Как известно, человека лучше всего характеризуют его поступки – и для армии это утверждение также справедливо. Тот, в ком от природы заложены необходимые лидеру качества, зачастую выделяется ещё в детстве, и люди инстинктивно идут за ним.

Однако желания командовать мало, и хороший командир в первую очередь должен научиться подчиняться. Он должен на себе прочувствовать, что такое быть солдатом, чтобы впоследствии не требовать от своих бойцов того, чего не мог бы выполнить сам.

Г. О'Тул «Полвека в строю: воспоминания звёздного маршала»

Отряд Арно, закончив с «переобуванием» своего мобиля, разделился: часть кадетов француз отправил помогать соседним командам, а Гилфрида, Василия и Хургадая назначил в караул. Сам Леон, отчитавшись перед сержантом Чесюнасом, присоединился к выставленным дозорным.

– Никак не могу отделаться от ощущения, что это понарошку, – вполголоса заметил ирландец, стоявший с винтовкой наизготовку у заднего люка мобиля.

– Лучше побыстрее начни воспринимать происходящее всерьёз, – Арно с прищуром разглядывал невысокие холмики на краю кратера Кассини, чётко вырисовывавшиеся на фоне громады купола позади них. – Я понимаю, что это всё выглядит как очередное прохождение тира, но игры закончились. Тебе труднее переключиться, потому что твоя семья никак не сталкивалась с войной. Это вовсе не упрёк, – поспешил добавить Леон, косясь на друга. – Моя воля, так лучше бы войны не было. Но она уже идёт, и будет идти ещё очень долго, что бы там ни вещали в официальной пропаганде.

– Иногда ты рассуждаешь как самый заядлый пацифист, – О'Тул вскинул винтовку и принялся в прицел изучать те же холмы, что рассматривал француз. Над одним из них поднялось и теперь медленно таяло в воздухе пыльное облачко.

– Знаю. Я бы с огромным удовольствием сидел сейчас на семейной ферме и ждал, пока родятся поросята. У нас есть свиноматка – ну чисто как кошка! Вся в чёрных, белых и рыжих пятнах. И поросята у неё всегда такие же пёстрые, – Арно улыбнулся. – Да, я бы с радостью остался там, и чтобы Шарль был жив, и чтобы первая экспедиция не нашла в системе Альфы Центавра ни единой планеты земного типа. Или нашла только необитаемые.

– Или чтобы таури оказались мирной и мудрой расой?

– Это нереально. Мы с тобой знаем, что такое человек. Таури не лучше и не хуже нас, хоть и выглядят иначе. Разум всегда идёт рука об руку с амбициями и гордостью. В умеренных количествах это даже хорошо – в конце концов, если б не амбиции, разве мы стояли бы с тобой сейчас на поверхности Марса?

Тонкий свистящий звук заставил обоих настороженно замереть. Арно вспрыгнул на одну из скоб, усеивавших броню мобиля, и вытянул шею, разглядывая, что происходит в лобовой части. Баранов и Сансар, тоже заслышавшие свист, недоумённо оглядывались по сторонам.

– Тревога! Воздух! – Гилфрид отпустил панель под подбородком шлема, обрывая передачу, потом подскочил к другу и сдёрнул того вниз. Почти тут же в мобиль со знакомым чмокающим звуком впечатались несколько окрашенных пуль.

Дроны круто пикировали с большой высоты, поливая очередями остановившуюся колонну. Несколько недостаточно расторопных кадетов уже были перемазаны красной краской, тут и там валялись брошенные инструменты, полимерные «башмаки» для траков и ленты для колёс, позволявшие мобилям идти по сыпучим пескам Марса с минимальной пробуксовкой. Кое-кто из новобранцев открыл ответный огонь по дронам, а те, звено за звеном, выходили на колонну, потом рассыпались на тройки, и принимались кружить над мобилями и людьми, ловко уходя от пуль.

– Я думал, шоу начнётся несколько позже, – заметил О'Тул, задом наполовину заползший под машину и палящий по каждому дрону, который оказывался в поле его зрения. Благодаря ирландцу два летательных аппарата, сыпля искрами, уже уходили обратно в сторону Юниона.

– Наш ректор весельчак, – отозвался Арно, лежащий рядом. Француз успел записать на свой счёт три дрона. – Хорошо придумано. Наверняка почти все думали так же, как ты. И я тоже думал так же. Кстати, спасибо, не придётся два дня щеголять перекрашенной формой.

– Ещё не вечер, – ухмыльнулся Гилфрид.

