вдвое.

– Не сторговала, – усмехнулась Марго, но мысль такая была. – Значит, вдвое?

– Ага, – улыбнулась Кристин.

– Вот я тогда оплошала. – Марго рассмеялась сквозь слезы и опять обняла Кристин.

И Кристин рассказала ей все, с самого дня ее смерти, с того дня, в котором она осталась жива.

– Пирог сгорел, – сказала Марго, еле сдерживая слезы.

– Что?

– Я хотела испечь вам пирог, но он сгорел. Я подумала, куда я повезу горелый, и не повезла. – Она начала задыхаться от спертого воздуха в комнате и закашлялась через слезы и сигаретный дым. Вся кухня сейчас пропиталась тем дымом.

– Это просто случайность. – Кристин погладила ее по мокрой руке. – Не плачь. Я же жива.

Марго подняла на нее заплаканные глаза, присмотрелась с каким-то прищуром, резко встала и ушла.

В соседней комнате шуршали бумаги, стучали дверцы шкафа, всхлипывали и шуршали опять.

– Вот, – пришла она через пять минут с целой коробкой фотографий, – вот, – высыпала Марго все фото на стол. – Я боялась, что что-то случится с компьютером и телефоном, я их все распечатала, чтобы хоть здесь не потерять тебя. Видишь, – она вытащила одну из кипы, – вот это ты, то есть моя Кристин. А кто ты, я не знаю…

– Моей Марго тоже здесь нет, – сказала Кристин, всматриваясь в разбросанные по столу фото, – но где-то есть Адам, и мне надо его найти.

– Ты права, – вздохнула Марго, собирая карточки обратно в коробку, – ты права, – всхлипнула она. – А ты не была у Фрэнка?

– Не хотела, но если Адам у него…

– Не хотела? Да он с ума по тебе сходил!

– Мы развелись…

– Ни черта вы не развелись! Вы так любили друг друга, он так плакал на тех похоронах!

– Не развелись? – повторила Кристин. – Передумали, значит?

– Да вы и не думали никогда! Так, вставай, нам нужно срочно к нему!

– Может, сначала позвонить?

– По всему городу связь не работает. Обещали, что завтра починят.

– Марго, – Кристин схватила ее за руку, – ты вообще понимаешь, что здесь происходит?

Та села на стул и посмотрела в окно.

– Понятия не имею, – вздохнула она. – Сначала сложилось три дома одной строительной фирмы, не у нас, в другом районе. Мы подумали, кто-то подорвал дома, может, конкуренты, знаешь, чтобы акции компании упали. Они и упали, но никаких следов взрывчатки не нашли. Да и это было бы так глупо – кого-то подрывать, мы просто не знали, что думать. – Она замолчала.

– Так что-то нашли?

– Что?

– На месте разрушения этих домов что-то нашли?

– Никто ничего не говорит. Непрочность конструкций, и все. Но потом стали разрушаться и другие дома, и даже те, кто имел хоть какие-то предположения, не знали, что на это сказать. Сейсмологи заметили подземные толчки, именно под теми домами, именно в тех самых точках, но такого не могло быть. Это ненормально ни для одного из землетрясений.

– Ненормально, – повторила Кристин.

– До сих пор не верю, что ты жива.

Она и сама не верила. Там, возле могил, ей вдруг показалось, что авария и правда случилась, она будто вспомнила ее, весь этот ужас последних секунд, когда трак несся на них. Она успела лишь обернуться на сына, увидеть страх в его детских глазах, и все – адская боль и темнота.

– Вон там, – Кристин пришла в себя и подошла к окну, – вон там была антикварная лавка, я купила в ней эти ночники, которые тебе подарила.

Марго расплылась в улыбке.

– Да, – кивнула она, – я тогда еще подумала, что за ерунда, а после твоей смерти всегда их включала. А мистер Берч умер уже год назад. Его антикварный закрыли и открыли табачный магазин.

– Я чуть с ума не сошла, когда смотрела на наши могилы. – Кристин замолчала и подняла глаза на Марго. – А вдруг Адам и правда умер?

– Не говори ерунды. – Марго схватила Кристин за руку и потащила к двери. – Если ты жива, значит, и он тоже жив! Просто мальчишка потерялся. Немудрено потеряться в таком дурдоме!