В классическом индуизме Яма – бог смерти, царь загробного мира.

Образ этого божества уходит корнями в ведийскую эпоху и даже глубже, поскольку у ведийского Ямы есть иранская параллель (Йима, сын Вивахванта). В Ригведе Яме Вивасванту (т. е. сыну Вивасванта) посвящено всего четыре гимна. Упоминание же его имени в памятнике встречается около пятидесяти раз. Яма и его сестра-близнец Ями (возможно, изначально единое двуполое существо), в определенном смысле, – классический пример первоначальной близнечной пары, ставшей в результате инцеста прародителями человечества. Сюжеты такого рода известны многим мировым культурам. Ближайшая их параллель обнаруживается в родственной иранской традиции – близнецы Йима и Йимак, первопредки людей. Иранский Йима Вивахвант не связан, в отличие от индийского Ямы, с царством мертвых, но также выступает в качестве прототипа смертного человека. Более дальние параллели подобной близнечной паре можно обнаружить в греческой мифологии (Девкалион и Пирра), и даже в египетской культуре (Осирис и Исида).

Бог Яма

В сущности, в раннюю эпоху статус Ямы как бога неочевиден: в Ригведе богом он не считается, лишь царем (загробного мира). В то же время и человеком он напрямую не называется. Скорее, он может определяться как царь питаров – обожествленных предков. Согласно тексту Ригведы, Яма – первый смертный, первый умерший (или принесший себя в жертву ради продолжения человеческого рода), потому он указывает людям путь смерти. Он – их проводник в загробный мир. Царство Ямы в Ригведе – обитель блаженства, некое высшее небо или дальняя окраина неба. В этом царстве нет ни холода, ни страданий. Доступ туда открыт всем хорошим людям.

С течением времени образ Ямы, как и образ его царства (Ямапуры), проходит постепенную трансформацию. Из владыки мира посмертного блаженства Яма в итоге превращается в ужасного бога смерти, загробного судью. Он обретает ряд внушающих страх атрибутов: в его распоряжении два страшных пса, стерегущих мир мертвых, вестники смерти – сова и голубь, путы для ног. Народная этимология отныне соответствующим образом обыгрывает его имя, связывая его с глагольным корнем yam (букв. «обуздывать»).

В пуранах Яма выглядит устрашающе:

«Шумящий как туча во время конца света, подобный черной скале, сидящий на буйволе, труднодостижимый, сверкающий подобно вспышке молнии, с телом величиной в три йоджана, ревущий, ужасный, держащий железную палицу, внушающий страх, с петлею в руках, безобразный, красноглазый, вызывающий ужас – [в таком] образе является [Яма] к грешникам» (Гаруда-пурана 5.20–22)[39].

Яркий образ Ямы сохранился и в тексте Махабхараты, в легенде о прекрасной Савитри, спасшей от смерти своего мужа, царевича Сатьявана. После внезапной гибели Сатьявана происходит встреча Савитри и Ямы, пришедшего за душой покойного. Согласно тексту эпоса, представший перед Савитри бог был «мощный видом, сияющий как солнце», «одетый в желтое, с диадемой на голове» (в более поздних текстах он иногда предстает облаченным в красное). Рот его «был черен, а глаза красны». Он «наводил ужас своим видом», а «в руках держал аркан» (Махабхарата III.281). Последний («петля Ямы»), предназначен для того, чтобы удерживать души умерших. Интересно, что в ведийскую эпоху такая петля была атрибутом бога Варуны, среди функций которого было и посмертное судейство. Другим атрибутом Ямы является жезл (данда) – символ власти и правосудия. Собственно, по этой причине он часто именуется царем дхармы. Это дает некоторым исследователям основания для отождествления Ямы с абстрактным богом Дхармой, персонификацией мирового закона, справедливости и нравственности. Как минимум оба в текстах носят один и тот же титул – Дхармараджа.

Как у значительного числа индуистских богов, у Ямы есть свое ездовое животное (вахана) – черный буйвол.

Сидя на своем престоле, Яма вершит суд над душами умерших, определяя их посмертную участь – блаженный мир предков или же один из многочисленных индийских адов.

Путь в царство Ямы для покойного долог и сложен. Для успешного прохода по нему родственники особым образом «экипируют» умершего и на протяжении всего его путешествия (до года) совершают поминальные обряды, которые сопровождается одариванием брахманов. В качестве даров могли выступать как пищевые приношения, так и предметы, связанные с образом покойного, с одной стороны, с другой же – необходимые на пути в царство мертвых (зонт, сандалии, одежда и т. п.). В число даров брахманам входил и скот – корова, конь, буйволица.

В более поздних источниках можно обнаружить представление о Яме как о двойственном божестве: один его облик предназначен для благочестивых душ, другой – для грешников. В классическом индуизме с Ямой ассоциируется южная сторона света – именно на юге находится его царство, Ямапура (одновременно в индийских текстах есть представление о Ямапуре и как о нижнем мире).

В этой связи интересно отметить, что еще в ведийскую эпоху в случае погребения труп клали головой в южную сторону. В древнеиндийском трактате начала н. э. «Артхашастра Каутильи» при описании городского пространства перечисляются четверо ворот, ведущих в город и ориентированных по сторонам света: южные ворота названы именем Ямы. В драме Бхасы «Обет Яугандхараяны» (около III–IV вв.) в одной из сцен сражения, прежде чем убить противника, воин хватает его за волосы и поворачивает лицом к югу. Наконец, в одном из описаний начала XIX в. обряда самосожжения вдовы на погребальном костре мужа (сати), наблюдатель сообщает нам, что во время очистительных церемоний перед самим обрядом, вдова сидит, оборотясь лицом на юг. Иными словами, в разные периоды индийской истории отголоски этой системы представлений сохранялись.

В статусе загробного судьи Яма (или несколько персонажей с тем же именем) присутствует и в мифологии буддизма.