Открытие способов получения металла и начало его систематического использования – одна из самых интригующих загадок истории человечества. Никто не знает, где и когда впервые был выплавлен металл из руды. Неизвестно, что подвигло людей на осуществление этого технологического подвига. Несомненным представляется то, что это событие не могло произойти случайно, по стечению обстоятельств, а стало следствием целенаправленной исследовательской деятельности человеческого ума. Изделия из металла и технологии, связанные с их изготовлением, распространились среди народов Евразии весьма быстро, на протяжении нескольких столетий. Этот решающий переход осуществился, по-видимому, в конце 5-го – начале 4-го тысячелетия до н. э., хотя датировки многих памятников эпохи раннего металла вызывают споры.
Открытию тайн металлургии предшествовало длительное накопление опыта в трех направлениях.
Первое: использование самородного металла (главным образом меди) и метеоритного металла (железа). Наиболее ранние изделия из самородной меди попадаются в археологических материалах мезолита и неолита, в том числе в России – в Карелии, на Урале, Кавказе. Поначалу людей привлекали внешние качества самородной меди: огненный цвет и загадочный блеск; из нее делались украшения, возможно игравшие роль оберегов. Затем было обнаружено ценное свойство – пластичность, дающая возможность изменять форму изделия ударным способом – ковкой.
Второе: развитие технологии изготовления керамики, осуществлявшееся на протяжении неолита. Для получения прочного керамического изделия необходима определенная температура обжига; в некоторых случаях она достигала 1086 °С – температуры плавления меди. Случайно попавшая в печь бусинка из самородной меди могла стать источником великого открытия: металл плавится в огне.
Третье: познание свойств разных минералов. Люди неолита были великими знатоками камня. Для разных целей использовались разные породы камня; каменное сырье (прежде всего кремень и обсидиан) добывали на определенных месторождениях, расположенных порой за сотни километров от мест постоянного обитания. За камнем ходили в дальние походы, камень получали путем обмена. Нередко возникала необходимость в поиске новых месторождений и новых видов каменного сырья. Наверняка существовали люди, специализировавшиеся на этом роде деятельности. В их руки порой попадали камни особенного облика и цвета. Например, малахит или азурит. Стремление познать тайну этих необычных, красивых камешков вело к экспериментам – в частности, с огнем.
Можно представить себе (это, конечно, фантазия), как однажды, возвратясь в свое селение из дальнего похода с полной корзиной нужных камней и небольшим кусочком никчемного, но красивого малахита, некий Пытливый Исследователь решил испытать находку пламенем. Положил зеленый малахит в керамический горшок вместе с деревяшками и поставил в печь для обжига. Когда горшок извлекли из печи, на его дне обнаружилось нечто красное и блестящее. При высокой температуре в условиях неполного сгорания древесного угля из малахита выплавилась металлическая медь.
Конечно, от отдельных экспериментов до систематического получения и использования меди путь был долгим и непрямым. Так или иначе, в археологическом материале Ближнего Востока, Малой Азии и Балкан признаки существования металлургического производства – печи, шлаки, значительное количество металлических предметов – появляются в 5-м тысячелетии до н. э. (в отдельных случаях, например в малоазийском Чатал-Хююке, возможно, даже в конце 6-го тысячелетия). На рубеже 5-го и 4-го тысячелетий до н. э. медь завоевывает Поволжье. Свидетельства тому были обнаружены в 1977–1979 годах при раскопках могильника у села Старая Яблонка, в 10 км от городка Хвалынска Саратовской области. Раскопки были осуществлены самарскими археологами под руководством И. Б. Васильева, С. А. Агапова и В. И. Пестриковой. За открытием I Хвалынского могильника последовало обнаружение и изучение других памятников этой же археологической культуры, получившей наименование хвалынской.
В этих местах Волга течет широко и спокойно в обрамлении невысоких всхолмленных берегов. В иной год отступает, в иной наступает, затопляя прибрежную полосу шириной в несколько метров. Кругом – поля да степь с перелесками. Шесть тысяч лет назад (именно таковы наиболее ранние радиоуглеродные даты Хвалынского могильника), во времена климатического оптимума, зимы здесь были менее морозные и более снежные, чем в наше время; летнее тепло держалось дольше. Широколиственные рощи в низинах давали благословенную тень; степные травы, более разнообразные, густые и сочные, чем сейчас, питали стада скота и табуны диких лошадей – тарпанов. Благодаря этому и людям жилось неплохо. Занимаясь преимущественно пастушеским скотоводством, они, по-видимому, не строили основательных и долговременных жилищ; их поселения-стоянки располагались близ водопоев, по берегам рек и речных стариц. Обустройству могил они уделяли не меньше внимания, чем удобству живых людей.
