Нечто вылезало из-за стены. Оно хрипело и дышало с предсмертным свистом. Адам схватил перочинный нож и выставил перед собой – он хотел подойти ближе, хотел ударить им вурдалаку меж глаз, но не мог и сдвинуться с места. Слишком страшным он был – будто мертвец, вылезший из-под земли. Тряпье, что когда-то было одеждой, висело на нем кровавыми ошметками, скелет обтягивала дряхлая кожа, все лицо поросло бородой.

– Матео, – шепнул Адам, – Матео, ты где…

Матео не отзывался.

Адам только огляделся по сторонам в поисках друга, как вдруг чудовище вскрикнуло, вскинуло вверх костлявые руки и медленно осело на пол. Сзади него, на кровати, с гипсовым камнем в руках стоял, возвышаясь, Матео.

– Так тебе! – кинул он в чудовище камень, но только щенячий визг раздался в ответ.

Скрюченное тело было легким и слабым. Они привязали его к кровати, воткнули в рот самодельный кляп и ждали, пока нечто очнется.

Матео прищурился, взглянул в лицо вурдалаку и навел на него мерцающий свет керосинки – она лишь сгущала глубокие тени на впадинах обтянутого кожей лица, делая его еще более страшным.

Ему вдруг показалось, конечно, он мог ошибиться, но странная мысль промелькнула у него в голове – будто это костлявое чудище он уже где-то видел. Каким же знакомым было лицо…

– Это же он! – вдруг вскрикнул Адам и отшатнулся от тела.

– Кто?

– Этот старик – хозяин дома!

Матео всмотрелся в худое лицо – те же черты, и волосы те же, с проплешиной на макушке, и даже родинка, похожая на бородавку, на правой щеке.

– Не может этого быть…

– Значит, мы свободны?

– Это не может быть он, это…

Человек, похожий на труп, с трудом открыл глаза. Они были желтоватые, в красных прожилках, провалившиеся в глазницах. Он что-то мычал.

– Вытащи кляп! – сказал Матео.

– Чего?

– Вытащи у него кляп!

Адам подошел ближе и вытащил тряпку из сухого неподвижного рта.

– Кто вы? – простонал мужчина.

– Ты нас запер здесь, придурок! Два дня назад! Мы чуть с голоду тут не сдохли! Ну ничего, – подошел к нему Матео. – Отдавай ключи!

– Вы не понимаете, – хрипел он натужно, – вы не понимаете, что здесь происходит.

– Подожди, – сказал Адам. – Он запер нас, а потом сам же заперся в подвале? – Он пытался понять, что здесь не так, но не мог.

– Вы не понимаете, – простонал человек, – не понимаете…

– Не мог он запереться в подвале! – Адам посмотрел на Матео. – Да и этот весь худой, а тот псих нет!

– Развяжите меня, – пробормотал незнакомец.

Его большая по сравнению с костлявыми плечами голова то и дело клонилась набок, он, кажется, терял сознание, но быстро приходил в себя.

– В этом доме живет монстр, – прохрипел он. – Я следил за ним, я чуть им не стал.

– Он просто голову нам морочит, – замахнулся на него Матео. – Он хотел меня убить в этом подвале!

– Нет, – замотал головой человек, похожий на труп. – Я хотел лишь выйти оттуда. Он держал меня там, но так и не смог убить. Хотел, чтобы я сам там сдох от голода, высох и превратился в скелет. Я питался дождевой водой, сочившейся сквозь подвальные стены, и дохлыми крысами, поджаренными на последних спичках.

– Вот чей это был запах, – понял Матео. – Запах поджаренных крыс. – Он еле сдержал рвотный позыв.

– Он хотел убить меня, хотел…

– Но почему?

– Потому что я – это он, – посмотрел на ребят незнакомец, – только другой.

Мальчишки переглянулись.

– Он монстр, а я…

– А ты?

– А я священник, – улыбнулся мужчина и снова заплакал.

– Ага, – рассмеялся Матео, – папа римский!

– Я не знаю, что здесь происходит. Я не знаю, где мы, но…

– Это Лимб, – сказал Матео с гордостью единственного знатока.

– Хорошо, – кивнул незнакомец, – пусть так. Я думал, это ад на земле, но это уже не важно. Он будет держать вас здесь вечно и наслаждаться этим.

По щекам его текли слезы, размывая прилипшую пыль.

Матео отвел Адама подальше от незнакомца и шепнул ему быстро на ухо:

– С чего нам вообще ему верить? Если он тот самый псих, значит, они заодно!

– А кровь на его одежде? Может, они дрались…

– Мало ли откуда у него кровь! Один и тот же человек не может быть маньяком и священником одновременно! Вот Дэн – везде ученый.

– Откуда тебе знать, ты больше одного Дэна не видел!

– Он вас убьет, – раздался свистящий хрип из изможденного тела, – он вас убьет, дети, а потом вы превратитесь в чудовищ, в те самые ходячие трупы, они все тоже мертвы.

