Бог ветра, образ которого, возможно, восходит к периоду индоевропейского единства и, как минимум, имеет прямую параллель в иранской мифологии (Вайу). По своим качествам индийский Ваю – амбивалентное божество: с одной стороны, он – милостивый целитель, с другой – губитель и разрушитель. Как целитель, он ведает лекарственными средствами и связан с темой долголетия и бессмертия:
«Пусть ветер навевает лекарство,
Приносящее счастье, приносящее радость нашему сердцу!
Пусть он продлит сроки наших жизней!»
Его связь с бессмертием и долголетием находится в согласии с тем, что он имеет право на питье Сомы: ему предлагают первый глоток.
Как к разрушителю, к нему обращаются с просьбой истребить врагов. Его отличает щедрость, потому его молят о богатстве, потомстве, приплоде скота и т. д.
В одном из вариантов космогонического мифа говорится, что Ваю возник из дыхания гигантского первочеловека Пуруши.
Иконография этого бога в ведийскую эпоху не вполне отчетлива. Известно, что у него тысяча глаз и он необыкновенно быстр. Он перемещается по небу на колеснице, запряженной множеством коней или быков. Иногда Ваю выступает и как колесничий Индры. Связь его с последним выражается еще и в том, что он – отец Марутов, богов ветра и бури, составляющих воинство Индры.
Бог Ваю. Позднее изображение
В последующие века образ Ваю обретает большую отчетливость и «обрастает» собственными сюжетами. Так, в Махабхарате он выступает как отец Бхимасены, второго из пятерых братьев Пандавов, главных героев цикла. Потому-то, как и Ваю, Бхимасена – персонаж грозный и необузданный. В Рамаяне же Ваю называется отцом волшебной обезьяны Ханумана. В пуранах он считается создателем острова Ланки, который появился из-за того, что Ваю по просьбе мудреца Нарады разрушил вершину мифической горы Меру и уронил ее в море.