На протяжении второй половины X и первой трети XI века в пределах складывающейся Руси, по археологическим данным, прослеживается странное явление, которое можно назвать «перенос городов». В целом ряде случаев жизнь крупных и значимых поселений на обжитых местах замирает, зато неподалеку появляются новые городские центры со старыми названиями. Белоозеро, освященное именем князя Синеуса, перемещается с северного берега Белого озера на южный, к истоку Шексны[164]; Смоленск – с Гнёздовского городища на Соборную гору; Ростов (по-видимому) – из излучины Сары на берег озера Неро, ставшего Ростовским…
Найти объяснение этому феномену не так-то просто. Природные условия существенно не менялись, следов разрушений и каких-либо катастроф на старых поселениях нет. Все известные факты указывают на то, что перенесение на новые места центров общественной и хозяйственной жизни происходило в относительно спокойных условиях; более того, старые и новые центры какое-то время могли сосуществовать друг с другом.
Не взрыв, не вулканическое извержение, в одночасье изменяющее ландшафт, а плавное перетекание жизни из одних русел в другие, из старых сосудов в новые.
Стоит обратить внимание на то, что «перенос городов» в основном совпадает со временем жизни князя Владимира Святославича и его сыновей. В это же самое время на Руси утверждается христианство, а княжеская власть из военно-дружинной превращается в государственную, можно даже сказать – державную.
Одним из важнейших центров Древней Руси был Новгород. Нестор упоминает о нем под 862 годом в связи с призванием варяжских князей; сидя в Новегороде, Рюрик «раздавал грады» своим подручным мужам. Император Константин указывает, что при киевском князе Игоре (то есть не позднее 944 года, когда Игорь погиб при сборе дани с древлян) в Немогарде княжил его сын Святослав. Стало быть, Немогард (Новгород?) имел статус второй столицы Руси.
Между тем, как нам уже известно, раскопки в историческом центре современного Новгорода показывают, что крупное поселение, которое могло соответствовать столь высокому статусу, существовало на этом месте во второй половине X века, не раньше. Значит, и у Новгорода был предшественник? Где же он находился?
Километрах в двух от современного Новгорода, близ того места, где Волхов, вытекая из Ильмень-озера, ответвляет рукав Волховец, есть обширное поле, окантованное густыми зарослями невысоких деревьев. В юго-западной его части – небольшая возвышенность; в половодье она становится островом посреди разлившегося Волхова. Это Рюриково городище. Рюриковым оно, как и Труворово, стало называться лет 150–200 назад, когда в школах стали учить историю Древней Руси по Нестору и Карамзину. До этого новгородцы именовали его просто – Городище. Тут была деревня и кладбище, стояла старинная церковь Благовещения. По письменным источникам известно, что каменный храм на этом месте был построен в начале XII века при князе Мстиславе, сыне Владимира Мономаха. Именно в связи с этим строительством, начатым в 1103 году, впервые упоминается название места – Городище. Полутора десятилетиями позже на противоположной стороне широкого волховского истока появились стены и главы знаменитого Георгиевского собора Юрьева монастыря.
Оба храма возводил мастер Петр – первый известный нам по имени архитектор Руси. Оба храма стояли как часовые, как путеводные маяки при входе из Ильмень-озера в Волхов. И сейчас с Городища хорошо виден белый верх Святого Георгия в Юрьеве; но с юрьевского берега не увидеть храма на Городище. Та первая Благовещенская церковь простояла два столетия; потом, в XIV веке, на ее месте построена новая и просуществовала с перестройками до 1941 года. Во время боев за Новгород церковь оказалась у линии фронта и была на две трети разрушена. Погибли фрески времен Феофана Грека. Погибли и приютившиеся к церкви домишки. С тех пор Городище превратилось в пустырь, над которым возвышаются мужественные руины – прочна была старинная новгородская кладка!
На Городище издавна находили всякую древнюю мелочь: монеты, бусины, застежки, черепки. Само название, зафиксированное в летописи XII века, указывало на то, что здесь было укрепленное поселение задолго до постройки церкви. Известный знаток новгородской старины, друг Державина митрополит Евгений Болховитинов еще в 1808 году в сочинении «Исторические разговоры о древностях Великого Новгорода» констатировал, что местоположение Городища «весьма прилично для крепости», в которой могла находиться резиденция Рюрика[165]. Но до археологического изучения этого места дело дошло довольно поздно.
