Впервые я побывала в Колтушах совсем недавно. Несколько раз проезжала – когда ехала во Всеволожск в Музей кошки. Да, да, есть такой замечательный Музей, в котором чего только нет. И всё о кошках. Но не будем отвлекаться.

В Интернете написано, что Ко́лтуши (фин. Keltto) – деревня во Всеволожском районе Ленинградской области, административный центр Колтушского сельского поселения. Расположена на Колтушском шоссе. В окрестностях деревни имеются реликтовые озера (озеро Колтушское).

Колтуши намного старше Петербурга и впервые упоминаются в «Переписной окладной книге Водской пятины» аж в 1500 году. Побывали Колтуши под шведами, но в результате Северной войны вернулись в состав России. В 1727 году селение Келтис называют – Колтыши, а позднее переименовывают в Зелёную мызу. В 1732 году Зелёную мызу с 36 деревнями императрица Анна Иоанновна пожаловала графу Павлу Ивановичу Ягужинскому, человеку в русской истории небезызвестному.

Он родился в 1683 году в Польше, откуда отец его, крещёный еврей Иоанн, приглашённый в Москву на должность органиста лютеранской кирки, выехал в 1687 году вместе с супругой и детьми.

Павел Ягужинский

Красивый мальчик Павел был взят в пажи начальником артиллерии и первым Андреевским кавалером Феодором Алексеевичем Головиным. Получив начальное образование, в том же пажеском звании направлен ко двору государя.

В 18 лет Павел Ягужинский зачислен в гвардию, в будущий Преображенский полк. Здесь он дослужился до офицерского чина и вскоре попал в число царских денщиков.

Что такое царский денщик в петровские времена? Это доверенное лицо государя. Он исполняет тайные поручения царя и в России, и в Европе. Царь нетерпелив – всё надо делать быстро, с умом, уметь и государю угодить, и врагов себе не нажить. Видимо, во всём этом Павел Ягужинский преуспел, потому что карьера его оказалась блистательной. Царь даже лично сосватал ему богатейшую невесту – Анну Хитрово. Ягужинский был с Петром в военных походах, исполнял дипломатические поручения. Царь считал Ягужинского не только преданным ему человеком, но и оставался высокого мнения о его честности. Недаром в январе 1722 года назначил Ягужинского генерал-прокурором

Сената. Генерал-прокурор наблюдал за правильным, безотложным и законным производством дел, за справедливостью их решения. Павел Ягужинский был как бы связующим звеном между царём и Сенатом. Недаром Петр называл его «Око Государево» и говорил: то, что видит Ягужинский, это как бы видит сам царь.

Исторический анекдот о Ягужинском и Петре I

«Государь, заседая однажды в Сенате и слушая дела о различных воровствах, в гневе своем клялся пресечь оные и тотчас сказал тогдашнему генерал-прокурору Павлу Ивановичу Ягужинскому: “Сейчас напиши от моего имени указ во все государство такого содержания: что если кто и на столько украдет, что можно купить веревку, тот, без дальнейшего следствия, повешен будет”. Генерал-прокурор, выслушав строгое повеление, отвечал монарху: “Подумайте, Ваше Величество, какие следствия будет иметь такой указ? Неужели, Государь, ты хочешь остаться императором один, без служителей и подданных? Все мы воруем, с тем только различием, что один более и приметнее, нежели другой”. Государь, погруженный в свои мысли, услышав такой ответ, рассмеялся и замолчал».

Не знаю, что тут особенно смешного, лучше бы Пётр не смеялся, а начал борьбу с коррупцией пораньше. Тогда бы мы, может быть, не имели того, что творится сейчас.

* * *

Павел Ягужинский прожил долгую жизнь, после смерти Петра был и в милости, и в опале, даже в недолгой ссылке, ссорился с Меншиковым и Остерманом. Имение Колтуши получил по указу Анны Иоанновны, которой помог взойти на престол, но владел Колтушами только несколько лет. Успел построить деревянную церковь во имя Свв. апостолов Петра и Павла и скончался в апреле 1736 года. Его с подобающими почестями погребли в Александро-Невской лавре, надгробная медная доска сохранилась в Благовещенской усыпальнице, но месту захоронения «при левом клиросе» не соответствует.

Мыза перешла по наследству сыну Сергею Павловичу Ягужинскому, а затем за долги отошла в казну.

В 1770 году Зеленая мыза Екатериной II пожалована князю Потёмкину и переименована в село Петропавловское. Потёмкин мызу особенно не жаловал. При нём здесь существовала небольшая усадьба хозяйственного назначения. После смерти Потёмкина наследники продали Колтуши Николаю Николаевичу Чоглокову.

