2017 г. Сирия

В конце сентября командир группы ССО Волков Алексей Николаевич, с позывным Варяг, прибыл на командный пункт сирийской армии у города Дейр-эз-Зор. В его задачу входило обеспечение эвакуации российского командования после миномётного обстрела, произведённого боевиками ИГИЛ[3].

Группу российских военных советников эвакуировали на вертолёте, но, к сожалению, не без потерь. В результате разрыва мины смертельное ранение от осколка получил старший группы, высокопоставленный армейский чин в звании генерал-лейтенанта.

Командир группы ССО с позывным Варяг прекрасно осознавал, что крайним назначат именно его. Его присутствие и участие в эвакуации означали, что он мог предотвратить случившееся, но не сделал этого. Не имело значения, что обеспечение безопасности не входило в его прямые обязанности и являлось зоной ответственности других служб. Тот, кто должен был отвечать за безопасность, наверняка выставит его виновным. Гибель офицера высшего командного состава – событие исключительное. Генералы не гибнут каждый день, и кто-то должен понести наказание.

По завершении эвакуации командир группы Варяг направился на доклад. Войдя в кабинет начальника, он обнаружил там не только полковника. За столом сидел угрюмый грузный человек с ещё более внушительными погонами. Его взгляд, устремлённый на Варяга, был полон угрозы. Это был генерал, отвечавший за безопасность высшего российского военного командования в Сирии.

С порога кабинета, без приветствия и не дав сказать Варягу ни единого слова, начался нагоняй.

– Ну что, подполковник, доигрались? В Сирию прилетели на курорте отдохнуть? Забыли про меры обеспечения безопасной зоны? У нас генерал на командном пункте как прыщ на гладкой попе: со всех сторон видно, всем глаз мозолит! Стреляй чем хочешь, не промажешь! Почему периметр не был перекрыт наблюдателями? Что, трудно десятикилометровую зону под контроль взять?

«Вообще-то невозможно», – подумал Варяг, но промолчал. Он прекрасно понимал, что все вопросы, которые на него сыплются, чисто риторические и отвечать на них совершенно не обязательно.

Полковник и сам понимал, что об инциденте Варяг узнал уже после того, как он случился, но тем не менее продолжал отчитывать подчиненного:

– Вы тут кто, мать вашу? Вы на кой ляд сюда приперлись? Если ничего не видите, ничего не мониторите, ничего не анализируете, значит, вы дилетанты, и вам тут не место! Вас что, за ручку водить надо и как детям малым объяснять? – изменив голос на ехидно-противный, полковник продолжил: – Сейчас сюда дяди важные приедут, им безопасность обеспечить надо. Проверьте, пожалуйста, чтобы хулиганов в радиусе подлёта мин не было! Вы должны знать, кто сюда едет, с какой целью едет, где он остановится, сколько дней будет находиться, какие объекты будет посещать, и работать. Да, работать! Работать по обеспечению безопасности! Это тоже входит в обязанности Сил специальных операций, так как безопасность руководства нашей миссии и есть специальная операция!

Грузный генерал удовлетворённо слушал, придав своему лицу умный вид, хотя это давалось ему с большим трудом, и, соглашаясь с каждым словом полковника, одобрительно кивал головой. Полковник распалялся ещё сильнее, видя молчаливую поддержку старшего по званию:

– Если не хватает спецсредств или личного состава, обязаны доложить! Мы изыщем возможность вас обеспечить и добавим людей. Да, добавим! Да…

Судя по всему, в этот самый момент полковник вспомнил про рапорт, лежащий у него на столе на подпись уже больше недели. О том, что есть оперативная необходимость увеличить численность личного состава, но он, в силу своей чрезвычайной занятости, просто про него забыл. «А вот сейчас вспомнил. Ну и что, себя-то он винить не будет. Радует хотя бы то, что вспомнил и осознал», – Варяг мысленно улыбнулся.

Полковник продолжал:

– А то, что произошло, это ни в какие рамки не укладывается. Вы подполковник, наверное, майором хотите стать и домой вернуться с волчьим билетом. Вот я вас, наверное, и отправлю груз двести сопровождать и в глаза жене погибшего генерала смотреть…

В этот ответственный момент, в тот самый, когда полковника окончательно понесло, подключился гостивший в его кабинете генерал:

– Ну, товарищ полковник, это перебор, конечно, перебор. Чтобы командир группы ССО похоронную процессию возглавлял, это никуда не годится. Я думаю, что он и так всё осознал и впредь не допустит подобного. Верно я говорю, подполковник?

