азумеется, мы сейчас говорим о Высоком и Позднем Средневековье, когда грамотность достаточно широко распространилась за пределами монастырей. Так как же дело обстояло в реальности? Кто умел читать, кто – писать и кого в принципе в те времена можно было считать образованным человеком?

Если проводить аналогии с современностью, то человек с университетским образованием в Средние века – это примерно как сейчас доктор наук. Вроде бы и обычное явление, а все-таки не на каждом шагу встречается. Множество людей за всю жизнь ни с одним доктором наук даже ни разу не разговаривали, так же, как средневековые горожане с людьми, прошедшими все ступени обучения в университете и получившими степень.

Другое дело люди, окончившие начальную школу, то есть умеющие как минимум читать, писать и считать. Сохранились данные, что во Флоренции в 1338 году было около десяти тысяч школьников. Это на город со стотысячным населением. «От восьми до десяти тысяч мальчиков и девочек учатся читать, от тысячи до тысячи двухсот мальчиков в шести школах изучают счет и алгебру, – писал Джованни Виллани[71]. – Тех же, кто обучается грамматике и логике, насчитывается от пятисот пятидесяти до шестисот человек в четырех больших школах».

Учитывая, что в то время около 40 % жителей было моложе 18 лет, нетрудно подсчитать, что в школе учился каждый четвертый ребенок, то есть как минимум 25 % жителей в итоге становились грамотными. И это не считая того, что девочек в школах все-таки училось мало, большинство из них, вне зависимости от социального статуса, получали домашнее образование[72].

В Англии в тот же период, по подсчетам Йена Мортимера, в городах полноценно грамотными были около 20 % жителей. «Заседания поместных судов тщательно протоколируются, равно как и финансовые дела каждого поместья, – пишет он. – Каждый епископ ведет реестр. В каждом большом поместье на каждого богатого землевладельца работают клерки. У каждого судьи есть конторские работники, равно как у каждого шерифа, сборщика выморочного имущества и коронера. Большинство богатых купцов ведут бухгалтерию в том или ином виде. К 1400 году даже церковные старосты умеют вести баланс доходов и расходов. Все профессионалы в городе – врачи, юристы, нотариусы, хирурги и школьные учителя – умеют писать и читать, около двадцати процентов остальных ремесленников тоже грамотны. В сельской местности основную часть грамотного населения составляют поместные клерки, приходские священники и ктиторы[73]. При составлении списков фригольдеров[74], наиболее достойных доверия, часто специально указывается, грамотны ли они – и таковых находится немало».

То есть 20–25 % грамотных. Достаточно неплохие цифры, если вспомнить, что речь идет о людях, получивших школьное или равноценное ему домашнее образование. Подчеркну – они умели писать. Не только читать, а именно писать.

Современному человеку трудно понять, в чем разница. Мы-то сейчас читать и писать учимся параллельно. Но в Средние века все было по-другому. Вспомните про все те же крестики вместо подписей королевских чиновников. Неужели кто-то в здравом уме дал бы составлять и подписывать документы людям, не умеющим читать? Естественно, нет, мало ли что им там подсунут для подписи и печати.

История этого крестика сама по себе интересна. На самом деле это так называемый Signum manus – королевская монограмма в виде креста, которую франкская династия Меровингов, а потом и англосаксонские монархи, видимо, переняли у святого императора Константина и активно использовали в VII–VIII веках. Во многих странах она изображалась на монетах, а в документах уполномоченные лица ставили ее в подтверждение того, что это королевский документ. Потом Signum manus заменили печати, а короли стали подписываться полностью, но этот процесс растянулся на века, еще император Священной Римской империи Генрих III в XI веке предпочитал ставить такую стилизованную под крест подпись. Уж очень нравился средневековым монархам ее религиозный подтекст.