Тигр сидел в своём кабинете и перелистывал толстую папку. В дверь постучали, и дежурный, заглянув, спросил:

– Можно заводить задержанного?

– Да, заводи, – произнёс Тигр и, откинувшись на спинку стула, нарисовал на своём лице подобие улыбки.

Симон вошёл в кабинет и на секунду замер. Увидеть в качестве следователя Тигра он никак не ожидал.

– Ну, привет, Симон, чего растерялся? Проходи, присаживайся.

Симон прошёл и, сев на табурет, тихо произнёс:

– А Людвиг оказался полностью прав.

– Да что у вас за мода такая – что-то там себе под нос бубнить? Ты это, смотри, не зажмурься здесь.

– В смысле? – Александр не понял последней реплики Тигра.

– Как спрашиваю, как здоровье твоё?

– Нормально.

– Сердце не шалит? Не колет?

– Нет. А что?

– Ну и хорошо. Значит, готов к общению.

– Готов.

– Вот и молодец! Вот и отлично!

Тигр вытащил из стола чистый бланк протокола и, взяв шариковую ручку, принялся задавать обязательные вопросы. Симон, неоднократно знакомый с этой процедурой, спокойно отвечал, ожидая основной части беседы.

Когда шапка протокола была заполнена, Тигр отложил ручку в сторону и, откинувшись на спинку стула, произнёс:

– Во-первых, я хочу тебя поблагодарить за помощь.

– За какую ещё помощь? – удивился Александр.

– Как за какую? Благодаря вам, нам удалось собрать полную доказательную базу на преступную организованную группу.

– На какую ещё преступную группу?

– Как это на какую? На группу Клёна.

– С какого это перепуга они преступниками вдруг стали?

– Симон, ты не увлекайся, давай. Правила общения у нас должны быть процессуально правильными. Я спрашиваю, ты отвечаешь.

– Да не гони ты, Тигр, ты же нормальный парень и сам знаешь, что Клён и его парни больше нас с тобой для Победы и Родины делают.

– Вот именно, только для чьей победы?

– Как это для чьей? Для нашей.

– А ты на чьей стороне?

– В смысле? На чьей я? Я русский и на стороне России.

– А почему тогда ты вёл антироссийскую деятельность?

– Кто? Я? Ты чего говоришь?

– Послушай. Я допускаю, что Клён мог использовать тебя втёмную, и ты не знал, что он враг России. Но факты – вещь упрямая.

– Какие на хрен факты?

– Ну да ладно. Мы немного отвлеклись. У тебя будет время обо всём хорошенько подумать, всё проанализировать, и, уверен, что правильная картинка сложится в твоей голове. Сейчас вернёмся к тебе. Гражданин Симонов Александр Валерьевич, вы знакомы с Габоряном Ашотом Вагизовичем?

– Кто это? Понятия не имею. Не знаком.

– Это тот, кого ты застрелил из своего пистолета.

– Блин, да что за бред! Какого пистолета?

– Который у тебя изъяли при аресте. Из пистолета «Форт», украинского производства. Откуда он у тебя, кстати?

Александр всё сразу понял. Он понял, что снова вляпался в некрасивую историю на ровном месте, по собственной глупости. Подставлять Клёна он не собирался, и, вспоминая реакцию Людвига на подобный подарок, он понял, что сам во всём виноват. Никто ему не мешал отказаться тогда и не совершать глупого поступка.

– Я его нашёл.

– Где, когда, при каких обстоятельствах?

– Когда – не помню, когда в ЖП приехал. В номере, куда я заехал на проживание. Там он в тумбочке лежал. Вероятно, забыл кто-то, кто до меня жил.

– Хорошо. Проверим, кто до тебя жил.

– А предпринимателя Габоряна за что застрелил? Платить тебе не хотел?

– Не убивал я никого.

– К сожалению, факты говорят обратное. На второй день твоего нахождения в ЖП, гражданин Габорян был обнаружен мёртвым в салоне своего автомобиля. Экспертиза показала, что выстрел был сделан из пистолета, на котором фигурируют твои отпечатки пальцев. Так что ты, дружок, приехал.

– Я никого не убивал.

– Симон, не заставляй применять к тебе физические меры воздействия.

– Я никого не убивал, – продолжал настаивать Александр. – Говори, чего ты хочешь, и давай закончим этот гнилой базар.

– О, как ты заговорил! Хорошо, нам нужен человек твоего уровня подготовки. Согласен ли ты работать с нами по спецзаказам?

– Да кто бы сомневался! Опять двадцать пять. Может, хватит меня уже использовать? Я и так натворил дел, что вон какая папка на меня перед тобой лежит. Не буду я исполнителем.

– Тогда поедешь на зону за убийство.

– Да и по барабану, я сразу в «Шторм» попаду. Долго за решёткой не поваляюсь. Быть «кашником» намного достойнее, чем в вашем гнилом котле вариться.

– Попасть в «Шторм» – это ещё нужно заслужить.

– А я что, не заслужил? Тигр, давай я подпишу всё, что ты мне тут нарисовал, и давай я на войну поеду. Как знал, что игра в шпионов добром не кончится, и ведь Людвиг предупреждал меня неоднократно.

– Ну хорошо. Раз факт убийства Габоряна не отрицаешь, то уже кое-что. Вот здесь подпиши и иди подумай. Завтра продолжим.

– Я его не буду отрицать только в одном случае: если меня в «кашники» отправите. Если мурыжить и дальше будешь, то тогда я в отказ пойду. Я уверен, что не было никакой экспертизы ствола. Да и Габяна-Граборяна тоже. Насочинял тут ради того, чтобы жути нагнать. Хорош лепить горбатого, давай сделку: я тебе закорючку свою, а ты мне путёвку в «Шторм».

– Я подумаю. И ты тоже иди подумай. Если я тебя к Клёну пристегну, то там измена Родине корячится, и никакой «Шторм» тогда тебе не светит.

– Да ладно, тоже мне, нашёл из кого изменника делать. Самых достойных парней в предатели записываете. На себя в зеркало после такого смотреть не противно?