В кабинет к следователю завели уже далеко немолодого человека. Жизнь его изрядно потрепала и оставила свои отметины и на теле, и в глазах, и в выражении лица, и на душе. Его жизнь была не простым испытанием, и мало чем его можно было удивить.

Войдя в кабинет, он поднял глаза, хищно заулыбался и, блеснув золотым зубом, произнёс:

– Я же говорил, что моя чуйка меня никогда не обманывает.

– Что ты там бормочешь себе под нос? – спросил сидящий за столом молодой парень с позывным Тигр.

– Говорю, рад видеть тебя, гражданин начальник. Так мне с вами общаться привычнее. А то в кафе, за кофеем, как-то не мой уровень.

– Ну, раз так привычнее, то проходи, присаживайся.

– Благодарствую.

Мужчина прошёл вперёд и сел на табуретку, которая стояла посреди помещения.

– Ну что, господин Людвиг, предлагаю приступить к официальной части нашей беседы. Назовите, пожалуйста, свое имя, фамилию, отчество, дату и место рождения, адрес по прописке.

– Да не, начальник, старый я уже, не помню ничего. Да и желания воздух сотрясать совсем не имею. Ты сам там напиши, что хочешь. А мне уже всё давно по барабану.

Лицо Людвига дернулось, взгляд на секунду замер, заглянув как бы в себя, внутрь. Тяжело вздохнув, он медленно выпустил воздух ртом.

– Ну, раз на позитивной волне ты общаться не желаешь, тогда я, пожалуй, дам тебе ещё одну попытку избежать общения с узколобыми дуболомами, которые заставят тебя вспомнить всё. Как в кино. Помнишь такой фильм – «Вспомнить всё»?

– Ты, видно, дурак полный, Тигр. Ты что, Шварценеггера во мне увидел? Ты чем меня пугать собрался? Я за свою жизнь столько вашего брата повидал с засученными рукавами, что ты со своими отморозками – просто дети малые, кроме нежных поглаживаний ни на что не способные.

– Ты так думаешь?

– Уверен. Если можешь чем-то удивить меня, то хорош трепаться. Зови своих утырков, пусть продемонстрируют, что умеют. Может, удивят меня чем на старости лет.

Он снова поморщился, резко и тяжело вздохнул и медленно выпустил ртом воздух. Лицо его перекосила то ли гримаса боли, то ли отвращения.

Тигр, зло сжав зубы и кое-как взяв себя в руки, стал заполнять протокол:

– Итак, Николай Карлович Бёрне. Тысяча девятьсот шестьдесят пятого года рождения. Уроженец Солнечногорска Московской области. Без определённого места жительства. Ранее неоднократно судимый. Расскажите, при каких обстоятельствах вы познакомились с командиром группы позывной Клён.

– Так ты же и познакомил. Забыл, что ли? Напомнить, как ты в парке в Скадовске указания нам давал?

– Какие ещё указания?

– Как школу в Донецке заминировать.

– Чего ты лепишь, придурок? Ты же опытный урка, поэтому должен знать, что со следствием лучше договариваться. Давай быстро протокол составим, и я тебя в камеру отпущу.

– Ничего я тебе не скажу, крысёныш. Надоел ты мне, душнила. Ты как хочешь, а я устал, я выхожу из общения, от тебя гнилью воняет. Мне пора. Прости меня, Господи!

Людвиг ещё раз вздохнул. Сделал паузу, снова резко вздохнул и, опустив голову на грудь, медленно выпустил воздух ртом. Глаза его, не моргая, уставились в одну точку на полу.

Тигр, еле сдерживая себя в руках, произнёс:

– Пока на все мои вопросы не ответишь, из этого кабинета не выйдешь. Будешь упираться – тебя отсюда вынесут. Ты сам прекрасно знаешь, что тебя ждёт. Давно на электричке не катался?

Людвиг молчал. Смотрел в одну точку и на слова следователя никак не реагировал.

– Ну хорошо, старая отморозь, сам напросился.

Повысив голос, Тигр крикнул в сторону двери:

– Дежурный!

Дверь открылась, и в кабинет заглянул молодой парень. Тигр сказал ему:

– Давай Медведя зови сюда. Скажи, пусть все свои причиндалы захватит. Тапик, провода. Зови.

Дежурный кивнул головой и исчез за дверью.

Тигр, снова обращаясь к Людвигу, произнёс:

– Сейчас провода к тебе подключим и током память вернём. К общению, опять же, стимулируем. Не только говорить начнёшь. Песни петь захочешь. Последний раз предлагаю по-хорошему.

В ответ – тишина.

– Ну как знаешь.

На пороге кабинета появился увалень неопрятного вида: грязная форма и редкие жирные волосики клочками прикрывали прыщавый лоб. В ехидной улыбке и блеске в глазах было видно, что он любит свою профессию и готов пытать людей, получая от этого сказочное наслаждение.

Тигр глянул на него и сказал:

– Приступай.

Трясущимися от предвкушения удовольствия ручонками Медведь размотал провода, разложил их по полу и, подойдя к Людвигу, произнёс:

– Слышь, дружок, обувь снимай давай, да.

На его фразу никто не отреагировал. Он встал на колени и заглянул в стеклянные глаза Людвига. После этого Медведь перевёл взгляд на Тигра и раздосадованно произнёс:

– Так он это… всё.

– Что это? Что всё? Чего ты тут говоришь?

– Так он отъехал. Ему кирдык.

– В смысле отъехал?

– Ну, сдох, короче.

Тигр подошёл к Людвигу и положил два пальца на сонную артерию. Пульс не прощупывался.

– Вот же сука, прямо в моём кабинете зажмурился! В камере не мог, что ли? Отписывайся теперь. Ну, уродина! Вот это подстава так подстава. Ну, гнида!

Тигр заходил нервно по кабинету, не в силах подобрать нужные слова, чтобы выразить всё своё возмущение.

Но Людвигу это было уже неинтересно. Его душа, наконец-то избавившись от плотской оболочки, стала по-настоящему свободной. Наконец-то он отмучился и покинул этот бренный мир.