Гражданские нередко представляют себе армию как царство строгой дисциплины и субординации, где отдельный человек, независимо от рода войск и года набора – лишь часть огромной общности интересов. Безусловно, такое впечатление справедливо, и на этом прочном костяке строится непоколебимая мощь Солнечного Альянса.

Однако армия – это ещё и «человеческий фактор». Всегда были, есть и будут командиры, за которыми рядовые охотно пойдут в любое пекло. Бойцы, проявляющие инициативу и забывающие о личных интересах, ради товарищей по оружию и успеха общего дела. Люди, способные совершить подвиг по зову сердца, а не по приказу.

Г. О'Тул «Полвека в строю: воспоминания звёздного маршала»

Гилфрид нажал клавишу подтверждения, и выдвижная панель немедленно скрылась в столешнице. Ирландец потёр глаза, откинулся на скамье – насколько это было возможно сделать в условиях амфитеатра – и огляделся по сторонам.

Арно, с покрасневшими от недосыпа глазами, хмурился и, едва сдерживая зевоту, набивал ответ на очередной вопрос. Юхан успел закончить тест ещё раньше О'Тула, и сейчас рассеянно смотрел в сторону одного из больших окон аудитории. Гилфрид решил поначалу, что швед просто дожидается окончания отведённого на экзамен времени, но потом заметил, что Линдхольм разглядывает Габриэлу. Аргентинка, нагнувшись вперёд и чуть не упираясь носом в экран, сосредоточенно читала один из пунктов своего экзаменационного билета.

Шла их третья неделя в Академии. Как всегда по четвергам, все ждали лекцию по вооружению, но внезапно появившийся вместо майора ректор с ходу назначил тестирование. Если кто-то из кадетов и был недоволен тем, что предстоит сдавать экзамен без предварительного уведомления, выразить протест ни один не посмел. Ректор дал новобранцам ровно час, после чего, к удивлению собравшихся, покинул аудиторию.

– Наверняка за нами следят, – вполголоса предположил О'Тул, но Арно лишь скривился в ответ:

– Это никому не нужно. Как и твой результат теста. Он, в общем-то, касается только тебя одного, потому что от этого результата зависит, будешь ты жить или погибнешь в первой же стычке. Армия по итогу всего лишь направит тебя туда, где от такого раздолбая будет меньше вреда.

– То есть, если написать тест плохо, можно сразу угодить куда-нибудь в планетарную оборону, и спокойно…

Гилфрид не договорил, заметив, как недобро хмурится француз.

– Извини, – ирландец смущённо покраснел.

– Порядок. А насчёт теста – не всё так уж просто в плане критериев. Скорее ты с плохим результатом окажешься на передовой. Уппсале вот, если хочет водить мобили, нужно постараться.

– А если я хочу построить карьеру военного?

– Тогда тем более старайся. Хотя от передовой тебя это никак не спасёт.

Гилфрид постарался. Вопросы оказались хоть и сложными, но вполне посильными. О'Тул с удивлением обнаружил, что успел усвоить не так уж мало из прослушанных лекций. Впрочем, два часа в день даже в сравнении со школьными занятиями были каплей в море. Но Академия и не требовала от своих новобранцев глубокой теоретической подготовки – это предполагалось уже для тех, кто вернулся после четырёх лет службы и начал переподготовку на сержанта. В зависимости от личных заслуг, уровня знаний и здоровья возвратившегося в Каструм бойца, можно было получить сержанта и третьей, и сразу первой ступени А заодно и назначение не только в действующие части, но и куда-нибудь на вербовочный пункт, или – если не повезёт – в охрану каторжной колонии на Тритоне.

– Готово, – Арно демонстративно-громко выдохнул, наблюдая, как его выдвижная панель уползает в стол. Потом нашёл глазами Амалию, тоже успевшую закончить тест. Девушка словно почувствовала, что на неё смотрят: повернулась, поймала взгляд Леона. Француз мечтательно улыбнулся, но Невельская быстро отвела глаза.

– Прости, Дед, я в упор не понимаю, – признался Гилфрид. – Можно же внести ясность: да – да, нет – нет. А это…

– Не начинай, – попросил Арно.

– Нет уж, извини. Это просто некрасиво. В конце концов, я тоже таскал тот песочек!

