Жизнь каждого кадрового военного можно измерить званиями и наградами. Они как своеобразные вехи, метки на шкале времени, указывающие на личные успехи или неудачи. Каждое повышение, каждое назначение всегда волнительно, потому что открывает перед человеком новые горизонты.

Однако – и пусть даже я в этом покажусь сентиментальным – ни одно звание, ни одна медаль или орден не вызывают такого трепета, как первый марш-бросок перед присягой. Кадет получает форму и оружие, вчерашний новобранец готов проверить себя на деле и узнать, достаточно ли он хорош для звёздного десанта.

Г. О'Тул «Полвека в строю: воспоминания звёздного маршала»

– В следующее воскресенье вы принесёте присягу. Придя на вербовку добровольцами, вы уже подписали контракт с армией, но присяга – публичное закрепление такого контракта. Кто-то может подумать, что это всего лишь красивый жест. Верность традициям, начало которых уходит корнями ещё в давние времена праматери-Земли.

Ректор выдержал паузу и обвёл взглядом безмолвный амфитеатр.

– Тем, кто так подумал: я вас разочарую. Принеся присягу, вы берёте на себя определённые права и обязанности. Подтверждаете свою ответственность за будущие слова и поступки. Соглашаетесь с последствиями и готовитесь принять заслуженные наказания. Присягнув и будучи на действительной службе, вы не подчиняетесь гражданскому судопроизводству и гражданской полиции. Удобно, верно? – старик изобразил довольную улыбку, но она тут же исчезла, словно ректор отбросил ненужную маску:

– Тем, кто так считает, напомню: вы подчиняетесь полиции и суду армии. Если кадровый военный нарушит закон – взыскание, которое к нему применят, будет более суровым, чем для гражданского в аналогичной ситуации. У гражданских есть шанс изменить решение суда, подать апелляцию, обжаловать приговор. В то время как наш суд не признаёт апелляций, а его приговор обжалованию не подлежит. Помните об этом.

Он ещё немного помолчал, потом продолжил уже более буднично и деловито:

– Если вы желаете, чтобы на присяге присутствовали ваши родные или друзья, потрудитесь сегодня после обеда явиться в администрацию и передать полный список тех, кого нужно известить. Те, кто имеет штрафные наряды, могут уведомить своего сержанта о походе в администрацию – на этот час для вас будет сделано исключение. Учтите, что в день присяги гости смогут попасть на территорию Каструма только по заранее разосланным приглашениям. На одного кадета полагается не более десяти извещений.

Новобранцы тихо переговаривались, пока старик натягивал перчатку-манипулятор. Затем маршал второй ступени взмахнул рукой и на экране появилось изображение длинного, извивающегося каньона, рассекающего надвое скопления столовых гор. Повинуясь манипулятору, трёхмерная карта повернулась, масштаб укрупнился. Щелчок пальцев – и по краю экрана побежали сведения об объекте: высоты, геологический разрез, особенности рельефа, строение почв.

– Долины Мамерс, – пояснил ректор, хотя едва ли кто-то из присутствующих нуждался в таком уточнении. – Место, куда вы отправитесь перед присягой. Колонна выдвигается утром в понедельник, сразу после завтрака. Средняя скорость хода на этом маршруте составляет около ста километров в час, так что примерно к вечеру вторника вы должны добраться до лагеря «Кидония» на северной оконечности долин. Утром в пятницу – обратно в Каструм. Среда и четверг отводятся вам на тренировки: в лагере есть свой тир и полигон для мобилей, – старик иронично оглядел перешёптывающихся кадетов, – На марше свободные часы отменяются, так что в ваших же интересах добраться до места назначения как можно скорее.

– То есть мы можем и не добраться? – вполголоса уточнил Гилфрид, адресуясь Арно.

– До лагеря мы обязаны дойти, просто если очень задержимся – помчимся назад, едва отметившись, – пояснил француз.

– А что насчёт всяческих сюрпризов, про которые ты говорил?

– Это по пути туда. Обратно в основном отработка вождения – или на скорость, где позволяет почва, или медленно ползём с десантом на броне. Десант, соответственно, в полной выкладке. За время поездки успеешь побывать и в кресле пилота, и снаружи.

– На кой нам кататься верхом на мобилях? – страдальчески свёл брови ирландец.

– На той, что случается всякое. Потери техники, срочная эвакуация, манёвр.

– Именно в таком порядке?

– Не ёрничай. Посмотрю я на тебя, Рыжий, когда вокруг будет марсианская пылюга. Шарль говорил, что даже маска иногда не полностью спасает.

