История Золотоордынского государства была блестящей и недолгой. Оно образовалось, обособившись от евразийской империи Чингизидов, в 1240–1260-х годах. На протяжении 100 лет было обширнейшим и могущественнейшим государством Восточной Европы и Западной Азии. После «Великой замятни», испытав еще страшный удар войск Тимура, пришло в упадок и распалось, образовав воинственные, но уже не великодержавные царства: Крымское, Казанское, Сибирское, Большую Орду. Постепенно эти царства были поглощены растущей Россией.

За 100 лет державного могущества Золотая Орда успела произвести на свет множество городов, величественных и многолюдных, каких еще не бывало на просторах Евразийской степи. Самые обширные и богатые города выросли в низовьях Волги, вблизи от тех мест, где кочевал со своей ставкой Бату, правитель Улуса Джучи, затем его преемники в ранге правителей Сартак и Берке, а затем потомки, носившие ханский титул.

Возвращаясь в 1254 году из Монголии через низовья Волги, посол французского короля Гильом де Рубрук проезжал Сарай – новый город, построенный по приказу Бату на Этилии, то есть на Волге.

Рассказывает Гильом де Рубрук, брат ордена миноритов, королю Франции Людовику IX:

«Я пустился в путь к Сараю ровно за две недели до праздника Всех Святых, направляясь прямо на юг и спускаясь по берегу Этилии, которая там ниже разделяется на три больших рукава; каждый из них почти вдвое больше реки Нила у Дамиетты. <…> Сарай и дворец Бату находятся на восточном берегу; долина, по которой разливаются упомянутые рукава реки, имеет более семи лье в ширину, и там водится огромное количество рыбы»[204].

В рассказе Рубрука мы встречаем первое упоминание о Сарае, который вскоре станет столицей Золотой Орды. Название Сарай на современный русский язык переводится как «дворец», «царская резиденция». Этот город, стремительно выросший среди равнин и зарослей Нижней Волги, можно назвать настоящим мегаполисом своего времени. Население его было бесчисленно, как песок морской, и пестро, как разноцветные изразцы, коими были украшены его усадьбы и мечети. Здесь жили гордые потомки монгольских багатуров и предприимчивые хорезмийцы, болгары и кипчаки, персы и арабы, армяне и русские. Здесь процветали различные ремесла и шла повседневно-оживленная торговля. Голоса муэдзинов звучали с высоты минаретов – большинство жителей города принадлежало к сонму правоверных мусульман. Но и христиан было так много, что уже в 1261 году по ходатайству Александра Невского и с разрешения правителя Берке была учреждена Сарайская епархия Русской митрополии.

Жизнь в этом городе бурлила настолько неудержимо, так переливалась через край, что он вскоре как бы раздвоился: в письменных источниках упоминается Сарай первый – Сарай-Бату, затем Сарай второй – Сарай-Берке. Позднее появляется и третье наименование: Сарай-ал-Джедид. До сих пор точно не установлено, был это один разросшийся город, два города-близнеца или три.

Но столицы империй светят отраженным светом: как только меркнет сияние славы их властителей, тут же начинает тускнеть и их собственный блеск. После «Великой замятни» Сарай (как, впрочем, и многие другие города Поволжья) приходит в упадок, постепенно мельчает, начинает разрушаться. Когда в 1556 году до низовий Волги добрались казаки и стрельцы русского царя Ивана Грозного, бывший великий город годился только на то, чтобы из его развалин брать кирпич и камни для строительства царского форпоста – Астрахани. За последующие столетия руины покрылись землей и заросли травой, и место, где находилась столица великих ханов, было прочно забыто.

Ханским столицам соответствуют два больших городища на левом берегу Ахтубы: одно – у поселка Царёв, другое – у села Селитренное. Расстояние между ними по прямой около 220 км, а по извилистой Ахтубе, наверно, все 300 будет. Наиболее широко признанным среди специалистов является отождествление Селитренного городища с первым Сараем, построенным при Бату, а Царёвского городища – с Сарай-ал-Джедидом, возникшим лет на 70–80 позже.

Самый грандиозный памятник золотоордынской эпохи – Селитренное городище, раскинувшееся на плоском берегу Ахтубы примерно в 120 км выше Астрахани. Осуществлявший на нем в 1922 году первые исследования Франц Владимирович Баллод определил его размеры в 36 км². Конечно, эту территорию занимал Сарай вместе с многочисленными окрестными поселениями. Но и сам город в пределах городских кварталов раскинулся на площади не менее 10 км² – это раз в 10–15 больше, чем Рязань периода ее расцвета. Население Сарая могло достигать сотни тысяч жителей, среди коих были татары, аланы, кипчаки, черкесы, русские, греки – кого тут только не было. Своими размерами Сарай поражал воображение современников.

