Хочется написать, что Галина Борисовна родилась на следующий день после ареста отца. Бориса Владимировича арестовали накануне её восьмого дня рождения – 18 февраля 1938 года, Гале было без одного дня семь. Много лет спустя её двоюродная сестра Ксана Рунич вспоминала, что Галя постоянно твердила: “Папочка обязательно вернётся”.

Трудно рассуждать о людях, о которых осталось много свидетельств и воспоминаний. Трудно рассуждать о людях, которых помнят живые. Можно, конечно, всех опросить, составить портрет комплиментарный или, напротив, как говорится, беспристрастный. Но хочется составить портрет неожиданный. Хочется порыться в уликах и выбрать ракурс. А какие у нас улики? Фотографии. Плюс несколько официальных писем, личные записи, подростковые рисунки. Карандашный автопортрет, акварельное изображение одинокой сосны с глазом в углу листа, ещё один карандашный портрет, на этот раз военного с выразительными глазами и таинственной подписью “Весьма и весьма неудачно, но рвать почему-то не хочется” и акварель “Дом Паулюса” со знаменитым сталинградским универмагом, в котором располагался последний штаб фельдмаршала.

Сохранились три школьные похвальные грамоты за отличную учёбу и примерное поведение, грамоты были вручены маленькой Галине Борисовне в 1942, 1943 и 1945 годах. Первые две – в школе села Дмитриевское Ильинского района Молотовской (Пермской) области – два года Галя провела в эвакуации. В старших классах её награждали уже не за примерное поведение, а за прыжки в высоту и лыжные достижения.

Галина Борисовна Вавресюк

Фотографий сохранилось немало, в основном чёрно-белые. Красивая женщина, волосы тёмные, но не брюнетка. В возрасте красилась. Пожилая Галина Борисовна запечатлена на цветную плёнку с волосами цвета хны. Профиль очень похож на отцовский. В таких случаях говорят “вылитый отец”. Галина Борисовна часто позирует. Не у каждой женщины в альбоме столько подобных карточек. Позирует в студии, опершись на берёзу, облокотившись на спинку дивана, запрокинув голову, подперев голову, с веслом, с водными лыжами, на беговых лыжах, на горных, европейские города, европейские пейзажи, элегантные импортные наряды, леопардовое пальто, щегольские чёрные перчатки. Галина Борисовна не стеснялась позировать в купальнике, на пляже, в воде, в воде без купальника. Не стеснялась хохотать. Нередко на фото Галина Борисовна с двумя мужчинами. Она смотрит на одного, второй смотрит на неё. Взгляды содержательные. На другой фотографии она смотрит на того, который смотрел на неё на предыдущей, роль третьего выполняет кто-то новый. Некоторые фото зафиксировали небольшой изъян: правый глаз Галины Борисовны косил. Возможно, от волнения. На одной фотографии позади Галины Борисовны к стене приколот её же фотографический портрет. Невольно возникшее концептуальное произведение искусства – портрет Галины Борисовны на фоне портрета Галины Борисовны. Она осознаёт свою привлекательность, знает свои выгодные ракурсы, ведёт активный образ жизни. Внуку Мите казалось, что даже чересчур активный. Второму мужу, Евгению Ивановичу Белене, видимо, тоже так казалось.

Галина Вавресюк на соревнованиях

Если первый муж Галины Борисовны, Валентин Фёдорович Терехов, сохранился в семейном архиве по большей части в виде фотоизображений, то второй, Евгений Иванович Беленя, предстаёт перед нами почти исключительно благодаря лирическим письмам и запискам Галины Борисовны, которые она писала ему и после его смерти тоже. В день его шестидесятилетнего юбилея Галина Борисовна пишет очень старательным почерком двухстраничное письмо. В начале эпиграф:

“Да святится имя Твоё! Присно и во веки веков”.

Не каждый мужчина удостаивается такого.