Рассказывает руководитель раскопок:
«Могильники хвалынской культуры располагались на небольших естественных всхолмлениях надпойменной террасы р. Волги и ее притоков… В I Хвалынском могильнике захоронения располагались достаточно компактной группой на площади около 30 × 26 м. Погребения I Хвалынского могильника условно делятся на четыре группы: одиночные (45 костяков); одноярусные погребения от 2 до 5 костяков в каждом (18 захоронений); многоярусные погребения до 5 костяков, располагавшихся в 2–3 яруса (16 захоронений) и, наконец, один ряд из 7 погребенных, захоронение которых совершалось одно за другим… Над погребениями зафиксировано 12 каменных закладок различных типов: сплошные круговые из крупных камней, состоящие из нескольких крупных камней, расположенных вдоль костяка, или символически – из одного камня. В одном крупном камне, расположенном в закладке над погребенным, на подсыпке из охры, предполагается примитивная стела, схематично изображающая голову человека… Преобладающее положение погребенных – скорченное на спине, ноги согнуты в коленях и первоначально были поставлены коленями вверх… Основное положение рук – полусогнутое в локтях, кисти положены на таз… Ориентировка погребенных: головой на северо-восток и север, реже северо-запад и восток… Степень окраски различна: от очень слабо окрашенных до густо засыпанных красной охрой»[60].
В 158 погребениях I Хвалынского могильника был обнаружен богатый сопроводительный инвентарь: каменные ножи, тесла, топоры, наконечники дротиков, костяные крючки и гарпуны, бусы, пронизи, подвески, браслеты из камня, кости, раковины. И пожалуй, самое примечательное: в довольно большом количестве украшения из меди – кольца, спирали, подвески, орнаментированные бляшки. Медных орудий не обнаружено, но это не значит, что их не было. Трасологические исследования (то есть изучение деятельности человека по следам на древних орудиях) каменных изделий из археологических материалов Поволжья того времени показывают, что некоторые предметы изготовлены при помощи медных орудий. В погребения медные орудия не помещали по соображениям ритуального, а возможно, и практического характера: слишком дорога и ценна была медь в Поволжье, лишенном рудных месторождений.
По мнению исследователей, источником металла могли быть месторождения в районе нынешнего Донбасса, но в значительных количествах медь доставлялась сюда в виде готовых изделий или слитков с Балкан и Карпат, где к этому времени уже существовали крупные центры металлургического производства. Процесс этот осуществлялся в виде многоэтапного обмена через Северное Причерноморье и Приазовье, где жили носители археологических культур энеолита: трипольской, среднестоговской и новоданиловской. Что могли предложить им хвалынцы в обмен на вожделенную медь? Продукцию скотоводства или, может быть, даже коневодства?
Комментируют специалисты:
«Определения костей животных из хвалынских памятников, произведенные А. Г. Петренко, показывают, что население занималось в основном скотоводством и разведением лошадей, крупного и мелкого рогатого скота… Подсобную роль в хозяйстве играла охота, рыболовство и собирательство… Следует отметить значительное увеличение численности и определенную консолидацию населения хвалынской культуры. Она выглядит достаточно монолитной на всей территории ее распространения от Каспийского моря на юге до лесостепных районов на севере. Наблюдается взаимодействие населения хвалынской культуры с западными, северными и восточными энеолитическими племенами Восточной Европы, о чем свидетельствуют находки собственно хвалынской керамики на синхронных инокультурных памятниках (Саузовские стоянки на реке Белой в Башкирии, Раздорская на нижнем Дону) или керамики, близкой по облику хвалынской (памятники русско-азибейского типа в Прикамье, Имеркские стоянки в Мордовии, Кашкар-Ата и другие в Восточном Закаспии)»[61].
Успехи носителей хвалынской культуры в скотоводстве сомнений не вызывают, но что касается разведения лошадей, то этот вывод остается спорным. Кости лошадей встречаются в материалах хвалынской культуры в большом количестве, но с уверенностью определить, принадлежат ли они одомашненным, полудиким или диким животным, вряд ли возможно. Нет и предметов, которые можно однозначно интерпретировать как элементы упряжи. Несомненно, работа по одомашнению лошади носителями хвалынской культуры велась, но до какой стадии была ими доведена – сказать трудно.
А вот широкое территориальное распространение этой культуры, от Дона до Белой и от Прикамья до Мангышлака, – факт весьма примечательный. Поддержание единства материальной и духовной культуры невозможно без развития коммуникаций и усложнения социальной структуры общества. Хранители традиций обретают особый статус, который остается за ними и после смерти. Их погребения все заметнее выделяются из массы остальных двумя признаками: наличием символов власти и увеличением трудозатрат на создание погребального сооружения.
В нескольких погребениях хвалынской культуры обнаружены красивые изделия из камня, которые интерпретируются как навершия скипетров. Аналогичные предметы присутствуют в погребениях трипольской культуры между Днепром и Дунаем. Вполне резонным выглядит предположение, что эти скипетры являлись символами особого – властного – статуса их носителей.
Не менее интересно и другое. Над некоторыми погребениями хвалынской культуры появляются каменные выкладки и земляная насыпь. По мнению исследователей, тенденция развития надмогильного сооружения приводит на поздних этапах существования культуры к появлению подкурганных погребений. Искусственный холм – курган – становится видимым знаком престижного погребения.