бучение в университете давало слушателям, принесшим клятву alma mater, не только престижную степень, возможность получения государственных должностей, но и специальные и утвержденные властью привилегии, – пишет А. К. Гладков в статье «Культура и духовная жизнь на средневековом Западе (XI–XIII) века». – Учебный процесс был организован таким образом, что студент сперва слушал лекцию, а затем повторял и комментировал пройденный материал с учетом замечаний магистра; умение выделять в анализируемом тексте самое главное, формулировать вопросы, ставить проблемы и вести диспут – важнейшие составляющие университетского образования».

Поскольку структура университета напоминала цеховую, любой факультет был, так сказать, научным цехом с подразделением на мастеров (magistri у «артистов», doctores на высших факультетах), подмастерьев (baccalaurei) и учеников (scholares), с обычным цеховым ученичеством, традиционными испытаниями и цеховыми свидетельствами. Плюс, прежде чем получить степень «мастера» (magister или doctor), надо было сначала получить право преподавать (licentia docendi) и стать лиценциатом (licentiatus). Поэтому, когда пишут о степенях в средневековых университетах, кто-то считает таковыми только бакалавров и магистров/докторов, а кто-то учитывает еще и степень лиценциата.

Вся эта система появилась, конечно, не в один момент, она складывалась несколько десятилетий, появлялись свои нюансы, традиции, терминология. Ну в частности то, что хотя, по сути, и магистр, и доктор означали одно и то же – высшую ученую степень с правом преподавания, но постепенно сложилась традиция, что степень магистра присваивали на артистическом факультете, а степень доктора – на четырех остальных. Поэтому были магистры искусств и доктора права, медицины и богословия. Причем первыми придумали так называться вовсе не медики, а юристы, естественно Болонского университета – пионера большинства университетских обычаев и традиций.

Кстати, упомяну забавный момент, о котором мало кто знает. Если вы смотрели фильм «Труффальдино из Бергамо» по пьесе Карло Гольдони «Слуга двух господ» или смотрели/читали какие-то другие итальянские пьесы, следующие традициям комедии дель арте, то, наверное, заметили, что там практически всегда есть персонаж, которого называют «доктор». В фильме «Труффальдино из Бергамо» это доктор Ломбарди – напыщенный человек, то и дело цитирующий что-то на латыни. Обычно его все считают медиком – «доктор» и латынь как-то способствуют такому пониманию образа. Но на самом деле он юрист – в итальянском театре все традиционные персонажи появились и закрепились еще в Средневековье, и «доктор» там – это именно доктор права.

Появились эти ученые степени довольно быстро – цеховая структура требовала и оформления иерархии. А терминологию ученые мужи как обычно взяли из латыни и немного из древней истории. «Слово «магистр» (от лат. magister – начальник, наставник, учитель, руководитель), – пишет М. Р. Скоробогатова в статье «Из истории становления ученых степеней в университетах Европы», – как университетский титул, ученая степень, впервые появился в указах Фридриха I Барбароссы, свидетельствуя, что носитель достиг высокого уровня знаний и может передавать их другим. «Доктор» (от лат. docere – учить, doceo – «я учу») означал то же, что и магистр и впервые был присужден в Италии в Болонском университете в 1130 году. Наряду со всеми университетскими степенями употреблялось также слово «профессор» (от лат. profited – объявлять, излагать публично), которое, по сути, означало не более чем «преподаватель» или «ученый человек». Вместе с тем термины и магистр, и доктор использовались еще до появления самих университетов. Так, изначально слово «магистр» употреблялось в Древнем Риме и означало важное должностное лицо; в Византии «магистр» означал высший титул служебной знати. Титул «доктор» означал, что апостолы, отцы церкви и другие христианские власти имели право учить и интерпретировать Библию. С появлением университетов оба этих титула означали разрешение на преподавание в университете и принадлежность к привилегированной ученой корпорации».

Постановление папского легата Робера де Курсон о студентах и магистрах парижских школ (1215 год)[55]

Пусть никто не читает лекций по свободным искусствам, если не достиг двадцати одного года и не прослушал, по крайней мере, в течение шести лет всех основных книг.

Пусть каждый обещает, что будет учить самое меньшее и в течение двух лет, если только этому не помешает серьезная причина, о чем он должен заявить публично или перед экзаменаторами. И он не должен запятнать себя никаким бесчестным поступком.

Когда кто-нибудь подготовится к тому, чтобы учить, он должен быть проэкзаменован согласно форме, которая содержится в решении господина епископа Парижа, где записан договор между канцлером и членами университета, одобренный и утвержденный специальными судьями, назначенными папой… епископом и деканом Труа, епископом и канцлером Парижа. Сдавшие экзамен должны преподавать в обычных школах книги Аристотеля по старой и новой диалектике, non ad cursum[56]. Они должны читать обоих Присцианов, того или другого. В праздничные дни они ничего не могут читать, кроме философии и риторики, квадривиума, “Барбаризмов” и, если пожелают, “Этики”, а также четвертой книги “Топики”.

…Никто не должен устраивать пирушек на principia, на собраниях магистров и диспутах мальчиков и юношей. Но каждый может приглашать к себе друзей и сотоварищей так, чтобы их не было очень много. Подношения одежды или других вещей, как это повелось, или даже больше, мы всячески поощряем, особенно в отношении бедных.

Никто из магистров, обучающих свободным искусствам, не должен иметь больше одной мантии черного цвета и спускающейся до пят.

Ношение паллия[57] разрешается. Никто не может носить под мантией туфли с отделкой или удлиненными носками…

…В отношении теологов мы повелеваем, что никто в Париже не может обучать теологии, если он не достиг тридцати пяти лет, не обучался в течение восьми лет и не прослушал всех необходимых книг.

Никто не может обучать теологии публично, если в течение пяти лет не прослушал всех лекций по богословию.

Никто из них не может обучать до трех часов дня, в то время, когда обучают магистры. Никто не допускается в Париже к обучению или к выступлениям с проповедью, если не является человеком достойной жизни и достаточно осведомленным в своей науке. Никто в Париже не может считаться студентом, если он не имеет определенного учителя. Чтобы этот декрет неукоснительно соблюдался, мы силой нашей легатской власти налагаем отлучение на тех, кто осмелится выступить против этих наших постановлений. По меньшей мере в течение 15 дней эти лица должны позаботиться о том, чтобы исправить свою самонадеянность перед университетом магистров и школяров или другими лицами, назначенными для этого университетом.