Связанный опять застонал и повалился на бок.

– А вы, значит, не убийца? – крикнул ему Матео. – С чего нам вам верить!

– Я мог им стать, – откашлялся мужчина, – мог, но не стал. Когда-то давно я убил человека. Случайно, – он захрипел. – Я не хотел. Я был молод, мы были компанией идиотов, шпаной, не ведающей ничего. Мы напали на какого-то бедолагу и запинали его.

Он замолчал и уставился в потолок полными слез глазами.

– Он помер, что ли? – шепнул другу Матео. – Эй, мистер!

– Я смотрел, как тот парень умирал, – вздрогнул мужчина, отходя от воспоминаний. – Он корчился и кричал посреди подворотни. А потом резко замолк, уже навсегда. И в тот самый момент я понял… – Он замолчал на секунду, но тут же продолжил: – Я понял, как мне хорошо от запаха чужой смерти, все мое естество просило еще! Я помню, как тянуло низ живота, знаете, как рядом с женщиной, – он взглянул на ребят. – Нет, вы еще не знаете. Это адское чувство, когда дьявол в тебе говорит: убей еще, убей… На следующий день я уехал из города и стал скитаться по свету, а после в одном из забытых селений набрел на старую церковь и остался там на несколько лет. Только потом вернулся в город и стал пастором уже там.

Ребята молчали. Никто не мог ничего сказать.

– Каждый стоит перед выбором, дети, – продолжал незнакомец, – каждый может быть всем – и светом, и тьмой. Важно, к чему повернуться – к вере или к безверию. Когда я попал сюда, то даже не сразу понял, что это за место, думаю, как и каждый из нас. Я пошел домой и нашел здесь себя. Другого себя, полного страха, злобы и вожделения.

Мужчина поднял на ребят полные скорби глаза, но тут же их опустил.

– Но этот монстр – не я, – сглотнул он засохшие слюни. – Не я, – повторил он опять.

Адам подошел ближе и потянулся к мужчине.

– Нет! – Матео одернул его. – И ты ему веришь?

– А почему нет?

– Из убийцы в священники, ну конечно…

– Вы знаете Дэна? – спросил вдруг Адам.

Незнакомец задумался.

– Нет, не помню.

– Он когда-то снимал этот дом.

– Я недолго здесь жил, может, я снял его после…

Внизу хлопнула дверь.

– Вернулся, – пробормотал он. – Демон вернулся! Развяжите меня!

– Не трогай! – крикнул Матео.

Звуки тяжелых шагов уже доносились с лестницы.

– Теперь ты веришь, что маньяк – это не он? – Адам смотрел на Матео, ожидая не то одобрения, не то приказа от мелкого пацана.

Матео молчал, пытаясь умерить дрожь, но она только нарастала, расползаясь по всему телу, словно мелкая вошь.

– Как дела, детки? – послышалось из коридора.

– Развяжите меня! Развяжите! – шептал им священник.

Лестницы скрипели натужно, предрекая их скорую смерть, поселяя в их детских телах страх, что им не по росту.

У Адама дрожали колени, у Матео свело все внутри. Шаги звучали все ближе и вдруг стихли возле двери. Ручка дернулась, в замок вошел ключ.

– Развяжите же!

Адам затушил лампу.

Матео почти не дышал.

Дверь скрипнула и распахнулась. На пороге – тот самый старик с большим фонарем в руках. Лицо его искривилось в хитрой ухмылке, только сейчас Адам понял, как может меняться человек. От того старика, что впустил их в дом, не осталось и следа. Это был монстр, настоящий, жаждущий крови!

Он ступил за порог.

– Детки, вы… – Он посмотрел на стену. – Ах вы сукины… – Но не договорил.

Тот, второй, исхудалый, набросился на него сзади и ударил несколько раз по голове кирпичом.

Они повалились на пол.

– Как ты вылез оттуда? Как ты вылез…

– Бегите! – приказал им священник.

– Вы его не убьете, – кричал Матео. – Здесь нельзя умереть! Он лишь превратится в монстра!

– Я знаю проверенный способ, – душил двойника священник. – Убегайте скорее!

Матео схватил их мешки и побежал к двери.

Те двое катались по полу, чья-то рука потянулась к ножу. Проблеск металла, взмах руки, чей-то возглас.

– Бежим! – Матео вытолкнул друга из комнаты.

– Надо помочь! – Адам сбегал по ступеням. – Надо…

– Долго он его не удержит! У нас не больше пары минут!

Они выбежали на улицу и растворились в темноте здешней ночи. Адам еще долго оборачивался на тот дом, пока свет его окон не скрылся из виду.

На полу в грязной комнате, пахнущей гипсовой пылью, тяжело дышал и молился священник. Рядом с ним, с ножом в горле и осиновым колом в груди, умирал его внутренний монстр.

Теперь он ушел навсегда.