– Так точно, товарищ генерал, – по уставу ответил Варяг для проформы. А мысленно добавил: «Конечно не допущу, генерал-лейтенанты закончились. Один был, и того угробили».

Довольный соблюдением армейской дисциплины, генерал продолжил:

– У нас на начало октября масштабные мероприятия запланированы. Будем город Дейр-эз-Зор деблокировать. Так что подполковнику найдется более полезное применение. Там по результату и видно будет. Или вся грудь в орденах и звание полковника, либо в звании майора домой с волчьим билетом. Не справится – вот тогда-то мы ему все былые заслуги и этот инцидент в том числе припомним.

«Или грудь в крестах, или голова в кустах, – мысленно произнёс всем известную пословицу Варяг и продолжил свои невесёлые размышления. – Если не справимся, то тогда некому будет былые заслуги припоминать и этот инцидент в том числе. В нашей работе за брак на производстве обычно не увольняют, а домой в чёрном пластиковом мешке отправляют, как генерал-лейтенанта сейчас. Война сама наказывает за брак в работе и не смотрит ни на погоны, ни на былые заслуги».

Дисциплинарная беседа была закончена, и подполковник Волков отправился к себе на базу, сообщить своей группе о том, что их ждёт штурмовая задача. В качестве наказания за гибель генерал-лейтенанта.

С первых чисел октября начались массированные удары по позициям исламских боевиков. С российских подводных лодок из Средиземного моря полетели десятки «Калибров» для поддержки сирийских войск, двинувшихся в наступление. Ангары с бронетехникой и склады вооружения игиловцев взлетали на воздух. Весь месяц Сирийская армия теснила повстанческие силы, освобождая район за районом. В тяжелейших боях крупные потери были с обеих сторон, но войска Башара Хафеза аль-Асада монотонно и неуклонно теснили противника. Последние дни октября были самыми тяжёлыми, и в начале ноября город был полностью освобождён. Террористы отступили на левый берег реки Евфрат.

В операции по освобождению города Дейр-эз-Зор Варяг со своей группой принимал самое активное участие. Работали они, как всегда, самостоятельно, во взаимодействие с другими подразделениями старались не вступать и только иногда приходили на выручку соседям с флангов, когда у них начинало припекать, как говорится, не по-детски. Работали парни по следующей схеме. Группа бойцов спецназа под командованием Варяга брала себе в работу какую-то отдельную улицу и методично отрабатывала её, двигаясь вперед. На боевой машине пехоты (БМП) бойцы заходили в укрытие в самом начале улицы и, десантируясь из неё, занимали наблюдательные точки. Высадив десант, мехвод БМП на своей машине выскакивал на открытое пространство и подставлялся под удар ПТУРа (противотанковой управляемой ракеты) или РПГ (реактивной противотанковой гранаты). Как только по нему выпускали ракету или гранату, он тут же срывался с места и нырял в безопасное укрытие. Ракета или граната пролетала мимо, оставляя характерный след с позиции своего выхода. Огневая точка противника, таким образом, выдавала себя, и бойцы спецназа принимались за её уничтожение. Группа Варяга блокировала здание и этаж за этажом начинала зачистку.

Подъезд за подъездом, дом за домом, квартал за кварталом бойцы медленно и неутомимо двигались вперёд. Монотонность действий подсознательно настраивала на однообразность, и люди непроизвольно начинали увлекаться и повторяться. А это уже брак в работе, за который человека не ругают или лишают премии, а просто вычёркивают из дальнейших событий. Чаще ранениями, но иногда и посмертно. Варягу, можно сказать, в тот день повезло: он отделался ранением, хотя и не совсем лёгким.