* * *

В воскресенье, накануне отправки, всех новобранцев вместо теоретических занятий ещё раз прогнали через склады. Каждый получил по вместительному баулу, куда кладовщики, по мере продвижения кадетов от стойки к стойке, сваливали всё новые и новые предметы. Баулы предстояло отнести в казармы – и Гилфрид впервые с благодарностью подумал о Чесюнасе, весь месяц нещадно гонявшего свой взвод на тренировочной площадке. Полный комплект, который полагалось, так или иначе, иметь на себе во время марша, весил около двадцати килограмм.

Прежде всего, кадетов для вылазки за купол переодели. На смену штанам и футболкам пришли форменные цельные комбинезоны, оснащённые «срастающимися» замками: два слоя биополимеров, соприкоснувшись хотя бы на две-три секунды, соединялись друг с другом наглухо, без малейшего зазора. Это обеспечивало хорошую защиту от марсианских песков, которые хоть и уступали понемногу распространяющимся за куполами степям, но, поднятые в воздух гусеницами и колёсами мобилей, всё-таки доставляли немало неприятностей. На левом рукаве комбинезона полагалось крепить литеру «К», на правом – литеру своего взвода.

Взамен кед выдали ботинки с высоким – почти до колена – берцем. Нажатием и удержанием на язычке кнопки автофиксатора можно было затянуть «умные» шнурки насколько угодно плотно. Три быстрых последовательных нажатия по той же кнопке убирали натяжение, и обувь легко снималась с ноги. Эластичный, и вместе с тем прочный материал комбинезонов садился точно по фигуре, в том числе плотно облегая ногу. Ботинки на толстой подошве, в свою очередь, обеспечивали защиту и костюма, и ноги от камней, но главное – от вездесущих колючек якорца. Это растение завезли с Земли ещё самые первые колонисты, а теперь оно, прижившись на открытых пространствах Марса, встречалось на планете повсеместно.

Вместо кепи кадетам полагались шлемы наподобие тех, в которых они занимались в тире. Однако эта модель имела закрытую лицевую часть, выполненную как единое целое с защитным куполом. За чёрными выпуклыми окулярами глаза носителя были совершенно не видны; сходство с каким-то гигантским насекомыми усиливали и две коробки многоступенчатых фильтров, распложенные чуть ниже окуляров, слева и справа, а также выпуклые продольные «рожки» антенн, спрятанных за внешним слоем металлопластика. Шлем защищал голову со всех сторон, но на шее жёсткий композит переходил в тот же материал, из которого был выполнен комбинезон. При соединении с воротником костюма вновь срабатывали «срастающиеся» замки, и боец оказывался в своего рода герметичном коконе. Руки защищали «прирастающие» перчатки с доходившими почти до локтей крагами.

Такой комплект, конечно, не мог послужить альтернативой скафандрам, которые звёздные десантники использовали при высадке на «мёртвые миры». Но для планет земного типа подобное обмундирование обеспечивало практически полную защиту от вирусов, бактерий и целого ряда агрессивных сред. Правда, в зависимости от поражающего фактора, боец мог оставаться в безопасности несколько часов, а мог и всего только тридцать минут. О'Тулу вспомнилось, как лектор особо подчеркнул, что эти комплекты предполагается задействовать в будущих широкомасштабных операциях непосредственно на поверхности Нойшванштайна.

Ирландец, затянув широкий пояс, от которого шли на плечи и затем перекрещивались на спине дополнительные разгрузочные ремни, не удержался и отправился в душевую, чтобы оглядеть себя в зеркале. Впрочем, в этом он был не одинок: кадеты, за редким исключением, хотя бы по разу побывали перед зеркалами, а кое-кто даже вслух посетовал, что нет на руках флэтфона – сделать фото на память.

– На присяге нафотографируешься, – пообещал Леон.

Он оказался одним из немногих – наряду с Колбрейном и Ренци – кого не интересовало, хорошо ли сидит новая форма. Пока ирландец отлучался, француз успел не только переодеться, но и приладить по местам многочисленные подсумки. Гилфрид, увидев, как Арно сосредоточенно проверяет, удобно ли открываются клапаны и как быстро можно будет достать запасной магазин, засмущался и поспешил присоединиться к нему. Юхан старательно подгонял под себя комплект защиты: локти, колени, сегментированные пластины для груди и спины.