Фамилия Чоглоковых часто встречается в «Записках» Екатерины II. Дело в том, что отцу Николая Николаевича, Николаю Наумовичу Чоглокову, и его супруге императрица Елизавета Петровна поручила надзор за великой княгиней Екатериной Алексеевной, будущей Екатериной Великой. Екатерина Чоглоковых ненавидела, они шпионили за ней, стесняли её свободу. О Чоглоковой она писала, что та «была до крайности проста, злого сердца, капризна и очень корыстолюбива». Так что в царствие Екатерины ни старшие Чоглоковы, ни их наследники особой карьеры не сделали. А вот внук Николая Наумовича – Павел Чоглоков занял в истории достойное место. Он прославился храбростью в войне с Наполеоном, и его портрет помещен в Военной галерее Зимнего дворца. Был он и хорошим хозяином, основал новые деревеньки, в том числе Янино, начал строительство каменной церкви вместо деревянной, но до окончания строительства не дожил. Церковь закончили только в 1839 году. В 1930-х годах её, как водится, закрыли, а в 1964 году взорвали.

Последним владельцем мызы перед революцией стал гофмейстер Императорского двора Сергей Аркадьевич де Каррьер – потомок французских эмигрантов, хозяин умелый и рачительный. Он завел лесопильный завод в мызе Рябово, ему принадлежала идея строительства железнодорожной линии от станции Охта до Колтушей (проект не реализован).

Колтушская волость образована в начале 1918 года и упразднена в конце 1922-го, а её территория вошла в состав Ленинской волости с центром в посёлке Всеволожском.

По данным губернской переписи 1920 года, в Колтушской волости более 80 % населения составляли финны. Был даже организован Колтушский финский национальный сельсовет, но весной 1939 года его ликвидировали.

Ну, а с 1926 года в истории Колтушей открылась новая страница: здесь создана биостанция Института экспериментальной медицины под руководством Ивана Петровича Павлова. Первоначально она помещалась в здании бывшего имения де Каррьера, но в 1929 году началось строительство научного городка – научного села Павлово. В 1932 году строительство закончили, и в начале 1933 года уже проводились исследовательские работы. В 1939 создан Институт сравнительной физиологии высшей нервной деятельности, позже вошедший в Институт физиологии им. И. П. Павлова.

Чтобы въехать в село Павлово, где расположены парк и здания института, надо обогнуть мощный торговый комплекс на берегу Колтушского озера и немного подняться в гору. Берег озера благоустроен для отдыха, правда, на мой вкус, слишком много камня и плитки. Местные жители даже называют стену, отгораживающую озеро от шоссе, «кремлевской» (такой новодел с претензиями). Есть даже часы типа «Литтл Биг Бен». Немножко забавный комплекс. Как говорится, «сделанный с усердием».

В сентябре 2008 года на набережной Колтушского озера открыли памятный знак (арх. и ск. А. П. Зайцев). Монумент выполнен из карельского гранита, его стороны украшены бронзовыми барельефами. На них изображены герб Колтушской волости, портреты двух знаменитых жителей Колтушей – академика Ивана Петровича Павлова и владельца поместья Колтуши, героя войны 1812 года генерал-лейтенанта Павла Николаевича Чоглокова. Четвертую сторону украшает барельеф памяти воинов Великой Отечественной войны.

А напротив универмага в центре Колтушей – два пилона, обозначающие въезд на территорию Института физиологии имени Павлова. До начала 60-х годов XX века аллея в институт начиналась не от универмага, а от церкви Свв. апостолов Петра и Павла. Но мы уже говорили, что церковь в 1964 г. взорвали.

Иван Петрович Павлов был личностью противоречивой и интересной. Родился в семье священника, даже учился в семинарии, но решительно порвал с духовной карьерой и решил стать учёным-биологом. Хотя оставался до конца жизни глубоко верующим человеком. Революцию воспринял довольно настороженно. Новое правительство относилось к нему хорошо, поддерживало его научные начинания, но Иван Петрович на окружающее глаза не закрывал и открыто высказывал своё мнение даже публично. Так, на выступлении в 1-м Медицинском институте в Ленинграде по случаю 100-летия со дня рождения И. М. Сеченова он заявил: «Мы живем в обществе, где государство – всё, а человек – ничто, а такое общество не имеет будущего, несмотря ни на какие Волховстрои и Днепрогэсы». Существует мнение, что именно Павлов стал прообразом профессора Филиппа Филипповича Преображенского, героя повести Булгакова «Собачье сердце».

Здание Старой лаборатории

Итак, научное село Павлово. Известно, что Иван Петрович долгое время жил и работал в Германии, может быть, поэтому старые здания научного городка напоминают по духу что-то старонемецкое. Хорошо сохранились два лабораторных здания, так называемые Новая и Старая лаборатории. Другие дома, построенные как коттеджи на две семьи, сначала стали коммуналками, а сейчас просто медленно разрушаются.

Здание Старой лаборатории

Старая лаборатория – каменное белое здание. Над крыльцом – башня, на башне девиз: «Наблюдательность и наблюдательность». Здесь, кстати, снимались некоторые эпизоды фильма Александра Сокурова «Солнце». Из Старой лаборатории сделали императорский дворец и даже разбили вокруг японский сад, поскольку действие сокуровского фильма происходит в Японии. Следов сада, к сожалению, не видно.