– Ты меня попрекаешь? – холодно уточнил француз. Юхан, прислушивавшийся к их негромкому бормотанию, поспешил вмешаться:

– Не говори ерунды. Просто Рыжий хотел сказать – и я с ним полностью согласен – что мы надеялись на какой-то эффект. А получается, что ты ей вроде бы нравишься, но ведёт она себя так, словно собирается дать полный расчёт.

Арно медленно вдохнул, выдохнул, хмуро разглядывая столешницу. Передёрнул плечами:

– А то я не согласен.

– Есть идея, – быстро предложил Гилфрид. Он уже несколько дней обдумывал поведение Невельской, которая почему-то продолжала держать Леона на дистанции, хотя и не отказывалась от его помощи, когда тот появлялся на отработках штрафных нарядов.

– Хорошая?

– Нет, конечно. Нам нужно добыть сержантский КПК.

– Чесюнаса? – Арно в изумлении посмотрел на друга.

– Эм… – О'Тул замялся. – Тут всё зависит от того, есть ли у всех сержантов общий доступ к базе данных Академии…

– Разумеется, есть! – подтвердил Юхан.

– Тогда не обязательно даже Чесюнаса. Нужен просто КПК, чтобы посмотреть личное дело. Ну, как капитан читал наши, когда в первый день назначал наказание. Но в офицерский кабинет ведь не проберёшься, а вот позаимствовать КПК у сержанта вполне реально.

– Я против, – отрезал француз.

– Мы всё берем на себя, – пообещал Гилфрид.

– Ты вообще чем думаешь, Рыжий? Знаешь, что с тобой сделают, если поймают?

– Дальше карцера не отправят.

– Карцера? Тебе положат пистолет с единственным патроном.

– Авось не положат, – беззаботно усмехнулся ирландец, хотя от предупреждения друга ему стало не по себе.

– Уппсала, вразуми его!

Юхан легонько постукивал подушечками пальцев по столу, обдумывая идею О'Тула.

– Вообще, это осуществимо, – наконец заметил он.

– Ещё один псих! – Арно стиснул зубы. – И потом, это вопрос доверия. Я не хочу ничего узнавать о ней тайком.

– А кто тебе что скажет? – невозмутимо парировал швед. – Мы хотим узнать для себя. Хотим понять, что происходит.

– И дальше?

– Дальше ничего.

– Ради «ничего» так рисковать?

– Да не будет никакого риска, – Юхан сложил ладони вместе. – Я приду в гараж, когда вы будете на отработке. Отвлеку сержанта. В гараже такое провернуть проще всего, потому что после того, как сержант отметил штрафников в КПК, ему и делать почти нечего – разве что колонна вернётся с марша. Сидит у себя в каморке у входа, пьёт кофе и читает новости. Когда мы уйдём из каморки, Рыжий аккуратно проберётся туда и пролистает КПК.

– А если там блокировка? Ты глушишь сержанта, этот ирландский псих тащит КПК, и вы радостно снимаете блок с доступа, тыча сержантским пальцем в экран? – саркастически поинтересовался Леон.

– Если там блок – то и пёс с ним. Только я думаю, никакого блока и в помине нет. Все КПК – часть инфраструктуры Академии, как и библиотека. Но у них точно так же стоят свои ограничения по доступу и функционалу, как у тебя, когда ты в библиотеке заказываешь материалы для чтения. Так что ни в какие секретные разделы мы через КПК априори забраться не сможем.

Теперь Арно с удивлением рассматривал Юхана.

– Что? – не понял тот.

– Когда ты так поднаторел в этом?

– Да он же, считай, живёт в библиотеке! – ухмыльнулся Гилфрид. – И я с ним заодно. Самое безопасное место – как минимум, наряд не заработаешь.

– Не представляю, что вы хотите узнать из личного дела Амалии. Но мне чтоб ничего не говорили! Захочет – расскажет сама.

* * *

На словах план был простым и лёгким, но на деле, когда пришло время реализовать его, ирландец засомневался. Однако обещание было дано, и Юхан, которого начало слегка потрясывать от адреналина, отправился отвлекать сержанта. Властитель гаража успел привыкнуть к шведу, который, если не читал в библиотеке, непременно крутился где-нибудь возле мобилей. Более того, сержант уже несколько раз читал Линдхольму импровизированные лекции насчет управления техникой, ухода за ней и характеристик конкретных моделей. Так что появление кадета только обрадовало скучающего военного, и вскоре они вдвоём отправились на верхний ярус гаража, куда на днях доставили три новых модифицированных мобиля.

