Нэнси звонила ему три дня назад, на следующий день после того, как он ее видел. В тот самый день, когда возле его дома в автобус влетело авто, из-за дорожного знака, которого там и не было никогда. Фрэнсис его не помнил, как и водитель седана, но его помнили пассажиры… Почему? Почему он их не опросил? Хотя когда все вокруг летит к чертям, разве есть кому дело до какого-то знака? И эти здания, вырванные с корнем, эти исчезнувшие мосты…

Фрэнсис свернул с дороги в сторону леса.

Тот профессор из новостей говорил о коллективном психозе, о странном вирусе, поразившем людей. Получается, все, кто видел те разрушения, тоже психически больны? Нет, все это было на самом деле, и Фрэнсис это точно знал. Но не было никого, кто мог бы все объяснить.

Он смотрел по сторонам, надеясь увидеть машину Нэнси. Ту машину, на которой три дня назад полетела коробка передач, ту машину, что все эти дни стояла на стоянке, неспособная проехать и метра.

«Ее только на металлолом, – крутились в голове слова Рона, – сцепление полетело, коробку надо менять».

– Коробку надо менять, – повторил тихо Фрэнсис. Значит, та машина, которую он видел у дома Нэнси, была не ее? В темноте можно было и перепутать. Но если машина была чужой, значит, кто-то приходил к ней в ту ночь. У нее кто-то был. Может, это мужчина? Какой-нибудь чертов псих! Какой-нибудь псих завалился к ней в дом, как та ненормальная в его спальню… Точно – наконец понял Фрэнсис. Ее могли держать на прицеле, когда она с ним говорила, поэтому она так быстро захлопнула дверь.

А он даже не заметил. Теперь Нэнси пропала. Она же звонила ему! Точно, звонила потом… Но звонок оборвался. В тот же день она позвонила Рону и сказала, что не придет… Ее заставили так сказать, понял Фрэнсис, ее заставили отпроситься с работы, чтобы не было никаких подозрений. Как же он упустил это из виду, как он мог так оплошать!

Дорога уходила в лес, теряясь в нависшем тумане, деревья путались кронами, и Фрэнсис не видел почти ничего, пробираясь сквозь заросли чащи. Ничего, кроме двух красных фар меж темных деревьев.

Или ему показалось? Фрэнсис прибавил газ.

Нет, это и правда была машина, но не потрепанный «Шевроле» Нэнси, а новенький «Мерседес».

Фрэнсис вышел из автомобиля и только сейчас заметил, как повалило весь лес. Видимо, бури сказались не только на людях, природа тоже кричала, ее просто никто не слышал.

Фрэнсис обошел «Мерседес». Машина была пуста, двери открыты, ключа в замке зажигания нет. Он нажал на кнопку багажника, тот сразу поднялся. Ничего, кроме пары веревок и смятой бутылки внутри.

«Где же ты, черт тебя, Нэнси…»

– Нэнси! – Он крикнул так громко, что заснувшие черные птицы с шумом слетели с ветвей и, горланя над его головою, ударяясь на лету друг о друга, сонно падали вниз.

– Господи, как же их много.

Фрэнсис посмотрел на тех, что упали, все они были мертвы.

– Что же здесь происходит…

Ему вдруг почудилось, что в лесу стало тесно. Он был здесь полгода назад, тогда им пришлось ловить наркомана – он прятался в этих местах. Фрэнсис, как и двое других полицейских, проходил по этим тропинкам, через эти деревья, через все эти…

Фрэнсис забыл, как дышать. Рядом с одним поваленным дубом из-под самой земли торчали свежие ветки.

– Тоже дубовые. – Он потрогал волнистые листья.

Такого просто не могло быть! Дерево, на метр торчащее из-под земли, было живое. Оно будто вытолкнуло и повалило другое, но само не смогло прорасти.

Ветер усилил свой вой, тучи опустились на кроны, птицы умерили крик, найдя себе новые ветки – пристанище в этом аду. В метре от пассажирской двери сильно примята трава, через пару шагов обломаны ветки куста, а дальше – лишь заметенная ветром дорога, перегороженная буреломом. Ветер смел все на пути.

Фрэнсис полез через поваленные деревья.

Машина давно скрылась из виду, а Фрэнсис все шел и шел, пробираясь через туман, в глубь самого леса, через шелест дремучих крон, и чем глубже он заходил, тем тяжелее было дышать.