Набрав рабочий темп, его группа зажала боевиков в одном из административных зданий. Строение было трёхэтажным и одноподъездным. По странному стечению обстоятельств, дверь в этот подъезд была целой, хотя и вид у неё был достаточно обречённый. По нему было понятно, что дверь доживала свои последние минуты. Именно она и внесла коррективы в движение группы. Бойцы привычным напором шли вперёд и не собирались замедлять темп. Двигаясь в ядре своей группы, Варяг был в самом центре. Бойцы боевыми тройками находились справа и слева от него. Подойдя к зданию, звено Варяга оказалось прямо напротив злополучной двери. Прекрасно понимая, что за дверью их ждёт сюрприз, Варяг остановился и дал команду звеньям занять позиции. Осмотревшись, он увидел пожарную лестницу слева от подъезда. Решив не мешкать и не сбавлять темп наступления, он перебежал к стене здания, собираясь по этой лестнице подняться до окна лестничной клетки первого этажа и, забросив в него гранату, расчистить путь штурмовым звеньям с улицы. Тратить время на зачистку окон других этажей он не посчитал нужным, надеясь, что звено левого фланга самостоятельно возьмёт их под огневой контроль. Он подпрыгнул, зацепился за первую лестничную перекладину и уже собрался подтянуться, как на третьем этаже хлопнула о стену открывшаяся форточка. Всё, что он успел сделать, – это откинуть голову назад, собираясь спрыгнуть вниз. Если бы он не убрал голову с линии выстрела, то пуля попала бы ему прямо в висок, а так она вошла в левое плечо. Варягу показалось, что его ударили в плечо кувалдой. Рука тут же отнялась. Свалившись на землю, он попытался самостоятельно переместиться в укрытие, но это ему оказалось не под силу. Онемевшая рука очень сильно мешала и тормозила. Бойцы звена с левого фланга начали шквальный огонь по всем окнам. Бойцы его звена подхватили Варяга за лямки разгрузки и затащили за сожжённый «Лэнд-Ровер». Укрытие, надо сказать, так себе, но другого поблизости не было. В ход пошли гранатомёты, и, засыпав все окна «морковками» из РПГ–7, бойцы, убедившись, что из всех комнат валит густой чёрный дым, стали отходить к своей БМП.

На этом командировка подполковника Волкова Алексея Николаевича в Сирию была закончена.

Про тот случай в сентябре, по поводу гибели генерал-лейтенанта, через два месяца уже никто и не вспоминал. Активные события октября отодвинули всё старое в тень.

Ранение Варяга оказалось намного серьёзнее, чем предполагалось в начале. Быстро подлечиться и вернуться в строй у него не получилось. На реабилитацию ушло больше года, за это время многое поменялось, и о возвращении на службу не могло быть и речи. Варяг был списан подчистую и предоставлен сам себе на новой и пока мало известной гражданской стезе.

Больше года рука работала плохо. Рана заживала медленно. Движения были ограничены, и наш герой значительно прибавил в весе. Посещать спортзал было проблематично. Вместо поджарого, высокого, спортивно сложенного бойца спецподразделения он превратился в этакого солидного дядечку, напоминающего бандита из девяностых. Колорита добавляла шотландская бородка, которую он себе позволил отпустить. Гражданскому человеку такая вольность не возбранялась, и долгожданная мечта бриться раз в неделю (и то выборочно) была успешно воплощена в жизнь.

После полного выздоровления прошло около трёх лет. По истечении этого срока Варяг начал активно приводить себя в надлежащую форму и постоянно пропадал в борцовском зале.

Во время одной из борцовских схваток у него зазвонил телефон. Услышав его трель, Варяг вытянул вперёд левую руку, показывая открытой ладонью, что он выходит из поединка. Недовольный напарник, мускулистый стокилограммовый парень кавказской национальности, возмутился:

– Э, чё за лажа? Брат, давай схватку закончим и базарь сколько хочешь.

Улыбаясь ему открытой улыбкой, Варяг ответил:

– Без обид, Муса, это со старой работы, генерал звонит. Сам генерал! Лично! – важно произнёс Варяг и показал указательным пальцем в потолок.

Муса посмотрел вверх, на металлические перекрытия кровли спортзала, и, успокаиваясь, ответил:

– Ну, если сам генерал, тогда ладно, разговаривай. Вах.

Включив соединение связи, Варяг отошёл в сторону.

– Слушаю вас, товарищ генерал.

– Ты там плесенью не зарос ещё?

– Да зарастаю потихонечку.

– Подъехать можешь? Разговор есть.

– Конечно, могу. Когда?

– Да давай через часик. Пообедаем вместе на нашем старом месте.

– Хорошо, договорились, думаю, что успею.

– Вот и отлично. До встречи.

Генерал отключил связь. Варяг посмотрел на часы и, махнув парням рукой, отправился в раздевалку. Вслед ему Муса крикнул:

– Брат, завтра приедешь?

