книге «Средневековье в юбке» я довольно много писала о женском отшельничестве и том, как менялось к нему отношение со стороны официальной церкви. Вкратце – раннехристианское монашество все было отшельническим, монастыри появились позже. И женщины, отрекавшиеся от мира, чаще всего отрекались и от своего пола – они стригли волосы, надевали мужскую одежду, начинали именовать себя в мужском роде и т. д. Частично это было связано с тем, что они отрекались от своей сексуальности, а следовательно и от всех половых признаков, пытаясь стать неким бесполым существом. А частично – с тем, что женщина считалась ухудшенным вариантом мужчины, и приблизиться к Богу казалось проще, став максимально мужчиной, насколько это вообще возможно.

Однако такая трансгендерность подрывала основы патриархальной морали, и церковные деятели быстро спохватились и стали разворачивать женское монашество в сторону сохранения женственности и соответственно подчиненного мужчине положения. Появилась идея, что все монахини – невесты Христа, они обручаются с небесным женихом и даже получают от него свет истины, как обычные женщины – семя жизни от своих мужей. Эта религиозная сексуальность порождала всевозможные экзальтации, и некоторые произведения средневековых монахинь даже читать слегка неловко, такой в них явный эротизм. В наше время как-то не принято думать о Боге как о сексуальном объекте.

Однако полностью отшельничество так и не было изжито, периодически женщины (как и мужчины) принимали монашеский обет, но не уходили в монастырь, а селились где-нибудь в скиту, далеко от людей, где проводили свои дни в труде, молитвах и аскезе. Еще и нагружали себя какими-то дополнительными обременениями вроде строжайшей диеты, власяницы, постоянного недосыпа, отказа от обуви и теплой одежды и т. д. Иногда в знак смирения мужчины-отшельники начинали носить женскую одежду, а женщины в качестве отказа от своего пола – мужскую. Церковные власти смотрели на них довольно косо, но не трогали, потому что в народе эти отшельники почитались как святые. Некоторых после смерти так и причисляли к лику святых – мертвые они были для церкви уже безопасны и даже полезны.

Но не все отшельники уходили в пустыни или глухие леса, некоторые принимали отшельничество и аскезу с разрешения церковных властей и селились в келье, примыкающей к монастырю или церкви. Они также почти не общались с людьми, приносили всевозможные аскетические обеты, но соблюдали монашеские правила, не раздражая официальную церковь. Среди таких отшельников было много образованных людей, в своем уединении размышлявших на религиозно-философские темы и даже писавших книги.

А еще, хоть это и может показаться странным и даже забавным современному человеку, – у многих отшельников были слуги. Что поделать, повседневные заботы сильно отвлекают человека от медитации и поиска единения с Богом. Отшельник мог ходить во власянице и босиком, питаться лишь хлебом и водой, но все его время занимали молитвы и размышления, а презренным бытом – заботами о еде, уборке и банальном выплескивании горшка – занимался слуга.

Англия и здесь отличилась – только в этой стране среди отшельников было больше женщин, чем мужчин. Среди них были такие известные личности, как Джулиана Нориджская[107] и Кэтрин из Ледбери[108], но в целом пик отшельничества, в том числе женского, там пришелся на XIII век, и большинство уходивших от мира не принадлежали к сливкам общества.