Раздался звонкий хлопок, где-то справа от их мобиля в воздух взметнулся фонтанчик песка. Следом хлопнуло снова, уже разом в двух-трёх местах, а затем разрывы пошли один за одним. Те, кто ещё оставался на открытом пространстве, разом скрылись под машинами. Арно, напротив, полез наружу.

– Куда тебя несёт?!

– Надо прикрыть мобиль.

– Я думал, это мины?

– Нет. Это бомбы. Смотри! – Леон указал в сторону Юниона, откуда появилось новое звено дронов, несущих под крыльями наборы небольших белых контейнеров. Гилфрид, словно в замедленной съёмке, увидел, как ёмкости одна за одной отделяются от носителей и падают тут и там среди замершей колонны. Хлоп, хлоп, хлоп. Каждая бомба взрывалась громко, оставляя после себя облачко белой пыли и взметнувшийся песок.

– Нельзя, чтобы они попали по технике! – Арно прицелился в приближающийся дрон и спустил курок. Аппарат заискрил, не долетел метров двести, сбросил бомбы куда попало и развернулся, уходя на базу.

– Как же жаль, что нельзя обработать их из башни, – мечтательно заметил ирландец, присоединяясь к другу.

– А то! Но фульгураторы, скорее всего, даже без боекомплекта.

Наконец, атака закончилась. В динамике шлема зазвучал голос капитана Моришаля:

– Кадеты, построиться!

Сержанты пошли от взводного к взводному, подсчитывая и отмечая в своих КПК потери. Офицер тем временем принимал отчёты от водителей. О'Тул, косясь то влево, то вправо, пытался оценить результат налёта. В их отряде ни на ком не было и капли красной краски, но одну штанину Эрнандеса целиком покрывал белый биополимер от разорвавшегося почти рядом с испанцем взрывпакета. Сержанты, закончив собирать донесения, доложили результаты капитану. Моришаль извлёк из подсумка на поясе КПК, внёс в него данные и, спрятав КПК обратно, оглядел выжидающе замерших кадетов.

– Неплохо, – наконец, констатировал он. – Двадцать один убитый. Три мобиля подорваны. Однако могло быть и хуже. Кто первым заметил неприятеля?

Чесюнас, стоявший навытяжку в линии с остальными сержантами, сделал шаг вперёд и доложил:

– Кадет О'Тул, сэр. Это был его окрик.

– Кадет О'Тул, – капитан поискал глазами ирландца, – выйти из строя.

Ошарашенный Гилфрид сделал три шага вперёд. Смотрел он сейчас только на Моришаля, но почти физически ощущал, как в его спину упёрлись десятки глаз товарищей.

– Благодарность в личное дело, – кивнул ему офицер. – Продолжайте в том же духе, кадет. Это хорошее начало.

– Сэр, – О'Тул отсалютовал капитану и вернулся в строй.

– С почином, Рыжий, – прошептал стоявший плечом к плечу с ним Арно.

* * *

Вторая атака произошла уже под вечер, когда только-только успели раскинуть походный лагерь. Колонна к тому времени несколько часов как углубилась в каньон долин Мамерс, и продолжала движение до тех пор, пока солнце не повисло совсем низко над скалистым краем. Местом лагеря капитан Моришаль назначил естественную выемку в западном склоне – след давнего удара метеорита, имевший около пятисот метров в поперечнике. Напротив, ближе к центру каньона, располагались гряды вытянутых вдоль основного русла невысоких холмов, из-за которых на лагерь и выдвинулись роботы.

О'Тул знал из лекций, что такие небольшие, быстрые и манёвренные агрегаты на гусеничном ходу используются обычно для минирования и разминирования, разведки в сложных условиях, и тому подобных задач. Их предполагалось, в частности, задействовать в будущих городских боях на Нойшванштайне, плюс роботы отлично показали себя в сражениях за пояс Акерана, когда технику пускали впереди десантников, пробирающихся по подземным лабиринтам вражеских опорных пунктов.

Теперь роботы «работали» против кадетов. Но ещё до того, как атакующие машины достигли расположения колонны, из-за лежащих восточнее холмов начала бить артиллерия. Снова на лагерь посыпались биополимерные взрывпакеты, щедро укрывая белой пылью и красным песком мобили и новобранцев. Огонь роботов был таким плотным, что первые минут десять люди только отступали, всё плотнее смыкая кольцо обороны вокруг центра лагеря, где стояли полевая кухня и – метрах в двухстах от неё – приземистые силуэты автономных сантехнических прицепов. Когда в один из них ударили разом два снаряда, терпение Арно лопнуло:

– Парни! Они же нам только что сортир взорвали!

– Нашёл о чем жалеть, – проворчал оказавшийся рядом Колбрейн. Его отряд сейчас действовал на левом фланге отряда Леона.