В отличие от учебного снаряжения, это имело встроенные автофиксаторы, аналогичные обувным. О'Тул, мельком взглянувший на шведа, невольно удивился переменам в друге. За месяц занятий Линдхольм заметно схуднул, но дело было даже не в этом. Плечи Юхана словно развернулись, пропала лёгкая сутулость, и вместо немного неуклюжего толстячка у капсулы теперь стоял крепко сложенный плотный парень с растрепавшимися после снятого шлема светлыми волосами.

– Проверка! Проверка! – зазвучал во встроенном динамике голос сержанта. – Всем одеть шлемы и рассчитаться по порядку.

Кадеты прикладывали большой палец к чуть выступающей панели под подбородком, переходя на передачу, и поочерёдно откликались, называя имя, фамилию и номер. Гилфрид вторично поймал себя на мысли: как легко, прямо-таки привычно, они это делают! И каким естественным каждое движение кажется ему самому! Рассказанное лектором всплыло в памяти в нужный момент: ирландец не только воочию представил, как молодой капитан демонстрировал на образцах азы управления шлемом, но даже порядок синхронизации его со зрительными имплантами бойца – такие полагались выпускникам перед отправкой в части.

– Гилфрид О'Тул, двадцать четыре, – назвался он в свой черёд.

– Не нравится мне это, – заметил Арно, вытряхивая из баула и принимаясь распихивать по карманам ранца упаковки с сублиматами.

– А что не так? – не понял ирландец.

– Чего ради они выдали нам сухпаёк? Ведь предполагалась промежуточная ночёвка в полноценном полевом лагере.

– Может, на случай, если кто-то сломается и отстанет в пути? – предположил Юхан.

– Или ректор задумал развлечь нас какой-нибудь шуткой, – мрачно предсказал Леон. – Меня вот как-то совершенно не вдохновляет идея спать посреди маршрута в мобилях. А вот это, – он кивнул на ранец с сублиматами, – очень толсто намекает.

– Поживём – увидим, – пожал плечами Гилфрид. Он проверил пока ещё пустой гидратор в своём ранце: трубка двухлитровой ёмкости подключалась к специальному разъёму под затылком шлема. Затем внимательно осмотрел установленный рядом с гидратором кислородный баллон, наличие которого у выходящих за купол одинаково строго требовали и гражданские законы, и армейский устав.

– А ты когда-нибудь был вне поселений, Дед? – поинтересовался Юхан.

– Случалось. Слышал про программу «Акр на ветерана»?

– Нет.

– Это давняя история, времён четвёртой мировой. Тогда всем добровольцам, уходившим в армию, обещали по возвращению акр в личное владение. Но вне куполов.

– Так ведь тогда у Марса ещё не было такой атмосферы, как сейчас, – удивился Линдхольм.

– Но кое-кто верил в то, что она будет. И скупал у отставников участки. Некоторые продавали, некоторые отказывались. У моей семьи благодаря этой программе накопилось двадцать семь акров. Прадеды обменивали участки, что-то выкупали, и в итоге все эти владения удалось соединить в одно целое, к югу от Купола Альбор.

– То есть у тебя собственное имение чуть ли не на заднем дворе, – понимающе усмехнулся Гилфрид. – И ты молчал!

– Ну, не прямо-таки имение, – Арно казался смущённым. – Так, несколько автономных укрытий, в основном старые армейские модели. Попали к моей семье списанными со складов. Но зато там можно закоптить колбасу, или самим приготовить сыр, не занимаясь всей это бюрократической волокитой, которая требуется под куполами. И это не только моё! – поспешил пояснить он. – У деда два брата и три сестры, они и их потомки точно так же пользуются этими владениями. Так что иногда там бывает довольно-таки людно и шумно.

– Погоди! – вскинул руку Гилфрид. – Я-то думал, что когда ты говорил брату про колбасу и сыр, ты имел в виду покупки с Земли?

– Да ну! Вот ещё!

– То есть ты имеешь в виду полностью собственное производство? Не переработку готового сырья или полуфабрикатов?

– Именно, – с довольным видом кивнул француз.

– Слушай, но одно дело – проводить выходные за куполом и закладывать в коптильню колбаски из торгового центра, а совсем другое – держать свой скот… Это же незаконно.

– Законно, если ты зарегистрировал фермерское хозяйство и осуществляешь регулярные поставки, – Арно с силой встряхнул свой ранец, проверяя, не болтается ли что-нибудь внутри или снаружи. – Прадед в своё время решил, что так будет удобнее и проще для всех. Так что да, у нас есть молочное стадо из трёх карликовых коров и десятка коз. Мы выращиваем кое-что из сельскохозяйственных культур – адаптированные виды, конечно. И ещё разводим свиней, тоже карликовых.