Гилфриду, пока он проскальзывал в каморку и склонялся над оставленным на столе КПК, всё время казалось, что вот-вот – и окрик одного из работавших в гараже рядовых, или случайно заглянувшего сюда офицера, положат конец всему. Однако никакого окрика не последовало, а экран КПК от первого же прикосновения ожил. О'Тул быстро отыскал файл с именами приступивших к отработке кадетов и из него перешёл на личное дело Невельской. Юхан, разбиравшийся в таких вещах лучше ирландца, особенно подчеркнул необходимость не пользоваться никаким внутренним поиском. Запрос, пояснил швед – это запрос, а переход из списка на личное дело – подумаешь, палец соскользнул. Сержант и сам едва ли сможет с уверенностью сказать, было такое или не было.

О'Тул быстро читал строчку за строчкой, и на лице его отражалось всё большее недоумение. Закончив изучение личного дела, он вернулся на список, с него на главный экран и, выключив КПК, аккуратно положил агрегат на прежнее место. Где-то в гараже раздались торопливые шаги, и Гилфрид, прильнув к стенке каморки, съёжился под окном. Стоило кому-нибудь заглянуть через остеклённый верх с противоположной стороны, и кадет-нарушитель стал бы виден как на ладони. Но ирландцу везло: шаги миновали каморку и затихли снаружи гаража. Где-то в отдалении мерно гудела техника – шла чистка мобилей. Затем совсем рядом, у наружной стены, кто-то громко засмеялся.

– Сейчас уточню.

– Он наверху, у новых машин.

Две пары ног прошли вглубь гаража. Гилфрид выждал ещё несколько секунд, потом выскользнул из каморки и, выпрямившись, сделал вид, будто только что вошёл снаружи: заглянул через стекло в каморку, огляделся, словно ища сержанта, потом пожал плечами и вышел вон.

Юхан встретился с ним спустя примерно полчаса, у одной из тренировочных площадок, предназначавшихся для проходящих переподготовку кадровых военных. В их расписании стояло в разы больше часов лекций и практических занятий, а вот физическая подготовка занимала всего по полтора часа утром и вечером, так что в середине дня такие площадки всегда пустовали.

– Ну, что там? – с нетерпением поинтересовался швед.

– Да почти ничего, – развёл руками Гилфрид.

– Это как это?

– А вот так. Из того, чего мы ещё не знали – её результат сто тридцать два балла.

Линдхольм присвистнул:

– Оказывается, она умница. Наверное, родители не могли оплатить полёт и учебу на Земле, вот и пошла в армию?

– Мне тоже так подумалось. Но она к тому же имеет звание мастера спорта по стрельбе.

– Чего-чего? – глаза шведа широко распахнулись. – А ты не ошибся?

– Говорю, как написано, – обиделся О'Тул.

– Ладно, не кипятись. Тогда я ничего не понимаю, – Юхан пощипывал нижнюю губу. – Она ведь наверняка могла подать заявку на спортивную стипендию. С такими баллами и с уже имеющимся мастером практически любой университет Земли был бы ей доступен. Там ещё что-нибудь было?

– Было, – кивнул Гилфрид. – И это самое странное из всего. Знаешь, кому Амалия звонила с припрятанного флэтфона? Когда заработала свои штрафные наряды?

– Домой.

– Хрен там плавал! Она звонила каким-то Бутрымам.

– Каким ещё Бутрымам?

– А я-то откуда знаю?!

– Соседи, что ли? Погоди, – торопливо заговорил швед, – а у неё полная семья?

– Полная. И две младшие сестры, близняшки.

– Совсем какая-то муть получается, – Линдхольм от растерянности даже уселся на одном из брусьев, обхватив голову руками. – Спрятать флэтфон, чтобы звонить не домой – а кому?

– Парню, – предположил Гилфрид, чувствуя, как настроение у него начинает портиться.

– Да ну, – отмахнулся Юхан. – Чего ради? Если это парень, и она ему звонит, то у них, по идее, должны быть нормальные отношения. Тогда зачем идти в армию и прятать второй флэтфон? Если они разругались – то зачем звонить? Нет, не так: зачем целенаправленно нарушать устав Академии, прятать флэтфон – и звонить?

