Фрэнсис смотрел на мертвое тело и никак не мог осознать, что это тело его – точнее, такое же, как у него, один в один. Человек, пришедший из ниоткуда, спас его от такого же человека – призрака непонятной реальности – и ушел в никуда. Это была ловушка. Берти заманил его на эту базу, чтобы найти и убить. Вот только убил он не его. Второй Фрэнсис Бейли, над телом которого сейчас склонились эксперты, действительно ехал за ним, в той самой пробке, в потоке машин. Ему ведь не показалось, это была его машина, такая же, как у него. Он заселился в соседний домик, и официант его видел, как и девушки на ресепшене. Поэтому с ним здоровались все – они думали, это один человек, и были правы.

Фрэнсис смотрел на мертвое тело и видел в нем свои черты, свое лицо, упокоенное смертью, свой полуоткрытый рот и глаза, он их закрыл сам себе. И Фрэнсису вдруг показалось, будто он сходит с ума.

– Господи! – встряхнул его громкий возглас консьержки.

Переведя взгляд с него на труп, она лишь вздохнула:

– А я и не знала, что вы были вдвоем! Это ваш брат-близнец?

Фрэнсис взглянул на мертвого «близнеца» и кивнул. Эти чертовы близнецы были сейчас повсюду, среди домов и деревьев, среди мышей и крыс, в стаях потерянных птиц над загустевшим лесом. Этот мир помножился надвое, все летело к чертям.

– Как же так получилось? – вновь вздохнула консьержка.

– Как жаль! – Горничная махнула рукой, закрыв скривившийся рот. – Ужас какой, какой ужас…

– Пожалуйста, отойдите! – в дверях показался Рон, расталкивавший персонал. – Вы мешаете нам работать! Отойдите, отойдите, дамочка! Разошлись все! – крикнул он и тут же охрип.

Телефон в руках дрожащей консьержки вдруг зазвонил. Она взяла трубку, что-то сказала, а затем слушала и лишь кивала в ответ.

– Кто это? – Рон схватил трубку. – Это полиция, кто звонит?

Но связь на том конце уже оборвалась.

– Кто это звонил в такой час? – смотрел он на консьержку.

– Из какого-то научного центра, спросили, правда ли, что у нас появилась еще одна гора.

– Что? – посмотрел он на нее. – Как это – появилась гора? Так взяла и выросла, что ли? Так, не пудрите мне мозги! Где труп?

Рон прошел в комнату и тут же застыл на месте – он увидел тело убитого Берти, взглянул на тело Фрэнсиса Бейли, потом на него самого, но живого, и так и стоял с открытым ртом.

– Мне очень жаль, – еле вымолвил он, когда наконец нашел что сказать.

– Все нормально, – сказал тихо Фрэнсис, наблюдая за тем, как его «близнеца» помещают в черный пакет.

Он врал, бессовестно и безнадежно, ни черта в том нормального нет.

Фрэнсис видел свой труп и будто сам умирал здесь, посреди всех зевак, но никто этого не видел.

– Уносите! Уносите! – торопил полицейских Рон, как будто, если не видеть тел, этот мир опять обретет свою былую нормальность.

– На тебе лица уже нет, – повернулся он к другу, – ты бледный, как…

– Ты хотел сказать труп?

– Нет! – Рон не мог скрыть неловкость. – Ничего я не хотел. Что тут вообще творится? – перешел он на шепот.

– Двойное убийство, – сказал ему Фрэнсис, и от его спокойного тона у Рона похолодело внутри.

Так же спокойно с ним говорили и те, кто через пару минут после их разговора сбрасывались с мостов, сигали с крыш зданий, вешались после звонка…

– Я собираюсь покончить с собой, – услышал он сегодня на другом конце провода, когда принимал очередной звонок. – Дверь для полиции будет открыта, – тихо говорил женский голос. – Похороните меня…

– Где папка? – перебил его мысли Фрэнсис.

– Что? – Рон пытался прийти в себя. Голос той девушки все еще стоял в ушах.

– Папка с такими же психами, как я, у тебя?

– Брось, дружище, ты же не псих. – Рон похлопал его по плечу, но от этого стало не легче.

– Они тоже не психи, – сказал, чуть помедлив, Фрэнсис, с большим трудом собирая мысли в слова. – Так где новые заявления?

– У меня на работе. В столе.

– Значит, мы едем туда, – сказал он и вышел из номера.

– Слушай, двенадцать ночи, – пытался догнать его Рон, – давай-ка поспим. Я жену уже трое суток не видел!

– Может, с ней все эти дни был другой ты?

Кривая усмешка то ли горести, то ли издевки пробежала по уставшему лицу Фрэнсиса Бейли.

– Ни черта не смешно! – Рон бежал следом за другом, прочь от того кошмара, которым было пронизано все, весь этот чертов город, он будто пытался добраться до каждого, кто еще уцелел. И Рону вдруг показалось, что и до него он доберется. А может быть, уже все? Может, есть другой Рон?

Он судорожно искал номер в контактах своего телефона, нажал, прижал трубку к щеке – казалось, прошла целая вечность, пока на том конце он не услышал ее:

– Рон, это ты?

– Алло, дорогая! – кричал он в хрипящую трубку. – Милая, это я. Ты там одна? – На том конце возмутились. – Да не кричи, – успокоился Рон. – Я просто хотел сказать, что скоро приеду.

Рон догнал Фрэнка у самой машины и с радостью заметил, что машина его.

– Хорошо, что ты ее не угробил, – ворчал он, садясь на пассажирское сиденье. – Может, все-таки я поведу?

Фрэнсис не проронил ни слова, только поехал назад, прочь от этого места, прочь от этих смертей.