– Не знаю, брат, не знаю. Наберу вечером, – на ходу ответил Алексей.

– Давай, жду звонка, а то в моём весе, кроме тебя, нет никого. Все мелкие, как тараканы, копошатся между ног, да.

Алексей засмеялся в ответ на шутку своего партнёра по борьбе и, воздержавшись от комментария, удалился в раздевалку.

Пробраться с окраины столицы в центр было проблематично, но Варяг успел к назначенному времени и вовремя зашёл в ресторан. Генерала ещё не было. Сев за забронированный столик, он взял меню и стал просматривать предлагаемые блюда.

К столу подошёл мужчина представительного вида и, улыбаясь, произнёс:

– Тебя и не узнать совсем. Изменился.

Алексей встал из-за стола и, протянув для приветствия руку, улыбаясь, ответил:

– А вы всё не меняетесь, Игорь Дмитриевич. Всё такой же гусар.

– Да брось ты. Какой гусар. Развалина старая. Так, видимость одна. Хорохорюсь перед молодыми, а вечером кряхчу по-стариковски.

– Да ладно вам прибедняться. Кряхтите-то, наверное, с двадцатилетними красотками.

– Да боже упаси. Моей внучке двадцать пять, я же не извращенец, с детьми младше неё кувыркаться. Моей подруге двадцать семь.

Они весело расхохотались и сели за стол.

– Смотрю, бородку отпустил мусульманскую. По Сирии скучаешь? – спросил Игорь Дмитриевич.

– Не мусульманскую, а шотландскую. Я её снизу ровняю, а мусульмане – нет.

– Да какая разница, всё равно рожа бандитская. На чеченца похож.

– Ну хоть чем-то могу хулиганов отпугивать, а то больного вояку каждый обидеть может.

– Ой не прибедняйся. Тебя обидишь. Ладно, хватит друг другу хвалебные оды распевать. Давай по делу.

– Как скажете! – Варяг отложил меню и приготовился слушать.

– Работа одна намечается не совсем простая.

– Так я же в отставке?

– У нас бывших не бывает. А то, что в отставке, это ещё и лучше. Сейчас объясню. В мире неспокойные времена начинаются. Мы на пороге крупного военного конфликта. Со дня на день Украина, под кураторством Запада и Америки, может начать наступление на нас в районе Белгорода. Мы теряем контроль над регионом и ситуацией. Америка в открытую идёт на обострение отношений с нами. Пустить украинские войска в Белгород мы не можем, это сразу война, и нам придётся применить оружие массового поражения в ответ. Америка только этого и добивается. Поэтому, как только они двинут на нас, мы тут же сами зайдём на Украину, применив крупномасштабные превентивные меры.

– Вот это новость, так новость. – Варяг даже выпрямился за столом от услышанного.

– Пока трепаться об этом не надо. Это закрытая информация.

– Обижаете, товарищ генерал.

Генерал пропустил мимо ушей замечание Варяга и продолжил:

– Сейчас формируются различные боевые отряды по всем направлениям. Это не только армейские соединения. Все. И казаки, и добровольцы, и частные наёмники, все, кого сможем собрать. Это большая масса вооруженных подразделений, контроль за которыми мы потерять не можем. Поэтому мы вытаскиваем с пенсий всех своих сотрудников. Кто более или менее в форме. Ставим их во главе отрядов и контролируем процесс жизнедеятельности этих формирований и настроений в них.

– Опасаетесь, что потом против своих пойдут?

– Не исключено. Больше да, чем нет. Получившие в руки оружие люди, почувствовавшие запах крови и вседозволенность, подкреплённые финансированием, рано или поздно, но всё равно встанут в позу. А Америка им в этом активно будет помогать деньгами. Мы этого допустить не можем. А если это случится, то тогда нужны те отряды, которые смогут с ними справиться. Ты же в Сирии видел ЧВКашников?

– Ну видел.

– Скажи, кому такая банда тут дома нужна? Кроме как убивать, больше ни на что не пригодная.

– Думаю, что вам точно этот геморрой тут не нужен.

– Вот именно. Поэтому правительство не допустит, чтобы они в Россию вернулись. Нам тут гражданская война не нужна. Ну а если вернутся, то их сразу и пересажают.