Рассказывает купец и путешественник Мухаммад ибн Батута:

«Город Сарай – один из красивейших городов, достигший чрезвычайной величины, на ровной земле, переполненный людьми, с красивыми базарами и широкими улицами. Однажды мы выехали верхом с одним из старейшин его, намереваясь объехать его кругом и узнать объем его. Жили мы в одном конце его и выехали оттуда утром, а доехали до другого конца его только после полудня. Совершили там молитву полуденную, поели и добрались до нашего жилища не раньше как при закате. Однажды мы прошли его в ширину, пошли и вернулись через полдня, и все это сплошной ряд домов, где нет ни пустопорожних мест, ни садов»[205].

Может быть, именно из-за своих колоссальных размеров городище поздно дождалось исследователей. О нем знали, о нем писали Василий Татищев и Петер Паллас; его обследовали Н. И. Веселовский и Л. Н. Гумилев; но всерьез за его изучение принялись лишь в 1960–1970-х годах отряды Л. Л. Галкина, В. Л. Егорова, Н. М. Булатова, работавшие в составе Поволжской археологической экспедиции Алексея Петровича Смирнова и Германа Алексеевича Федорова-Давыдова. За годы работ были исследованы дворцы и усадьбы татарской знати, многочисленные дома простых горожан, множество погребений, бани, мавзолеи, соборная мечеть, различные ремесленные мастерские, в том числе так называемые карханы, прообраз будущих мануфактур, в которых трудились сотни подневольных работников.

Дворцы, мечети, бани Сарая-Бату были построены из обожженного кирпича на известковом растворе; дома попроще – из сырца и дерева. Две раскопанные дворцовые постройки впечатляют своими размерами и следами былой роскоши. Их площадь – по нескольку сот квадратных метров. В помещениях действовало отопление: от печей теплый воздух поступал в комнаты, согревая лежанки-суфы. Стены одного парадного зала были отделаны наборными майоликовыми панно и местами покрыты сусальным золотом. Посередине другого зала был устроен бассейн с проточной водой, возле него – возвышение для трона под балдахином. Можно представить себе, как в жаркий летний полдень повелитель великого царства сидел тут в окружении евнухов на мягких бархатных подушках и любовался своими наложницами, бесчисленными и прекрасными, купающимися в прохладном бассейне…

Вещевой материал, собранный на Селитренном городище, обилен и обычен для крупных городов той эпохи. Это разнообразная керамика, архитектурный декор (в частности, фрагменты майоликовой плитки), стеклянные и металлические изделия и, конечно же, огромное количество монет, служащих датирующим материалом. И все же огромный город, существовавший более 200 лет, исследован пока еще недостаточно. Значительно полнее, хотя тоже лишь в малой своей части, изучено Царёвское городище.

Царёвское городище, расположенное в самом начале Ахтубы, недалеко от города Царицына (совпадение ли это?), привлекло внимание ученой публики давно. Еще составители «Книги Большому чертежу», известной нам в редакции 1627 года, не преминули отметить: «А на луговой стороне, ниже Царицына города, из Волги потекла река Ахтуба, а по реке Ахтубе на 90 верст от Царицына, Золотая Орда, мечети татарские каменные. <…> А против Золотые Орды от Ахтубы пески Нарымские. <…> А меж тех песков ростет трава и колодези многие»[206]. В те времена мечети золотоордынской столицы еще стояли, хотя и пребывали пустыми. Как сказал пророк Даниил, «на крыле святилища будет мерзость запустения, и окончательная предопределенная гибель постигнет опустошителя»[207]. Когда через полтора столетия на месте сем побывал Самуил Готлиб Гмелин, известный нам как первооткрыватель Костёнок, целых зданий уже не было, но множество курганов, развалин домов и дворцов не ускользнули от его внимания.

Первые раскопки на Царёвском городище проводились в 1843–1851 годах по инициативе и под руководством титулярного советника Александра Власьевича Терещенко, неутомимого собирателя древностей, автора семитомного «Быта русского народа». О его раскопках, как и о многих других проявлениях археологической деятельности XIX века, трудно сказать, чего они принесли больше для изучения памятника: пользы или вреда. Наверное, все-таки вреда, ибо его бессистемными раскопками многие объекты были окончательно уничтожены и превращены, по словам археолога А. А. Спицына, в груды мусора, а найденные вещи по большей части пропали. С тех пор на протяжении более чем столетия на городище сколько-нибудь значительные исследования не проводились.

Только в 1959 году здесь развернулись масштабные научные раскопки. Их осуществлял Ахтубинский отряд Поволжской археологической экспедиции под руководством Германа Алексеевича Федорова-Давыдова, тогда еще молодого кандидата исторических наук (ему было 28 лет, и он только что защитил диссертацию), в будущем – крупнейшего специалиста по истории и археологии Золотой Орды.

