о особенность раннесредневекового подхода к чтению была в том, что читать чаще всего и надо было именно вслух, поэтому в слитном написании слов без пробелов никто особой проблемы и не видел. В быту это обуславливалось тем, что грамотных людей было мало, поэтому что священники молитвы, что глашатаи королевские указы так и так читали – вслух. Литература (по крайней мере предназначенная для широких слоев населения, а не только для пока еще очень узкой прослойки интеллектуальной элиты) и вовсе существовала по большей части в устной традиции. Впрочем, об этом и, в частности, об аллитерационной поэзии подробнее будет сказано чуть дальше. Ну а прочитать письмо из нескольких строчек – не такая уж проблема, даже если оно написано без пробелов.

«Указанное двуединство «устно-письменного» начал в традиции древнемонашеской письменности отнюдь не было новшеством, ибо оно частично прослеживается и в античной (а также в древневосточной), и в раннехристианской литературе. Устное слово часто лежало в основе письменного произведения: развитое искусство «тахиграфии» (стенографии) позволяло «надиктовывать» сочинения… Кроме того, сами книги обычно читались вслух, воспринимаясь поэтому как живое слово. Наконец, нередко письменные произведения стилизовались под устную речь, примером чему может служить широко распространенный жанр «Диалогов». Эта связь устного и письменного рельефней и четче, чем где-либо, выступает в древнемонашеской литературе, обретая здесь часто весьма своеобразный смысл и звучание»[85].

Когда братья вкушают пищу в трапезе, всегда должно быть при этом чтение; но не всякий, кому ни случилось, может брать книгу и читать. Имеющий читать всю неделю вступает в это послушание в Воскресенье. После литургии и Причащения выступает он и просит всех помолиться, да отвратит от него Бог дух превозношения. При этом он начинает, а за ним и все повторяют следующий стих: Господи, устне мои отверзеши и уста моя возвестят хвалу Твою. Затем он принимает благословение и вступает в свое послушание – читать. За трапезой должно быть хранимо глубокое молчание, чтобы не слышно было ничьего голоса, или шептания, кроме одного читающего.

Хотя монастыри – это немного отдельная тема. В Раннем Средневековье, до появления университетов, и тем более до Каролингского Возрождения[87] высокая концентрация образованных людей была только там. Хотя бы минимальная грамотность была почти обязательным условием для поступления в монастырь, устав святого Бенедикта Нурсийского (480–547) даже требовал от кандидатов в монашество изъявлять свое желание вступить в орден письменно. Впрочем, тот же устав оговаривал, что принимаются и те, кто не умеет писать, – за них это согласие писал кто-нибудь другой, так сказать, по доверенности. Послушников, чья грамотность оставляла желать лучшего, обучали уже в монастыре, потому что святой Бенедикт считал, что все свободное от работы и молитв время монахи должны проводить именно за чтением. «Праздность – враг души, – писал он. – Потому в известное время братья должны заниматься рукоделием, в известные же опять часы – божественным чтением». Неграмотные или малограмотные монахи обязаны были три часа в день посвящать овладению чтением и письмом.

«Капитулярий[88] 789 года гласил: «Каждый кафедральный собор, каждое аббатство… должны иметь свою школу, где дети могли бы научиться чтению, Псалтири, счету, пению и письму». Епископальные школы находились под руководством каноника, кантора и учителя. Во главе монастырских школ стоял монах, – пишет Лео Мулен в книге «Повседневная жизнь средневековых монахов Западной Европы (X–XV вв.)». – В школе при аббатстве преподавали катехизис, пение, чтение, письмо, немного арифметики, а также латынь для тех, кто с рождения предназначался родителями для монастырской жизни. Будущие монахи учились читать, писать и петь, а некоторые из них – даже латинскому языку».

Первоначально монахи должны были читать у себя в кельях во время отдыха, и специально отряженные «старцы» ходили и проверяли – читают они или бездельничают. При наличии у монастыря большой библиотеки оттуда выдавались книги, которые каждый должен был прочитать и осмыслить к какой-то указанной дате (обычно книгу полагалось одолеть за время Великого поста). А во время трапезы один из братьев должен был громко читать для всех, чтобы даже во время еды мысли были заняты Священным писанием.