– Вот накроют кухню – и останемся мы без горячего на ужин. Чисто в рамках обучения, – парировал Арно.

– Есть предложения? – Эндрю, скорчившийся за пустыми боксами от распакованных и установленных жилых модулей, прицелился в одного из роботов. Юркий аппарат попытался уйти в сторону от выстрела, но всё-таки получил пулю и покорно замер, демонстрируя, что его «убили».

– А ты участвуешь?

– Хрен с тобой, участвую.

– Рыжий, прикрой, – Леон метнулся под огнём туда, где, невозмутимо наблюдая за учебным боем, стояли группой капитан и сержанты.

– Сержант Чесюнас! Разрешите обратиться к капитану Моришалю!

– Обращайтесь.

– Капитан, сэр! Разрешите взять два мобиля и провести контратаку!

Чёрный протез глаза вперился в Арно. Уголки губ тронула улыбка.

– Разрешаю.

– Сэр! – француз козырнул и хотел уже сорваться с места, когда офицер остановил его:

– Кадет.

– Сэр?

– Постарайтесь не передавить роботов. Всё-таки казённое имущество.

– Да, сэр! – просиял Арно и помчался обратно. На ходу он зажал панель передачи, и в шлемах по всему лагерю прозвучало:

– Взвод G! Взвод G! Отряд Леона и отряд Колбрейна – занять два ближайших мобиля!

Водители удивлённо воззрились на кадетов, лезущих внутрь через задний и боковые люки.

– Капитан разрешил! – заявил Арно, хватаясь за спинки водительских кресел. – Идём в холмы, нужно подавить артиллерию. И постараться не покалечить роботов. Отряд! – повернулся он к своим бойцам. – Занять места у бойниц! Чем больше отстреляете этих шустряков – тем лучше!

Мобили рванули с места, быстро набирая ход. Роботы, уворачиваясь от взметающих песок гусениц, в упор палили по броне, покрывая её россыпью роскошных фиолетовых клякс. Кадеты, открыв бойницы, выцеливали противника одного за другим, и за проходящими мобилями оставался двойной ряд замерших подбитых роботов.

Арно потянулся к клавише связи, нажал, и на одном из мониторов появилась кабина второго мобиля. Там, раскачиваясь от тряски, позади усмехавшихся водителей стоял Эндрю.

– Колбрейн, заходите с севера! Удачи!

– Взаимно!

Гилфрид увидел из бойницы, как второй мобиль круто отвернул влево, и как совсем близко от него падают сразу несколько взрывпакетов. Хлоп, хлоп, хлоп-хлоп-хлоп. Машина с отрядом Колбрейна вильнула и понеслась к северной оконечности ближайшего холма, по диагонали пересекая ряды наступающих на лагерь роботов.

– Туда, – Леон, всматривавшийся в экраны наружного обзора, указал на низкую седловину между двух холмов. – А сразу за ней – влево.

Мобиль взлетел по склону вверх и, словно вставший на дыбы конь, замер на мгновение с задранным к небу носом. Потом тяжело ухнул вниз, обрушивая лавины песка, и покатился по противоположному склону холма, забирая влево.

– Ага! Вон там! Эх, сейчас бы их протаранить! – Арно от волнения покусывал нижнюю губу. Один из водителей понимающе хмыкнул и покосился на напарника. – Заходим правым бортом, стрелкам приготовиться!

Автоматическая артиллерийская установка с коротким широким стволом уже начала разворачиваться в их сторону, но нёсшийся вперёд мобиль оказался быстрее. Заложив резкий поворот, тяжёлая машина ушла в занос и ещё с десяток метров боком надвигалась на вражескую позицию, пока кадеты опустошали обоймы, со злорадным удовлетворением расстреливая установку. Та замерла, так и не успев выстрелить, а мобиль, отвернув уже вправо, змеёй скользнул между обезвреженной огневой точкой и следующей, расположившейся в небольшом распадке.

Через четверть часа всё было кончено. Как только замолчала последняя установка, прекратили движение и роботы. Напоследок они дружно подняли к небу манипуляторы, продемонстрировав сдачу в плен, и трижды протяжно пропищали, вызвав смех кадетов. После построения и подсчёта потерь капитан Маришаль приказал отдыхать. Новобранцы – за исключением выделенных каждым взводом часовых, по одному на десять человек, из самых «разукрашенных» за день – подходили к походной кухне, разогревали полученные в Каструме сублиматы и разбредались по лагерю.

Бойцы Арно расселись на броне мобиля или прямо на песок у гусениц, закусывая и переговариваясь. Капитан отметил находчивость француза благодарностью в личное дело, и раздал поощрения обоим отрядам, участвовавшим в контратаке, так что парни могли считать день удавшимся.