– Я давно догадывался, что бойня под Хошамом, на левом берегу Евфрата, в провинции Дэй-эз-Зор, не просто так американцам с рук сошла. Договорённость была. Двести наших парней ЧВКашников погибли, а у американцев один легкораненый, и то по собственной глупости и безалаберности. С нашим командованием значит, эта резня согласована была?

Генерал поморщился от неудобного вопроса и ушёл от ответа в сторону.

– Ты меня не услышал. Повторяю. Как только отморозки, наёмники из Африки, Азии, Южной Америки, Кавказа, домой вернутся, их тут же всех пересажают по статье за наёмничество.

– Ну услышал. Прикольно, чё. Парни интересы России в Африке, на Суэцком канале, в Ливии, Анголе, Сирии защищали, домой приехали, а их – бац и в крытую, вместо орденов и медалей. Вот это по-нашему! По-русски! Я тут при чём?

– Из них нужно будет делать штурмовые подразделения, которые мы сможем использовать в том конфликте, который стоит на пороге.

– Что-то недопонял я. То вы их сажаете, то они вдруг снова на службе. Это как?

– Слышал про штрафбаты во время Второй мировой войны?

– Блин, всё, я понял. Теперь до меня дошло. Штрафные батальоны! Снова коммерческая тема? Дешёвая рабочая сила на войне?

– Нет. Получать они будут те же деньги, что и обычные воины.

– А в чём тогда прикол?

– Прикол, как ты говоришь, в контроле над ними. Чтобы, вернувшись из Сирии, они не водку жрать к себе в деревню поехали, а попали туда, где они нужнее.

– Ну, если им те же деньги платят, так они и сами поедут, зачем всё усложнять?

– Ну, не скажи! У нас есть опасение, что с добровольческими соединениями типа казачества и других подобных формирований мы большой каши не сварим. Вот если мы их сначала посадим, а потом под ружьё в Министерство обороны отдадим, тогда да. Там дисциплина и ответственность другая. Нам военизированные стада баранов не нужны. Нам нужны солдаты!

– Значит, не только ЧВКашники, но и казаки в замес попадут?

– И другие, добровольно воюющие под различными флагами, тоже.

– А потом – когда добровольцы, казаки, ЧВКашники закончатся – мы выйдем в город патрулём? Кто улицу в неположенном месте перешёл или музыку после одиннадцати громко слушал, – под суд, и к нам?

– Очень грубо и примитивно ты нарисовал картину, но ход мысли верный.

– Да, интересный проект. Моя роль в нём какая?

– Для начала на пункте приёма посидишь. Посмотришь, что и как, потом инструктором, потом командиром батальона, ну или отряда, без разницы, а там как пойдёт, до генерала.

Игорь Дмитриевич весело рассмеялся и махнул официантке рукой.

– У меня время подумать есть? – ответил Алексей, не разделяя весёлого настроения своего собеседника.

– Нет, – тоже став серьезным, резко ответил генерал. – Времени подумать у тебя нет.

– Хорошо, а отказаться могу?

– Нет.

– Понятно. Опять попал как кур в ощип. – Варяг тяжело вздохнул. – Когда приступать?

– Как всегда, вчера.

– Разрешите тогда мне своего товарища в помощь взять, а то, как и я, мается без дела после ранения?

– Ты о ком сейчас?

– Клён, моим замом всегда был.

– Да, конечно. Отличная идея. И вот ещё что, этот проект пока под грифом «Совершенно секретно». Пока его только планируют к воплощению в жизнь. Но очень скоро он примет массовый характер. Так что работы будет много.

Подошла официантка и приняла заказ. По традиции, в этом заведении Варяг заказал себе любимую курицу карри.

Двадцать второго февраля две тысячи двадцать второго года начались события, о которых говорил Игорь Дмитриевич Алексею. Началась Специальная военная операция на территории Украины по её денацификации и демилитаризации. Вся её сложность заключалась в том, что это была не полномасштабная объявленная война, а просто военная операция, как оказалось в дальнейшем, более кровопролитная и более жестокая, чем любой вооруженный конфликт до этого.

* * *

Буква «К» обозначает слово колония. Все участники «проекта К» – осуждённые граждане, отбывающие свои сроки заключения в различных учреждениях закрытого типа, расположенных на всей территории нашей необъятной Родины.