Раскопки Федорова-Давыдова позволили с большой степенью уверенности утверждать, что Царёвское городище есть бывший Сарай-ал-Джедид, основанный ханом Узбеком в 1330-х годах. На это указывают прежде всего находки монет, самые ранние из которых датируются началом XIV века, поздние – эпохой Тохтамыша.

Хотя раскопаны были только отдельные участки в разных местах обширного городища, жизнь шумного и суетного Сарая явилась из небытия во всем своем пестром многообразии.

В южной и восточной частях городища были раскопаны усадьбы знати. Когда-то тут красовались большие кирпичные дома с садами и бассейнами, окруженные высокими оградами. Любопытно, что во дворах некоторых усадеб прослеживались следы юрт. Знатные ордынцы, потомки кочевников, даже имея роскошные, прочные дома, предпочитали, по-видимому, летом жить в традиционных легких переносных жилищах.

В центральной части города удалось изучить кварталы ремесленников и мелких торговцев. Дома здесь были небольшими, стояли друг к другу впритык. Их хозяева – ювелиры, медники, косторезы, гончары, изготовители изразцов и игрушек – когда-то ходили по этим нешироким улочкам между глинобитными оградами, вдоль арыков; толпились на этом вот перекрестке, спешили по своим делам, в гости или на базар…

Были исследованы оборонительные сооружения: вал и ров. По-видимому, они появились в годы «Великой замятни». До этого столица Золотой Орды жила в покое и мире, никакой враг не мог посягнуть на ее безопасность. Зато в годы смуты бедствия обрушились на жителей города смертоносным вихрем.

Планомерные исследования Царёвского городища возобновились в 2006 году под руководством Александра Анатольевича Глухова. И дополнили складывающуюся картину истории города новыми деталями. Так, в 2011 году был исследован целый производственный комплекс – большой двухъярусный горн для обжига кирпича, размерами 2 × 3,5 м и высотой более 2 м. В 2007–2010 годах на одном из раскопов было обнаружено 7 человеческих скелетов. Они лежали в позах, не соответствующих ни мусульманским, ни христианским обрядовым традициям: на боку или на спине с повернутой головой, вытянутые или скорченные, похороненные наскоро, вернее, даже не похороненные, а просто засыпанные землей. Такого же рода находки были сделаны и в ходе более ранних раскопок.

Рассказывает исследователь:

«Рядом с горном обнаружен костяк мужчины зрелого возраста, европеоида. Скелет лежал вытянуто на спине, головой на запад—юго-запад, лицо слегка было повернуто к северу. У правого бедра найден железный предмет (кинжал или большой нож). Костяк находился на уровне дневной поверхности мастерской и сверху был перекрыт слоем разрушенного горна. <…>

На раскопе в квадрате 42 было расчищено большое скопление человеческих костей, лежащих в беспорядке (предположительно кости 4 человек). Глубже под ними лежал целый костяк, вытянуто на спине с завалом на правый бок, головой на запад, лицом к югу. <…>

На кирпичном полу сгоревшего дома были найдены обрубки человеческих костей и черепа людей. Также в завалах на раскопе обнаружено много человеческих черепов. <…>

В развалинах дома найден скелет ребенка. Он лежал в скорченном положении, на правом боку, головой на юг—юго-запад. Руки согнуты в локтях, кистями к подбородку. Костяк лежал в слое золы, над разрушенной верхней частью печи»[208].

Монеты, обнаруженные в тех же слоях, что и кости сих несчастных, датируются временем не позднее 1360-х годов. Все это – следы трагедии, постигшей процветающий город; жертвы страшного погрома, совершившегося в годы «Великой замятни». После нее город все же смог возродиться, но в 1395 году был вновь захвачен и полностью разрушен войсками Железного хромца Тимура.

Татарская империя, самое грандиозное порождение кочевнического мира, погибла, испепеленная собственным пламенем.

Но простор был завоеван. Были проложены пути, по которым вслед за тенями исчезнувших всадников Чингисхана и Субэдея, Джучи и Бату двинулись первопроходцы нового времени: казаки, стрельцы, переселенцы, православные подданные московского государя. И сам государь, одолев казанских, астраханских, сибирских Чингизидов, стал именоваться их титулом, переведенным на книжный русский язык. Белый царь, Ак-ха’ан, преемник византийских императоров и татарских ханов, собрал под свою руку безмерные пространства Евразии от Черного моря до Охотского, восстановил порушившийся порядок, дал наконец измученным и обескровленным народам, населявшим эти пространства, долгий и прочный мир.

В XVI–XVII веках из осколков державы Чингизидов сложилась великая Россия – царство без границ.