– Поверить не могу… Ты – и фермер!

– А что тебя удивляет? Фермер-колонист с фронтира. Солдат и земледелец в одном лице. Разве не так когда-то жили целые поколения землян? А уж про марсиан или венериан и говорить нечего! Мы – народы-колонисты.

– И то верно, – О'Тул в свою очередь встряхнул ранец. – Эх, жаль, нельзя захватить с собой на марш твои домашние вкусности!

– Ничего, они нас в казарме дождутся.

Двустворчатые двери распахнулись, и прямо в помещение вкатился маленький грузовой мобиль, на передней платформе которого стояла пирамида из пластиковых боксов. Агрегат докатился до первых капсул, осторожно опустил платформу на пол и, отсоединив её, задним ходом выбрался наружу. Едва мобиль развернулся на пятачке у входа и двинулся восвояси, как в казарму, на ходу закрыв двери, вошёл сержант Чесюнас.

– Взвод! Становись!

Кадеты выстроились вдоль прохода.

– Смирно! Думаю, объяснять не надо? Длинные боксы – винтовки, квадратные – уже снаряжённые магазины. Берёте винтовку, называете мне её номер, потом берёте одиннадцать магазинов. С этого момента и до возвращения вы будете спать, есть и ходить в туалет, держа при себе оружие. Кто-то считает это лишь игрой? – в голосе литовца послышался глухой рык. – Никто? Прекрасно. У каждого из вас на руках будет пятьсот пятьдесят маленьких смертей. Не забывайте про это.

* * *

Всего для марша выделили тридцать мобилей – четыре шли с грузом лагерного снаряжения, в остальных, по девять-десять человек, должны были разместиться кадеты и их сержанты. Уже перед самым отправлением, когда новобранцы повзводно выстроились на бетонной площадке у гаражей, появился офицер, назначенный командовать колонной. Гилфрид услышал, как рядом с ним очень тихо, но явственно, хмыкнул довольный Юхан: пересекая напрямик пространство для тренировок водителей, к построившимся кадетам приближался капитан Ив Моришаль. Тот самый, что читал лекции по технике и вёл практические занятия с мобилями.

Даже в форменном комбинезоне и с ранцем на плечах он умудрялся по-прежнему производить впечатление старомодной элегантности. Шлем капитан нёс подмышкой слева, справа на поясе в кобуре виднелся пистолет. Протез правой руки, облачённый в перчатку, крепко сжимал ремень винтовки.

– Приветствую, кадеты!

– Доброе утро, капитан! – дружно и по большей части воодушевлённо прокричали в ответ почти две с половиной сотни парней и девушек.

Офицер остановился перед семерыми сержантами; три женщины и четверо мужчин, вытянувшиеся по стойке смирно, отсалютовали командиру. Капитан, щёлкнув каблуками, отсалютовал в ответ и распорядился:

– Вольно. Назначьте временных взводных и пусть занимают машины.

Сержанты быстро о чём-то переговорили и разошлись к своим кадетам. Чесюнас окинул строй взглядом, подумал немного и зарокотал:

– Кадет Леон! Кадет Колбрейн! Кадет Васильев! Кадет Кеала! Вплоть до возвращения в Каструм назначаетесь взводными. Возьмите по девять человек и займите, – литовец быстро поглядел вправо, на выстроившиеся мобили и замершие перед ними пары водителей, – номера шестьдесят четвёртый, двадцать третий, сто первый и сто двадцатый.

Ещё каких-нибудь двадцать дней тому назад такой поворот событий, как минимум, удивил бы парней. Сейчас же все четверо молча вышли из строя и, развернувшись лицом к товарищам, принялись быстро выкликать выбранных в свой отряд.

– О'Тул! Линдхольм! Баранов! Сансар! Космо! Симэнь! Эрнандес! Хафтар! Мбунгу! – Арно тараторил имена, словно из пулемета, и его десятка первой направилась к мобилю со спаренной турелью для тяжёлых фульгураторов в башне. Металлические гусеницы машины сегодня «обули» в мягкие полимерные чехлы, чтобы уберечь покрытие городских улиц. За куполом чехлы снимались – эту операцию они тоже успели отработать на занятиях, так что теперь у четвёрки новобранцев уходило на «переобувание» одного мобиля не больше пяти минут.

– А ведь капитан нас обманул, – заметил Гилфрид, забираясь в открытый задний люк машины.

– Ты о чём? – не понял Леон.

– Он обещал нам до марша тренировки за куполом. А получилось, что нашей первой тренировкой за куполом и будет сам марш-бросок.