Будь он прежним собой, каким был еще неделю назад, расчетливым и спокойным, он бы просто так не уехал, он бы отыскал машину своего близнеца – она ведь была копией его полицейского «Форда», и куртка была такой же, и даже жетон… Значит, в той, другой жизни он пошел по тому же пути? Если бы Фрэнсис был прежним собой, то обыскал бы уже машину, нашел бы его документы, сравнил со своими… Но сейчас весь этот кошмар, маячащий перед глазами, проник и в него самого, теперь он тоже стал его частью, и это ужасно пугало.

– Кто они все? Откуда? Почему среди нас? – вдруг спросил он.

– Откуда я знаю? – Рон только пожал плечами, пристегивая ремень.

А Фрэнсис и не спрашивал друга, он спрашивал сам себя.

– Ты знаешь, что под этими зданиями, – вдруг сказал Рон, – нашли другие, похожие. Они будто вылезли из-под земли и вытолкнули те, что стояли. Ты можешь себе представить? Одно радует – с того самого дня больше ничего не случилось, – продолжал он тараторить. – Я имею в виду, нет новых разрушений. Вроде все устаканилось, а? Хотя тут, говорят, появилась гора, и кто его знает, когда она появилась – может, в тот же день. Как ты думаешь, Фрэнк?

Фрэнсис только молчал.

– Слушай, а что там произошло? В этом гостиничном номере? Как ты его поймал?

– Этот Берти меня заманил, оставил наживку в виде записки, стал выслеживать, чтобы убить, а наткнулся на второго меня… На другого меня, – он никак не мог подобрать верного слова, и это его раздражало.

– На Фрэнка–2, – попытался помочь другу Рон.

– На близнеца. – Фрэнсис вспомнил то самое слово, что ему подкинула консьержка. – В общем, Берти пытался убить близнеца, знал, что он, то есть я, не оставлю так это дело, но я ему помешал.

– Это ты в него стрелял?

– Нет, второй Фрэнсис, он-то меня и спас, перед тем как… перед тем как скончался.

– Значит, Берти оставил наживку.

– Я сначала подумал, что записку писала его жена…

Фрэнсис ударил по тормозам, машины, что мчались сзади, сдали в сторону и промчались, нещадно их матеря.

– Эй-эй, осторожней! – крикнул Рон. – Если ты нас угробишь…

– Его жена! – вспомнил Фрэнсис. – Я же о ней забыл! Ее надо найти!

– Найдем, не волнуйся, я сообщу нашим. К тому же, если она мертва, торопиться нам точно некуда, а если жива, то ей уже ничего не угрожает, он же мертв.

Фрэнсис выдохнул и встроился в тот же поток. Мимо них проносились огни, дома, стоящие ровно, – их не коснулся кошмар, их не разрушил никто. Фрэнсис думал о близнеце, о том втором Фрэнке, кто так же жил свою жизнь, кто, может, был так же несчастен, как он.

– Что ты собираешься делать с этой папкой? – прервал Рон молчание друга. Ему никак не хотелось врезаться в фонарный столб или слететь с моста, а такое затяжное молчание не говорит ни о чем хорошем.

– Посмотрю, кого ты нашел, – ответил, помедлив, Фрэнсис. – Сколько их там?

– Уже больше сотни. Ты собрался объездить их всех?

– На это нет времени.

– Слава богу. Слушай, суицидников меньше не стало.

– Если людям не объяснить, что происходит, их станет гораздо больше.

– А ты можешь это объяснить?

– Пока нет, – вздохнул Фрэнсис Бейли, – пока не могу.

Кошмар, лишенный неизвестности, перестает быть кошмаром. Человек не боится темноты, он боится того, что в ней. Включи свет, и все обретет прежние очертания. «Нужен свет, – думал Фрэнсис, – внятное объяснение».

Через час они были возле участка.

– Если что-то найдешь, звони, – сказал Рон, протяжно зевая. – И возьми уже свою тачку, – он кинул Фрэнку ключи.

Найдя на стоянке свой «Форд», Фрэнсис сел на водительское сиденье.

Заявлений было под сотню. Он включил свет и начал читать.

Слова прыгали перед глазами, строчки налезали на строчки, все будто искало какой-то порядок и не могло найти.

У Фрэнсиса слипались глаза. Сколько же он не спал? Он хотел прислониться к рулю, но голова казалась непомерно тяжелой. Зато перестала болеть, как и его поясница. Ничего не болело вообще, и не двигалось ничего, будто он уже был не в собственном теле.

Ему казалось, он мертв, ему казалось, ни одна его мышца не могла пошевелиться. А каждая клетка в нем онемела. Будто кто-то высосал из него жизнь. Он не чувствовал рук и ног, не мог пошевелить даже пальцем. Руки его, как неживые, отдавали трупной желтизной.

– Это не я! – крикнул Фрэнсис. – Это другой, тот, что умер! – И, истратив на крик все силы, рухнул на руль.

Темнота забирала его, мертвое лицо стояло перед глазами. Это не его лицо, не его, это двойник…

– Это двойник! – кричал сквозь забвение Фрэнсис.

Невнятные проблески света проступили через ресницы, проникая в глубины его сонного паралича. С трудом разлепив глаза, Фрэнсис попытался проснуться. Он все еще был на стоянке. Фары проезжавших машин светили в лицо, свет разгонял темноту, возвращая ему свое тело, оживляя уставшую плоть.

Осязание вскоре вернулось, как и запахи, как и он сам.

Где-то там, в морге центральной больницы, за высокой металлической дверью, лежит его мертвое тело и не чувствует ничего.

Фрэнсис откинулся на сиденье, собрал с пола разбросанные листы, повернул ключ зажигания и тихо тронулся с места навстречу к своему дому. Он надеялся, что к своему.