ложилась такая ситуация по целому комплексу причин, во многом вытекавших одна из другой.

Прежде всего надо понимать, где-то со II века в латинской, а потом и греческой письменности окончательно исчезли любые разделители слов. Пробел вообще изначально не характерен для европейской письменности, но все-таки в доклассическом и частично в классическом греческом существовали определенные знаки, разделяющие слова. В латинском письме они исчезли, и утвердилось scriptio continua – сплошное письмо, поток букв без пробелов, абзацев и знаков пунктуации. Следом так же стали писать и на греческом[84].

Поскольку меня всегда спрашивают, а как было у нас, сразу скажу – так же. Когда появилась славянская письменность, она переняла греческую традицию scriptio continua, так что в книгах и на кириллице, и на глаголице пробелов не было.

Причем продержалась у нас эта традиция гораздо дольше, чем в Западной Европе, – там первые пробелы начали появляться еще в VII–VIII веках, правда сначала не после каждого слова, а выборочно, для того, чтобы подчеркнуть ритм текста. К концу XI века традиция уже стремительно менялась практически повсеместно, и вскоре тексты без пробелов стали редкостью, появились абзацы, а первая буква абзаца нередко стала выделяться цветом и красивым рисунком. На Руси же пробелы начали отвоевывать место только с развитием книгопечатанья, и то не всегда, хотя какие-то разграничения слов или хотя бы предложений уже использовались довольно активно (например точка). Первые же книги на кириллице, где все слова были отделены друг от друга пробелами, появились только в XVII веке.

Чтобы представить себя на месте хорошо образованного человека Раннего Средневековья, попробуйте прочитать эти отрывки:

асудьиктозадревностиюлетксвободнойжизниихвражданепримиримасужденьячерпаютиззабытыхгазетвременочаковскихипокореньякрыма

бытьилинебытьвотвчемвопросдостойнольсмирятьсяподударамисудьбыильнадооказатьсопротивленье

театрлюбителивытеатртаккакялюблюеготоестьвсемисиламидушивашейсовсемэнтузиазмомсовсемисступлениемккоторомутолькоспособнапылкаямолодостьжаднаяистрастнаядовпечатленийизящного

яквампишучегожеболечтоямогуещесказатьтеперьязнаюввашейволеменяпрезреньемнаказатьновыкмоейнесчастнойдолехотькаплюжалостихранявынеоставитеменя

Я специально выбрала известные монологи, три из которых в стихах, то есть относительно легко читаются даже в таком виде – частично за счет ритма, но прежде всего за счет того, что текст знакомый, и даже если вы не помните его наизусть, мозг вытаскивает это знание из дальних закромов и достраивает, позволяя вам вникнуть в текст довольно быстро и даже без особого интеллектуального напряжения прочитать его одними глазами, не произнося вслух. Вот примерно так средневековые клирики читали Священное писание, которое они местами знали почти наизусть.

А теперь, для сравнения, попробуйте прочитать вот это:

цельюнастоящегофедеральногозаконаявляетсяобеспечениезащитыправисвободчеловекаигражданинаприобработкеегоперсональныхданныхвтомчислезащитыправнанеприкосновенностьчастнойжизниличнуюисемейнуютайну

Уже сложнее, не так ли? Думаю, это позволяет хоть немного представить, в чем для средневекового человека была разница между чтением Священного писания, которое полагалось знать как можно лучше (в идеале – наизусть) и чтением какого-нибудь нового документа. Прочитать с листа сплошной незнакомый текст без пробелов «про себя» очень сложно, ведь, по сути, его сначала надо расшифровать. Так что восхищение Блаженного Августина способностями святого Амвросия становится хорошо понятным.