Первые небольшие раскопки на Городище были проведены в 1901 году новгородским краеведом и археологом-любителем капитаном Марком Ивановичем Полянским. В последующие семь десятилетий здесь копали понемногу разные исследователи, в числе которых Николай Константинович Рерих, Николай Емельянович Макаренко, Артемий Владимирович Арциховский, Михаил Константинович Каргер. Эти фрагментарные раскопки показали наличие мощного и насыщенного культурного слоя. Систематическое археологическое исследование Городища началось только в 1975 году. С того времени и до самой своей смерти в 2019 году ими руководил петербуржец Евгений Николаевич Носов.
На Городище отсутствует современная застройка, поэтому его исследование можно осуществлять комплексно, последовательно и методично. (Единственная помеха археологическим работам – кладбище, действующее вопреки официальным запретам.) Результаты многолетних раскопок оказались настолько богатыми, что Рюриково городище смело можно причислить к важнейшим древнерусским археологическим комплексам наравне с Ладогой и Гнёздовом.
Выяснилось, что городищенский холм был обжит еще во времена неолита. Наиболее ранний горизонт культурного слоя заключал в себе материалы неолитической стоянки 3–2-го тысячелетий до н. э. К 1-му тысячелетию до н. э. относятся остатки поселения эпохи раннего железа. С обновленной энергией закипела здесь жизнь в эпоху, предшествующую образованию Древнерусского государства.
В ходе работ 1977–1983 годов были обнаружены остатки деревянных построек; хорошая сохранность дерева позволила взять образцы для дендрохронологического анализа.
Рассказывает руководитель раскопок:
«Для хозяйственных сооружений на одном из периферийных участков Городища были получены дендрохронологические датировки. Исследованный участок был застроен на рубеже IX–X веков. Жизнь же на поселении началась ранее, что подтверждается использованием при строительстве бревен, срубленных в 889, 896, 897 годах, выявленной стратиграфией – наличием под датированными комплексами культурных отложений, а также тем, что сырая низина (овражек) при переходе от городищенского холма к мысу, в которой и располагались изученные сооружения, была освоена лишь на определенном этапе существования поселения, а не сразу при его возникновении»[166].
Эти датировки весьма убедительны, ибо для Новгорода существует надежная дендрохронологическая шкала. Можно с уверенностью говорить о появлении на Городище крупного поселения не позднее второй половины IX века. Это как раз время Рюрика и Олега по хронологии «Повести временных лет». Многие находки делают вполне вероятным предположение, что именно на Городище находился княжий город Рюрика и его ближайших преемников.
Население Городища было смешанным: славяно-скандинавским, военным и торгово-ремесленным. Это явствует из состава вещевого материала, обнаруженного в разные годы в разных раскопах. О присутствии славян недвусмысленно говорят и подвески в виде конька, и украшения-лунницы, и наконечники стрел славянского типа. На пребывание варягов указывают молоточки Тора, подвески с руническими надписями, равноплечные и скорлупообразные фибулы – детали одеяния скандинавских женщин. О торговых делах и связях – весовые гирьки, арабские и греческие монеты, стеклянные и сердоликовые бусины. О ремесленных занятиях – литейные формочки, льячки, тигли, остатки мастерской бронзолитейщика.
Большое открывается через малое; значительное – через едва заметное. Весьма интересны совсем невеликие предметы: бронзовые навершия игл от кольцевидных булавок. Такие застежки использовались в мужском варяжском костюме. Несколько экземпляров, найденных на Городище, отличаются изысканностью исполнения декоративных наверший, украшенных звериным и плетеным орнаментом. Подобными булавками скрепляли свои плащи не рядовые воины, а предводители варяжских дружин. Как отмечают специалисты, на Городище этих статусных украшений найдено больше, чем на поселениях викингов в Скандинавии. Очевидно, во главе городищенского населения стояли истинные варяжские аристократы, представители знатных родов, славные боевые вожди, родственники богов. Таковыми могли быть и легендарный Рюрик, и вещий Олег, понимавший язык зверей и птиц.
Удалось выявить еще одну характерную черту варяго-росского дружинно-княжеского поселения – его укрепленный характер.
Рассказывает руководитель раскопок:
«При наших раскопках 1980 года установлено, что южная часть склона городищенского холма была эскарпирована. Во всяком случае, само расположение поселка на холме в наиболее возвышенной мысовой части острова, находящегося среди низменной волховской поймы, пересеченной многочисленными протоками, в пункте, обособленном, особенно во время паводков, от окружающей местности, давало ему естественную защиту»[167].