В опустившихся сумерках перед Леоном выросла крепкая фигура, и Колбрейн, отсалютовав ему кружкой с кофе, сказал:

– Ловко придумано.

Арно поднялся на ноги.

– Спасибо тебе и твоим парням. Если бы не вы, последняя установка нас точно бы хлопнула.

– Бывает, – передёрнул плечами Эндрю.

Француз чуть помедлил, потом заметил:

– По-моему, капитану стоило занести благодарность и в твоё дело.

– Я тут не за благодарностями, – криво усмехнулся Колбрейн и повернулся, собираясь уйти. – Но – всегда пожалуйста, – добавил он напоследок.

Юхан с Гилфридом удивлённо переглянулись. Леон проводил взглядом удаляющуюся спину Эндрю, и тут справа раздались шаги: к мобилю двигалась целая делегация.

– Герой дня, – голос звучал чуточку насмешливо, но насмешка эта была добродушной. Арно резко повернулся: Амалия с подругами и ещё четырьмя незнакомыми ему девушками остановилась у носовой части мобиля.

– Вы решили все награды собрать? – поддержала Невельскую Габриэла и хитро подмигнула Юхану.

– Мы не специально, – темнокожий Чеге Мбунгу показал в улыбке белоснежные зубы.

– Свою работу надо делать хорошо, – философски заметил Хургадай.

– Ну, мы тоже без дела не сидели! – отозвалась одна из девушек, с интересом оглядев невозмутимого монгола. Её глаза с кошачьим разрезом были почти чёрными, а вот волосы, стянутые в хвост – огненно-рыжими.

– На счету Амалии двадцать один дрон и девятнадцать роботов, – похвалилась за подругу Барбара.

– Поужинаете с нами? – предложил Леон, взмахом руки указывая на мобиль и свой отряд.

– Вы бы хоть печку позаботились взять, герои, – усмехнулась Амалия. – Скоро совсем стемнеет и будет уже вовсе не жарко.

– Я принесу, – поднялся на ноги Гилфрид.

– Я помогу, – присоединился к нему Баранов.

Вдвоём с русским они притащили к мобилю одну из компактных походных печей, работавших на том же водородном топливе, что и техника. Такие печки ставили в развёртываемых походных шатрах, по две на полный взвод. Арно включил агрегат на минимальный нагрев, и печка едва слышно загудела, распространяя волны тепла.

– Почти как костёр, – заметила Павлова, усаживаясь на песке рядом с Василием.

– Где это ты видела костёр? – удивлённо посмотрел на девушку Хафтар.

– На Земле. Отец два года проработал там по контракту с одной энергетической компанией. Мы жили под Петербургом. Там настоящие леса, огромные ели! – в вечно будто чуть сонных глазах Инны заискрился восторг. – И там можно жечь костры безо всяких разрешений и согласований.

– У нас тоже можно, – возразил кто-то из парней. – Камины есть практически в каждом доме.

– Камин – это всё-таки другое. Искусственные брикеты – скорее побочный продукт работы сельскохозяйственных предприятий. Опять же, активные дымоуловители, чтобы не перегружать системы воздухоочистки куполов. По сути, нет никакой разницы, жжёшь ты брикеты, или просто поставил камин на жидком топливе. А на Земле… – Павлова задумалась, подыскивая сравнение. – Ну, это лучше самому разок увидеть и почувствовать. Каждое дерево горит по-своему, их дым пахнет по-разному. Даже огонь кажется другим, хотя и в камине огонь тоже живой. Но когда ты зажигаешь его под открытым небом… Это как будто зажечь посреди ночи своё собственное маленькое солнышко.

Разговор неспешно продолжался, перетекая от детских лет к школе, от школы – к теме выбора профессии и причинам ухода в армию. Кто-то охотно поддерживал беседу, кто-то – в частности, Амалия и Арно – больше слушал, лишь изредка добавляя реплику-другую. К собравшимся подсела ещё одна незнакомая девушка из отряда Невельской, а Романо отправилась на пост. Вернулся с дежурства Эрнандес, испанца сменил Космо. Итальянцу вовсе не хотелось уходить от такой компании, но посты распределял сержант Чесюнас, а литовец, похоже, прекрасно знал, кто, где и как из его кадетов проводит свой вечерний отдых. Наконец, в шлемах, которые новобранцы сняли, но держали рядом с собой, зазвучал голос капитана, командовавший отбой.

– Мы сами отнесём печку, – пообещал Гилфрид Арно. – А ты лучше проводи барышню. Только, Дед, – добавил ирландец вполголоса, – постарайся не задерживаться. Завтра рано выдвигаться, а ты всё-таки взводный.