Галина Борисовна Терехова (Вавресюк) с первым мужем Валентином Фёдоровичем Тереховым

Вспоминаю Ваши слова, что Вам всегда везло. Мне повезло соприкоснуться с Вашим везением. Если моей персоне в этот день в Ваших мыслях уделено хотя бы мгновение (я упрямо лелею эту свою надежду) – мне повезло. Наше счастье! Каким оно было? Весьма обыденным в своей повседневности и противоестественности. Но повседневность эта была наполнена нежностью. Ярким, небывало ёмким чувством! Чувством, которое я могу приравнять только к святости. Святость во грехе! Наше счастье я рассматриваю как нечто недостижимое для кого-нибудь ещё. Вероятно, это только кажется мне. Представляю Вам возможность в этом разобраться, сегодня юбиляр – Вы. А может, это уже не заслуживает Вашего внимания. Время приносит мне исцеление. Иногда я мысленно разговариваю с Вами, иногда посылаю Вам смешные письма. Это помогает мне не страдать, как в первые дни. Мы должны были расстаться, чтобы хоть один из нас смог начать новую жизнь. Один – со всем желанием, другой – по принуждению. С каждым днём нас будет разделять всё большее расстояние, преодолевать это расстояние-расставание будет всё легче. Больше я ничего не прибавлю, потому что боюсь стать печальной, а значит, злой, потому что не решаюсь признаться в тех сумасшедших мечтах, которые неизбежны, когда любишь, когда любовь огромна, а нежность беспредельна. Я целую Вас нежно-нежно тихим детским поцелуем и чувствую себя маленьким, по-собачьи преданным существом, которое было бы счастливо от того, если бы Ваша добрейшая из рук погладила его по голове. Давайте сегодня радоваться! Будьте счастливы Вы, самый лучший человек из живущих в мире!

Вместо подписи:

“Так говорю я – Лебедь Белая твоя”.

Белой Лебедью подписана и сохранившаяся новогодняя открытка. В строчках весьма замысловатого поздравления фигурирует “сосед по пропасти” и обещание оказывать содействие в осуществлении всех желаний.

Вспоминаются письма деда Галины Борисовны Михаила Павловича Никитина к Анфисе, налицо семейная склонность к страстям в письменной форме. Обращением к литературным образам Галина Борисовна похожа и на Анфису: если Анфиса упомянула “Даму с собачкой”, то строчка “я боюсь стать печальной, а значит, злой” отсылает к знаменитым словам романа, опубликованного за три года до этого и ставшего невероятно популярным. “Я стала ведьмой от горя и бедствий, поразивших меня”, – говорит булгаковская Маргарита.

Сохранились дневниковые записи Галины Борисовны – своеобразный итог почти двадцатилетней совместной жизни с Евгением Ивановичем. Бо́льшая часть записей касается домов отдыха, санаториев и турбаз, где Галине Борисовне довелось побывать одной, с друзьями или с Евгением Ивановичем; взглянем на фрагменты этих записей.

1973 год. Зима, март, Цехкадзор. Мы с Женей ещё не зарегистрировались, но поселились в одном номере. Женя казался мне старым, было ему 59 лет, почти столько, сколько мне сейчас.

* * *

4 апреля мы зарегистрировались. Юбилей Жени отмечали в “Метрополе” 6.04.1973 года. Я сшила в “люксе” на Котельничей[18] чёрное бархатное платье. Соболев Юрий Всеволодович красивым баритоном пел: “Нас на бабу променял…”

* * *

1974 год. Зима. Женя поехал в санаторий “Михайловское”, я – в УССР на лыжах. Обиделся немного, что я поехала без него. Мы с Ниной Скобевой попали в двухкомнатный номер с Наташкой и [имя неразборчиво], к которым по ночам лазили Волков и Максимов. Их шум мешал спать. Женя говорит, что мы их ругаем из зависти. Мы с Женей решили не расставаться.

* * *

25.04.1975 года Женя получил звание заслуженного деятеля науки и техники РСФСР.