Позднее, в 2004 году, в раскопе у берега Сиверсова канала на южном склоне городищенского холма были обнаружены дубовые бревна, составлявшие часть оборонительных сооружений второй половины IX века. Сердцевину поселения на Городище составлял город, или детинец, – укрепленное валами и деревянными конструкциями место пребывания князя и его дружины. Вокруг, на незатопляемой части острова, ютилось торгово-ремесленное население.
Представим себе: на лодке-моноксиле мы переплываем озеро Ильмень, тихое, но коварное.
Вот посреди широко разлившихся вод у кромки северного берега мы видим зеленый холм, отражающийся в светлом зеркале Волхова. На холме – стены из мощных дубовых бревен, за ними виднеются замшелые дранковые и блестящие тесовые крыши больших домов. Чуть подальше и пониже теснятся маленькие дома-срубы, кое-где видны дымы, поднимающиеся из плавильных или гончарных печей. За домами пасутся рослые княжеские кони. Внизу, у начала подъема, ведущего наверх, к воротам, – деревянные причалы. Возле них качаются на воде ладьи, подобные нашей, украшенные резными головами зверей и прочими воинскими символами. На причалах – люди в длинных рубахах, светловолосые, бородатые, вида сурового. Они машут нам руками и что-то кричат. Приветствуют или приказывают пристать? Плеск весел не дает расслышать…
Таким, наверное, мы бы увидели Городище в конце IX или начале X века.
Наискосок, на левом берегу Волхова, тоже на холме, в окружении темно-зеленых сосен – Перынь, святилище богов, чтимых словенами и кривичами, варягами и мерей.
Но время жизни этих богов неумолимо, хотя и незаметно, уходило.
Молодой князь Владимир, правнук Рюрика, в начале своего княжения воздвиг на Перыни новое капище. А потом, ушедши в Киев, совершил крутой поворот в своей жизни и в жизни Руси – принял крещение и крестил киевлян. В 990 году были крещены и новгородцы – не без сопротивления, сурово подавленного княжьим родственником Добрыней. Идолы Перыни сброшены в Волхов.
В конце X века, неизвестно, когда именно и почему, центр жизни Приильменья переместился на холм, что в 5 км от Перыни и в 3 км от Городища ниже по течению Волхова. Там был построен новый детинец, или новый город, за которым и закрепилось наименование Новгород.
Крепость и поселение на Городище утратили былое значение. Но память о прошлом обеспечила городищенскому холму новый виток исторической судьбы.
С середины XII века, после установления в Новгороде вечевых порядков, Городище стало местом пребывания князя, которого новгородцы приглашали княжить на договорных условиях. Об этом напоминают многочисленные «вислые печати» – оттиски на каплях металла, коими запечатывались важные рукописания новгородских князей и выборных должностных лиц – посадников. Так, в 2001 году в раскопе на берегу Сиверсова канала были найдены печати Владимира Мономаха, его внука Всеволода Мстиславича, князей Святослава Ольговича, Святополка Мстиславича, Мстислава Юрьевича, Ярополка Ярославича, княживших в Новгороде на протяжении XII века, печать новгородского посадника Димитра Завидовича (современника Владимира Мономаха) и византийская печать с изображениями святых Пантелеймона и Николая. В 2005 году в верхней части холма обнаружены печати посадника Мирослава Гюрятинича, князя Святослава Ростиславича, новгородского тиуна (полномочного представителя князя) Нерона и печать с княжеским знаком и изображением святого Анания. Коллекция печатей пополняется из года в год.
И еще одна любопытная деталь.
Рассказывает исследователь:
«Во время раскопок в 2003 году на Рюриковом городище был обнаружен крупный фрагмент черепа взрослой самки магота, или бесхвостого макака Macaca sylvanus, датированный радиоуглеродным методом по микродозам (метод AMS) периодом между 1160 и 1220 годом н. э. Сегодня данный вид распространен в горных районах Северо-Западной Африки и в Гибралтаре, откуда эта обезьяна через Восточное Средиземноморье могла быть доставлена живой в район Новгорода в качестве дара князю»[168].
Кто-то из князей Рюрикова рода, княживших в Новгороде во второй половине XII или в начале XIII века (Святослав Ростиславич? Ярополк Ярославич? Мстислав Удалой?), выходил навстречу прибывшим из Новгорода представителям веча в сопровождении слуги. Слуга-отрок нес на руках диковинного зверька, похожего на маленького человечка. И пока князь вел с новгородскими мужами серьезный разговор, обезьянка грызла поднесенное ей лакомство – орех или медовую лепешку, – с тревожным интересом поглядывая на незнакомых бородатых людей.