В здании Старой лаборатории во втором этаже в 1933–1936 годах находилась квартира И. П. Павлова, где он жил с семьей в летние месяцы. После смерти учёного его семья переехала в отдельный коттедж – Дом Павлова, как его стали называть. В 1998 году дирекция Института физиологии передала весь второй этаж Старой лаборатории музею И. П. Павлова.

Дом Павлова сохранился, но находится в очень плохом состоянии, так же как и остальные коттеджи.

Бюст Грегора Менделя

Здания Института окружает старый и довольно заросший парк. Перед Старой лабораторией стоят бюсты – Р. Декарта, Г. Менделя и И. Сеченова. Этих ученых очень уважал Павлов и сам заказал скульптору И. Ф. Безпалову их бюсты. Четвёртый бюст – самого Ивана Петровича – сделан тем же Безпаловым после смерти учёного. А чуть подальше в кустах прячется бюст без таблички – это Дарвин. Дарвина сделали уже при Л. А. Орбели, ставшем директором института после Павлова. В конце 1940-х годов и генетику, и её духовного отца Менделя заклеймили позором. Тогда бюст Менделя тихонько сняли и заменили Павловым, а Павлова – Дарвином. Голову Менделя припрятал завхоз, подумав, что она может ещё пригодиться. И не ошибся. Генетика перестала быть «продажной девкой империализма», и опять произошла рокировка. Мендель встал на место Дарвина, а Дарвин отправился в кусты (совершенно незаслуженно, я думаю).

Памятник И. П. Павлову

В парке стоит и памятник Ивану Петровичу Павлову в полный рост, у ног его сидит собака (авторы памятника – ск. В. В. Лишев, арх. В. И. Яковлев, 1952 г.).

Петербургская поэтесса Галина Гампер написала стихотворение о поездке в Колтуши и как раз об этом памятнике и бюстах на аллее. Правда, Павловых в парке всё же только два – бюст и памятник. Кто показался поэтессе третьим Павловым? Дарвин? Загадка.

Из достопримечательностей села Павлово можно вспомнить ещё и обезьянник. Не тот, который в отделении полиции, а тот, где содержатся подопытные обезьяны. Летом они живут в открытом вольере.

В научном селе Павлово только одна улица. Она названа в честь академика К. М. Быкова, ставшего директором института в 1950 году. На знаменитой совместной сессии Академии наук и Академии медицинских наук в 1950 году он – один из основных выступающих. Как известно, разговор на сессии шел о «влиянии Запада» (естественно, тлетворном) на советскую физиологию. Если помните, были такие «враги народа» – «морганисты-вейсманисты». Тогда-то ученик Павлова Леон Орбели и перестал быть директором института.

Времена изменились, генетика реабилитирована, а улица Быкова осталась.

Ну, и ещё один памятник, появившийся не так давно. По легенде, которая, может быть, легендой не является, финская молочница Катри Пелтонен снабжала своей продукцией Ивана Петровича (который всем напиткам предпочитал молоко), его сотрудников и даже собак павловского вивария. В знак благодарности молочнице перед домом Павлова в Колтушах установлен камень с бронзовым барельефом, где она изображена с кувшином и собаками. Но, как у нас принято, в одну прекрасную ночь его украли. Теперь изготовили копию и вешают барельеф на постамент только по праздникам или во время международных конференций. И только днём.

У Колтушей красивый герб. «В лазоревом поле с золотой выгнутой оконечностью наподобие волны с одним видимым гребнем – золотой повышенный орёл, обращённый прямо и обернувшийся вправо, сопровождаемый по сторонам двумя восьмиконечными звездами – правой золотой и левой серебряной. В оконечности – лазоревое озеро, обременённое серебряным цветком озёрной лилии»[67].

Герб Колтушей

Что это значит?

Серебряная лилия и золотая выгнутая оконечность наподобие волны «с одним видимым гребнем» – это и символ Колтушского озера, и символ холмов Колтушской возвышенности.

Орёл – фигура с родового герба дворянского рода Чоглоковых.

Две звезды в гербе олицетворяют два крупных института – Институт физиологии (золотая звезда) и Воейковскую геофизическую обсерваторию (серебряная).

Лазоревый цвет символизирует знания, науку истину, честность, верность, безупречность. Кроме того, лазурь – символ красоты, мягкости, величия и символ воды, что опять-таки отсылает нас к Колтушскому озеру.

Серебро – благородный металл, олицетворяющий чистоту помыслов, правдивость, невинность, благородство, откровенность, непорочность, надежду.

И, наконец, золото – могущество, сила, постоянство, знатность, справедливость, верность. Это и олицетворение местной топонимики. Keltainen по-фински – «жёлтый».

Номер герба Колтушей в Геральдическом регистре Российской Федерации – 3253.