– Тогда, может, родственники. Ну там, старенькая бабушка, сильно болеет, почти при смерти.

– Может, – согласился швед, массируя виски, словно от этого мысли должны были прийти в порядок. – Хотя тоже странно, согласись? «Привет, бабуля! Ты как? Жива? А я в армию пошла! Алло? Бабуля? Алло?»

Гилфрид невольно хихикнул.

– Да уж, – кивнул он, – полнейшая дичь выходит.

– Полнейшая, – согласился Линдхольм. – Но чует моё сердце, в этих Бутрымах всё дело, – он хлопнул себя ладонями по коленям и поднялся. – В библиотеку!

– На площадку, – усмехнулся ирландец. – Ты время видел?

– Чтоб меня… Надо бежать. Тогда проверим после ужина.

– Что проверим?

– Новости, конечно. Может, фамилия Бутрым мелькала где-то в информационных лентах. Попробовать-то можно.

* * *

Вечерний визит в библиотеку ничего не дал: фамилия Бутрым не фигурировала ни в каких новостях, включая списки безвозвратных потерь. Юхан растерянно смотрел на экран, взъерошив свои светлые волосы.

– У меня идеи закончились, – признался он.

– У меня тоже, – Гилфрид откинулся в кресле, подложив руки под голову. – Но я всё равно хочу докопаться до сути. Мне надоело видеть, как Дед занимается самоедством на пустом месте.

– Для него это не пустое место, – поправил друга швед.

– Я имею в виду, что нельзя так издеваться над человеком. Должна быть определённость.

– Справедливости ради, – заметил Юхан, – Дед сам это выбрал. Включая свои ночные вылазки.

– Сидит в кустах у блока Тета и вздыхает в перерывах между патрулями, – с кислой миной предположил О'Тул.

– Как знать.

– Ну, будь иначе – он бы хоть выглядел повеселее. Мне всё это не нравится, так недолго и с катушек слететь. А я не хочу, чтобы такой человек, как наш Арно, пропал зазря. Ни одна юбка не стоит, чтобы из-за неё изводить себя, – последнее ирландец произнёс почти с ненавистью.

Линдхольм, повернувшись к другу, секунду-две рассматривал его, но ничего не сказал.

– Можно проверить списки жителей Неман-Марс – скорее всего, там и отыщутся эти самые Бутрымы. А если не там, то где-нибудь в бывшем Русском, Восточноевропейском или Балканском секторе. Фамилия ведь явно славянская, – вернулся к своим рассуждениям Гилфрид. – Ты не знаешь, сколько будет обрабатываться удалённый запрос?

– В нашем случае – нисколько, потому что послать его мы не сможем, – швед вызвал на экране список своих книг и принялся выбирать, какую почитать в оставшееся до отбоя время. – Думаю, сейчас самое правильное, что мы можем сделать – оставить в покое и Арно, и Амалию, и Бутрымов. В конце концов, до присяги осталось всего ничего, и если у Невельской такие близкие отношения с этими людьми, что она даже пыталась позвонить им, нарушив правила – скорее всего, Бутрымы будут на её присяге.

– А ведь верно, – О'Тул чуть повеселел. Затем опять помрачнел. – Только до того Дед совсем зачахнет.

– Не зачахнет. Он крепкий, выдержит. Да и со всеми этими экзаменами у него не так много времени на самокопание. К слову, о тестах, – глаза Юхана азартно блеснули. – Я, пока сегодня разговаривал с сержантом, узнал кое-что интересное. На днях нас должны наконец-то допустить к стрельбам!

– Боевыми патронами? – Гилфрид припомнил последние выходы на полосу препятствий. В дополнение к ранцам кадетам уже неделю выдавали массогабаритные макеты винтовок, и ощущения от упражнений с такой нагрузкой оказались вовсе не радужными. Компактность и малый вес, которые так хвалил лектор, почему-то разом исчезали, когда приходилось карабкаться на очередную стенку, петлять («оружие на изготовку!») в лабиринте траншей, или пробираться по грудь в грязевой жиже.

– И с фульгураторами тоже! – подтвердил Юхан.

– Значит, идём за купол?

– А вот и нет. Тир – под главным плацем, на третьем подповерхностном ярусе.