Весной 1918 года мужики Пушкарки[38] вышли в поле, чтобы распределить земли, принадлежащие помещикам Орловым, Пушечниковым и мещанам Ураловым. Сколько было нового и интересного в этом явлении. Все готовились, как к какому-то торжеству, заготавливались колышки со своими пометками, чтобы остолбить свой загон. Заготовил и отец колышки. Распределение земли происходило путём жеребьёвки: на клочках бумаги были написаны фамилии, и эти бумажки скатывались в трубочки и складывались в шапку, тащил же этот жребий самый почётный и самый честный в деревне человек. Получив первый надел земли, многие выходили в поле всей семьёй на поглядение своего участка, обходили его по периметру, рассматривая его со всех сторон.

Старший брат Иван по окончании гимназии в 1916 году поступил в Тимирязевскую сельскохозяйственную академию[39] в Москве, проучился там до весны 1918 года и приехал домой. Тут же был привлечён военкомом к общественной работе по народному образованию. В Цыгановке и Зубарёвке учительствовали дочери помещика и генерала Гололобова, в Селивановке – бывший царский офицер Князев и Уралов, на Ниженке – Логачёв, это товарищ брата. У нас на Логачёвке начали учительствовать бывший псаломщик Вертоградский и жена священника Тебенькова. Все эти люди работали с полной ответственностью и отдачей своих сил. Под школы использовались дома помещиков и зажиточных крестьян. Особая активность и самодеятельность развилась при строительстве народного театра. У помещика Селиванова был каретный сарай – кирпичное здание, оно почти полностью сохранилось, 35 на 15 метров, вот в этом каретном сарае был и отстроен народный театр, он вмещал 300 человек. Сценическая обстановка: мебель, музыкальные инструменты и весь необходимый инвентарь, – всё было взято у помещиков, за что брат чуть не поплатился жизнью при приходе белых. Особенно в этом вопросе злобствовала помещица Нелюбова. Ивану пришлось даже её немного облагоразумить. Мы узнали об этом спустя некоторое время после прихода белых. В один из дней к нам приехал помещик Нелюбов, вызвал отца и вёл с ним такой разговор, что однажды поздно вечером к ним заявился Иван, попросил всех выйти из комнаты, кроме его жены. Через 5–7 минут хлопнула входная дверь, это значит, Иван ушёл, и, когда они вошли в комнату, на полу лежала без сознания помещица, жена Нелюбова; когда её привели в чувство, она рассказала, что Иван, угрожая ей револьвером, сказал, что если ещё поступит белым хотя бы один донос на него, то он перестреляет всю их семью, вот после чего жена и лишилась сознания и после этого сильно болела. Помещик просил передать: “Скажите Ивану Ивановичу, что мы против него совершенно ничего не имеем”.

Однажды дежуривший милиционер, услышавший слово “антракт”, но не зная его значения, решил использовать в своём служебном назначении. Действительно, во время антракта он встал на скамью и объявил: “Товарищи, кто будет во время антракта разговаривать, шуметь, того оштрафую на три рубля”, – и зрители притихли и стали бесшумно выходить в парк.

Весной 1919 года закончился надел землёй. Норма надела на душу населения у нас была 1,43 десятины, таким образом, мы получили без малого 13 десятин земли.

В первых числах июля месяца 1919 года появились первые отряды беляков.