Боря вместе с Анаром шли по узкой траншее, огибавшей кустистый выступ. Они прошли в блиндаж. Анар был добровольцем. Прошлая командировка в Ахмате дала ему четкие представления о тактике и методах борьбы националистических батальонов ВСУ. Это был молодой парень, до тридцати. Статно сложен, брюнет с вихром густых волос. Он аккуратно зачесывал их. У него были правильные черты лица, острые скулы, прямой нос и острый подбородок. Манера его общения частенько сводилась к шуткам. Так он разряжал обстановку.

Свист минометных снарядов раздавался снаружи. Словно лавина, накатом, он разрезал тяжелый воздух на позициях.

– Опять начали, чего им неймется?

Анар поставил свой АК к стене. Боря сидел за столом. На горелке шипела белая таблетка.

– Чай будешь?

– Давай.

Кружка с обожженными боками постепенно закипала. Боря порылся в коробке из-под сухпайка.

– Чай закончился.

– Посмотри, там был кофе.

Приятный и терпкий аромат черного кофе наполнил атмосферу помещения.

– Вкуснотища, прям как дома, – сказал Боря.

– А как дома? – спросил Анар.

Стены блиндажа сотрясались с каждым ударом минометной артиллерии. С потолка сыпалась земля.

– Как дома? – Боря призадумался.

Он словно вытаскивал из своего подсознания позитивные воспоминания.

– Дом – это то место, куда хочется возвращаться изо дня в день.

Анар кивнул головой. Его взгляд стал мечтательным.

– Продолжай. Что ты помнишь?

– Я помню теплые и нежные кисти своей дочери. Помню биение ее сердца, когда она обнимала меня. Я помню ее взгляд, когда она просила дочитать сказку про ледяную принцессу. – На глазах Бори появились слезы. – Я помню всю нежность и теплоту своей семьи. Она вот здесь, – Боря указал на грудь. Повисла недолгая пауза молчания.

– Брат, так скажи, зачем ты здесь? К чему все это? Там, на гражданке, у тебя хорошая высокооплачиваемая работа, любящая семья, дом, куда ты спешишь каждый день. К чему все это? – Анар не унимался. – Мне невдомек.

Их взгляды встретились.

– Пришел, потому что так нужно. Потому что патриот своей страны. Потому что чту заповеди и подвиги своих предков. Думаешь, я бы мог спокойно оставаться в стороне? Ты что? – Голос Бори приобрел более твердые нотки. – Посмотри, что здесь творится, против кого мы воюем. Изукрашенные свастиками и орлами нацисты, наемники, предатели. Все это отродье нацелено на нашу страну. Там, за ленточкой, – все то, что мне дорого. И мой священный долг – стоять, если придется, насмерть, вот на этих самых рубежах.

– Истину говоришь, брат, – сказал Анар.

Снаружи раздался взрыв, далее последовала стрельба.

– Это еще что?! – Боря вскочил со своего места и, натянув каску, выскочил из блиндажа.

Анар последовал вслед за ним. Минометы противника продолжали работать, кучно обстреливая позицию.

– Борь, у нас 300, легкий, – боец с позывным Терех отчитался перед командиром.

– Помощь оказана?

– Так точно.

– Хорошо.

Боря взглянул на позицию противника. Там был явно какой-то переполох. Националисты готовили наступление.

– На прорыв пойдут. Анар, держи правый фланг.

– Понял тебя.

– Терех, давай за АГС, пошуми немного.

– Так точно. – Через пару минут заработала «собака». Отзвуки выстрелов повисли в воздухе. С обеих сторон продолжалась стрельба. На стороне националистов показался БМП. Задние двери отворились, наружу выползли двенадцать нациков. Вооруженные до зубов, они тут же приняли боевую позицию. В сторону «Невского» полетели дымовые гранаты. Постепенно густой непроглядный смог, стелясь и извиваясь, пополз по земле. Зашипела «Лира». На том конце был Дубай. Работает FPV-дрон, корректирует артиллерию. В сторону позиций противника заработал наш расчет. Снаряды с поразительной точностью сметали ряды противника. Нацики, пригнувшись и скрывшись в дыму, поползли в сторону окопов «Невского». Полетели гранаты. Осколками посекло нескольких бойцов добровольческой бригады. Завязался бой. Боря отстреливал рожок за рожком, поражая противника. Правый фланг был под надежной защитой Анара. В ответ из окопа в сторону националистов полетели гранаты. Звуки взрывов перемешались с криками и отчаянными воплями нациков. Поняв свое бедственное положение, они стали отходить. Штурмовики «Невского» продолжали поливать их свинцом. Дым постепенно рассеивался. На земле оставалось лежать больше десяти националистов. В этой стычке «Невский» потерял 300 троих. 200 не было.