– Нэнси! – крикнул он снова, и его крик разлетелся по лесу, отражаясь эхом о кроны.

– Нэнси, Нэнси! – кричали деревья.

– Фрэнсис, Фрэнсис! – доносилось в ответ.

Он замолчал, и все замолчало, только чьи-то шаги послышались недалеко. Кто-то пробежал меж деревьев и исчез за одним из них.

– Кто здесь? – Он шел к тому месту, где минуту назад скрылась быстрая тень. – Эй, выходи!

– Фрэнсис, Фрэнсис, – шептали деревья, – не подходи…

– Это полиция! Я буду стрелять!

Чей-то смех раздался сзади. Резкий удар по голове. Фрэнсис осел, обернулся и увидел только кулак. Его повалили на землю, нацелив в лицо пистолет.

– Я тебя нашла, сукин сын! – шипел женский голос. Фрэнсис открыл глаза. – Прощайся с жизнью, ублюдок!

В него целилась Нэнси.

Выстрел поднял в небо горластых птиц, их крик разбудил тишину. Пистолет выпал из ее рук, на груди разрасталось пятно алой крови.

– Вот ведь тварь! – сзади Нэнси стояла Нэнси. – Наконец я ее пришила! Ты там как?

Фрэнсис не верил глазам. Нэнси с фингалом под глазом и ссадинами на лице стояла с опущенным пистолетом и дышала, хрипя.

– Эта тварь хотела меня убить! – откашлялась она наконец.

Тварь лежала лицом на земле. Фрэнсис подумал, что ему показалось, не могло же такого быть… Он перевернул неподвижное тело.

– Ты посмотри на нее! – откашлялась Нэнси. – У тебя сигаретки нет?

– Нэнси. – Он убрал волосы с лица сумасшедшей. – Это же ты!

– Ни черта это не я! Это больная психичка, отсидевшая десять лет за вооруженный налет!

– Это ее я видел, когда к тебе заходил?

– А ты ко мне заходил?

– Да, в тот же вечер. Давай затащим ее в машину. – Они взяли тело за ноги и руки и понесли.

– И кто тебе открыл мою дверь? Она?

– Она!

– И ты ей не врезал?

– Я думал, что это ты!

– Ты, я смотрю, совсем сдурел, Фрэнсис! У этой психованной вон даже нос кривой! В тюрьме, видать, поломали.

– Была ночь! Я не заметил!

– Толку от тебя никакого.

– Ты отпрашивалась у Рона?

– Нет, эта сука сама позвонила.

– У нее был твой голос…

Нэнси только сплюнула в ответ.

– Ты вообще как? – посмотрел на подругу Фрэнсис.

– Пара сломанных ребер, огнестрел в плечо и две резаных раны на ляжке. А ты?

– Да я как-то терпимо…

– Она хотела тебя убить. Все повторяла, что ты ее посадил за решетку. Ты сажал какую-то бабу десять лет назад?

– Да мало ли кого я сажал! Но ее я бы точно запомнил.

– Вот поэтому она и сделала пластику лица.

– Что? – поперхнулся Фрэнсис.

– А ты что, сам не видишь? Эта стерва специально изменила себя под меня, чтобы подобраться к тебе поближе!

– Думаю, здесь дело в другом, – вздохнул Фрэнсис. – И пластика здесь ни при чем.

– Так в чем же? – Нэнси выронила ноги Нэнси из рук.

– Тебе лучше не знать.

Фрэнсис взвалил тело на плечи и понес его сам.

А потом рассказал ей все. И про убитого Льюиса, и про здания, вырванные с корнем, и про двойников, и про воскресших людей.

Только Нэнси смотрела на него как на психа и не верила ничему.

– Я поняла, – сказала она, закурив. – Ты тоже, похоже, спятил. Это заразно.

То, что все это сумасшествие оказалось реальным кошмаром, Нэнси осознала через десять минут – ровно тогда, когда они с телом на заднем сиденье выехали из леса.

– А где этот магазин у дороги? Здесь продавали запчасти? – спросила она, оглядываясь по сторонам.

На его месте стоял дорожный мотель, и на вид ему было лет тридцать, не меньше.

– А заправка куда провалилась? А этот дорожный знак всегда здесь был?

– А я тебе говорил, что здесь происходит какой-то кошмар. Будто кто-то взял две версии одного фильма, наложил одну на другую и получил совсем другое кино.