* * *

1976 год. Зима. Дом отдыха Госплана “Вороново”, ходили на танцы, Женя стоял и слегка шевелил руками, а мы крутились вокруг. Я в длинной чёрной финской юбке и чёрной с красным блузе. Казалась себе элегантной.

* * *

В 1977 году Женя купил машину (жёлтую или золотистая охра) ВАЗ-21011, перегоняли с Володей Машаровым из Тольятти.

* * *

1982 год. Эстония, Женя купил мне эстонских конфет и плитку полусладкого эстонского шоколада в красивой обёртке. В переднее стекло влетел маленький камушек, и оно дало трещину. Женю за Псковом остановил сотрудник ГАИ за превышение скорости, но сжалился и отпустил.

Дали на двоих четырёхместный домик. Женя доволен, что спит на кровати и с простынями. А мне палатка милее. Ездили на экскурсию Тарту – Отепя. В тени +30 градусов. Экскурсовод как стреканул в гору, и догнать нельзя. Бедный Женечка!

Осень. У Жени первый инфаркт.

Галина Вавресюк (Терехова) и Евгений Беленя

* * *

1987 год. Лето. Много магнитных бурь. 13.07. Умерла мама.

* * *

8.12.1987 года инфаркт миокарда, третий инфаркт, с 23.02 – инвалидность. Состояние тяжёлое. Стал путать слова.

* * *

1989 год. Осень. Операция 03.11, смерть Жени 09.11.

Сопоставляя даты из первой записи с письмом от Белой Лебеди, можно предположить, что в Цахкадзоре (Цехкадзоре, как пишет Галина Борисовна) между влюблёнными произошёл разлад, вскоре обернувшийся бракосочетанием. 25 января 1990 года Галина Борисовна делает последнюю запись в своём отчётном дневнике. Это, собственно, письмо Евгению Ивановичу.

Здравствуй, мой родной, мой любимый Женечка. Я вернулась с города Гудаури в наш дом, а тебя в нём нет и никогда уже не будет.

Первый абзац посвящён горьким воспоминаниям и размышлениям, во втором Галина Борисовна обращается к излюбленной теме: “Вот поехала с Китевой на Кавказ кататься на горных лыжах”. Далее снова воспоминания, размышления, что недостаточно Евгения Ивановича берегла, процитированы его же слова: “Я не знаю, какая из жён меня угробила”. Видимо, покойному, ценившему покой и комфорт, попадались сплошь активные женщины. Галина Борисовна пишет, что грех было не воспользоваться возможностью съездить на курорт, кто знает, что ждёт впереди. В этих строчках она как бы ищет оправдание себе и тому, что быстро сменила траур на горные спуски. Вспоминает поездку в Грузию с Евгением Ивановичем, как его обхаживали, без него не то. В конце письма примета времени: “Обстановка в городе и в целом по Грузии неспокойная, недоброжелательная, мечтают о независимости”.

Сохранилась программка Московской консерватории сезона 1981–1982 годов. На сцене Государственный академический симфонический оркестр СССР. Дирижёр – Пааво Берглунд, главный дирижёр Хельсинкской филармонии, Финляндия, солист – народный артист СССР, лауреат Ленинской премии, Герой Социалистического Труда Эмиль Гилельс. В первом отделении исполнили Сибелиуса, во втором – Сен-Санса и Дебюсси.

Прямо на программке, между отпечатанными именами и регалиями музыкантов, рукописные строчки – это переписка Галины Борисовны с дочерью Татьяной. Видимо, у Галины Борисовны не нашлось под рукой другой бумаги для срочной записки в роддом и программка стала доской для обмена посланиями. Татьяна только что родила Галине Борисовне внучку.

Дорогая моя доченька! Какое это счастье – рождение человека. Всё-таки это главное наше предназначение. Не все это понимают вовремя. А ты умница! Как всё обошлось? Плачу от счастья.