Все «проектанты» – это обычные заключённые, изъявившие желание принять участие в военных операциях взамен на полную реабилитацию, включая снятие всех судимостей, полученных ранее. Для этого им необходимо продержаться и не погибнуть полгода, исправно воевать и постараться выжить. Последнее требование было самым сложным, но по понятным причинам на него мало кто обращал внимания. Все соискатели «счастливого билета» были уверены в том, что именно они смогут избежать гибели и выйти на свободу живыми и здоровыми. Но у реальности другие очертания, и выжить в условиях «проекта К» было равносильно выигрышу в лотерею.

«Проектантов» не жалел никто, это был обычный расходный материал. «Кашниками», так обычно называли «проектантов» под кодом «К», затыкали самые сложные дыры на передовой. Именно те дыры, где выжить было равносильно джекпоту в казино. Но заключённые подписывали контракты и ехали, в прямом смысле, кровью смывать свою судимость, в надежде быть полностью реабилитированными.

Однажды они уже сыграли в русскую рулетку с законом: решились на преступление в надежде в одночасье стать счастливыми и богатыми, но проиграли. Были пойманы, осуждены и посажены. Теперь судьба давала им ещё один шанс сыграть в ту же самую русскую рулетку, где шанс на выигрыш был ещё более мизерным. Многие, чувствуя в себе силы и авантюризм, вращали колесо фортуны, где на кону стояла их собственная жизнь.

С началом Специальной военной операции на Украине этот проект был наглухо засекречен. Но обещанные первым «проектантам» полгода пролетели быстро. Выжившие и полностью реабилитированные бойцы «проекта К» выходили на свободу, и секретная информация стала просачиваться в общий информационный доступ. Какая могла последовать реакция общественности, было не понятно, и по этой причине вести и возглавлять этот проект было решено передать в Частную военную компанию. Если что, то с ЧВКашников и спроса меньше, и отбрехаться легче будет. Отряды «кашников», совместно с бойцами ЧВК, отважно штурмовали город Бахмут, отлично себя проявили и справились с поставленной задачей. По окончании освобождения Бахмута от украинских военных формирований в Краснодарском крае образовалось огромное кладбище погибших воинов из рядов ЧВК и «проектантов К».

Первый эксперимент прошёл успешно. Общественность с пониманием приняла новую форму формирования штурмовых отрядов, и постепенно всех «кашников» стали оформлять уже не в ЧВК, а в МО РФ – в Министерство обороны, естественно, с небольшими отклонениями, как всегда, на всякий пожарный случай. «Кашников» стали набирать и в другие воюющие воинские формирования, работающие в интересах Министерства обороны. Когда и здесь всё прошло гладко, все права на них перешли только к МО. Были сформированы специальные отряды «Шторм-Z» и «Шторм-V». Все желающие поменять тюремные нары на армейские спальники попадали именно туда. Изъявивший свое желание умереть за Родину осуждённый направлялся в специальный учебный лагерь, где каждый получал необходимые азы для того, чтобы мог выжить на ЛБС[4] хотя бы несколько дней. Далее у человека формировался свой опыт, и он на нём двигался ровно столько, сколько ему отведено Всевышним и боевым фартом. Задачи этим отрядам давали порой настолько невыполнимые, что считалось огромной удачей, если «кашники» выживали после первого боя. Но в надежде аннулировать свой срок и погасить все предыдущие судимости люди делали этот шаг. Также в отряд попадали и те, кто по окончании следствия по его делу ожидал суда. Понимая, что получения длительного срока не избежать, что человек всё равно будет осуждён, перед ним ставили выбор: отправляться в колонию или идти на войну. Если человек ещё до обвинительного приговора подписывал контракт, то дело по нему закрывалось и в суд вообще не передавалось.

Именно так и произошло с нашим, уже известным читателю, Александром Симоновым.

Александр, понимая всю неминуемость получения пожизненного срока, не дожидаясь суда, подписал контракт с МО и был направлен в отряд «Шторм».

Думаю, что ни для кого не секрет специфика уголовного мышления, их жизненный уклад и желание гнуть именно свою блатную, уголовную линию.

Многие из зеков, направляясь в отряды «Шторм», рассчитывали, что и там им удастся «блатовать» и, как у них говорится, «гнуть пальцы». Но война – дело серьёзное, а инструкторы в «учебках» совсем не походили на надзирающих сотрудников исправительных учреждений. В основной своей массе к инструкторской работе привлекались те самые ЧВКашники, которые уже успели поработать с «проектантами» и хорошо разбирались в психологии и менталитете уголовного элемента.