Татьяна начала писать ответ под именами Берглунда и Гилельса, но места не хватило, дописала наверху.

Мамуля, привет. Всё ничего. Правда, козюля меня чуть не угробила. Девка родилась с двойной обвивкой пуповиной. Поэтому, хоть закричала и сразу, вид имела не очень уверенный. Я её толком и не рассмотрела, меня тут же увезли в операционную. Сейчас всё нормально. Завтра должны продемонстрировать дитё. Займитесь пока придумыванием имени, поскольку идей плодотворных нет. Если можно, пришли пару-тройку рублей рублями. Няни здесь не подарок.

Строчки про двойной обвив пуповиной кем-то позже зачернены и видны только при внимательном изучении скана.

Слова Галины Борисовны о предназначении содержат какую-то задумчивость, возможно, печаль. Осмелимся предположить, что в юности Галина Борисовна решила ограничиться одним ребёнком, а когда встретила Евгения Ивановича, новых детей не завела. Неизвестно, вняла ли Галина Борисовна просьбе Татьяны подумать над именем для новорождённой, но назвали крошку, как и второго мужа Галины Борисовны, Евгенией.

Среди множества фотоизображений Галины Борисовны выделим три чёрно-белые карточки. На первой кружевная салфетка уголком свисает со стола, на салфетке выложен голый младенец с выразительным личиком, позади листва. Мизансцена наталкивает на ветхозаветную мысль: младенцу уготовано стать жертвенным блюдом на пикнике. На обороте подпись: “Как смешно смотреть на это фото сейчас, по прошествии шестнадцати лет. Лежит какое-то создание с высунутым языком и широко открытыми на всё глазами. Даже не верится, что когда-то была такою”. Вторая фотография запечатлела Галину Борисовну девочкой-подростком, она сидит, улыбаясь, упёршись руками в расставленные колени на лавочке под шляпкой садово-паркового декоративного мухомора. Подпись: “Всё получилось хорошо, кроме меня. Измайловский парк”.

На третьей карточке – 8 “Б” класс, это фотография от 23 января 1947 года. С ареста отца прошло девять лет и пять дней. Ученицы (в послевоенном СССР школы делились на мужские и женские) в свободной одежде, форму ещё не ввели. Галя в первом ряду в тёмной юбке и светлом свитере. Она самая интересная девушка среди двадцати пяти одноклассниц. По крайней мере, так решил фотограф, он поставил её в центр первого ряда. Возможно, Галя специально надела броский свитер, чтобы выделяться, возможно, у неё не было другой одежды. Волосы заплетены в косы, руки опущены вдоль тела и напряжены, мизинец и безымянный палец левой руки поджаты, ноготь указательного пальца правой руки вонзился в большой. Галя смотрит прямо на нас, на её лице выражение… И тут мы понимаем, что нижняя половина лица у Гали отсутствует.

8 “Б” класс. Галя Вавресюк – в первом ряду в центре

Бросившему быстрый взгляд на фотографию может показаться, что у светлого свитера высокое горло, но это не горло, это дыра. Прямо в фотографии на месте нижней половины лица Галины Борисовны прорезана квадратная дырка, резали бритвой или ещё чем острым. Зачем? Недовольство собственной внешностью, не понравилось, как получились губы? Скептичные по отношению к себе подписи на двух предыдущих фото говорят в пользу этой версии. Очень может быть, прооперированный портрет иллюстрирует судьбу Галины Борисовны, и никакие многочисленные её последующие изображения не могут поспорить с ним в выразительности. Здесь и внимание к себе, и неприятие себя. Желание совершенствоваться даже путём резких вмешательств. Через прорезанное отверстие видны и Татры, и Карпаты, и Хибины, и Кавказ, видны байдарки с палатками, санатории с турбазами, мужчины и дети, цветы и платья, принятие себя и отторжение, мантра “папочка обязательно вернётся” и посмертное расследование его судьбы, вечный поиск отца – и вечный покой.