Кайл привел из конюшни двух оседланных лошадей – серую в яблоках кобылу и вороного жеребца, такого крупного, что Эмили смогла бы забраться на него только с помощью стремянки. Помимо поводьев в руках хозяин фермы держал корзинку для пикника. Развитые мышцы теперь скрывала рубашка.

Хлопковая. В красную клетку того же оттенка, что и застрявший у старого входа «Порше».

Эмили стало стыдно.

– Постой, – бросилась она к Кайлу. – Я не могу с тобой поехать. Ну, то есть могу, но не прямо сейчас. Мой… – Она замялась, пытаясь подобрать подходящее определение для Саймона. Не друг, не коллега и даже не приятель, если уж говорить по справедливости. Правильнее всего было бы сказать «знакомый Лиз», но неловкое «мой» уже вырвалось, и Эмили понятия не имела, что с ним делать. – Ну, в общем, нужна твоя помощь. У дальнего въезда застряла машина, на которой мы с Саймоном сюда приехали…

– Я уже в курсе, – не дав ей договорить, ответил Кайл. – Можешь не волноваться. Мои люди вытащат и отбуксируют ваш «Порше». К сожалению, на это потребуется некоторое время. Твоему другу я предложил привести себя в порядок и подождать в главном здании. Он не слишком обрадовался, хоть и сам понимает, что других вариантов нет. Хочешь остаться с ним?

– Нет! – выпалила Эмили. Она хотела добавить, что Саймон ей не друг, но решила не портить прекрасный день глупыми объяснениями. – Раз уж теперь все равно надо ждать, пока достанут машину, поедем. Пожалуйста.

Кайл не стал спорить.

Привязав жеребца, он взял под уздцы кобылу и подвел ближе.

– Знакомься, это Дейзи. Дейзи, это Эмили.

Лошадь скосила укоризненный взгляд на ее пустую ладонь.

– Прости, у меня ничего нет…

– Вот. Держи.

Кайл достал из корзинки яблоко и протянул его Эмили. Дейзи приняла угощение благосклонно. Мягкие губы осторожно коснулись руки.

– Хорошая девочка. – Эмили погладила хрустевшую яблоком кобылу по серому носу. – Хорошая…

– Ну что, познакомились? – Кайл проверил упряжь, удовлетворенно кивнул и протянул Эмили руку, чтобы помочь забраться в седло. – Давай. Не беспокойся, Дейзи сама пойдет за Адамом.

Если она и беспокоилась, то точно не из-за покладистой кобылы. В детстве она неплохо держалась в седле благодаря урокам мистера Моррисона-старшего, и тело еще не забыло, как правильно ставить ногу в стремя. Куда сильнее ее волновала близость Кайла. Руки, которые она всего четверть часа назад лихорадочно рисовала в блокноте, внимательный взгляд, крепкое плечо, на которое можно было без страха опереться…

Ничего удивительного, что, потерявшись в своих мыслях, она запуталась в юбке и не с первой попытки смогла перекинуть ногу через круп кобылы. Благо, Кайл был рядом и не дал ей позорно упасть, словно новичку, в первый раз подошедшему к лошади.

Его руки задержались на ее талии. Несколько секунд, но их хватило. Эмили яростно вцепилась в поводья, пытаясь унять бешено бьющееся сердце.

Наконец ей удалось кое-как взять себя в руки и выпрямиться. Кайл удовлетворенно отстранился. Одним плавным движением он запрыгнул в седло Адама, пристроив корзинку на передней луке. Пятки ударили по темным бокам.

– Едем.

* * *

Дейзи действительно послушно следовала за черным вожаком, но с одним нюансом. Все, что казалось ей привлекательным, она норовила попробовать на вкус. Трава, листья, цветы, недозрелые дикие яблоки… Эмили приходилось прилагать все усилия, чтобы не позволить лошади сбиться с маршрута, соблазнившись очередным цветущим кустарником.

– Эй! – Она натянула поводья, отворачивая голову Дейзи от молодой яблони, чьи ветки склонялись над дорогой. – Шалунья!

Лошадь фыркнула. Кайл, ехавший на десять шагов впереди, обернулся.

– Все в порядке?

Эмили ответила ему улыбкой.

Удивительно, но окружавшие ее простые вещи наполняли душу каким-то особым благостным умиротворением. Покачивающаяся спина Кайла. Спокойная, пусть и чуточку своевольная кобыла. Просторы, открывавшиеся взгляду, когда они взбирались на очередной зеленый холм. Если бы Эмили не боялась совсем отпустить поводья, она бы обязательно начала делать зарисовки. Потому что здесь…

Здесь она снова чувствовала себя живой.

* * *

Когда им было пятнадцать, Лиз решила, что хочет стать профессиональным жокеем, а значит, непременно нуждается в частых регулярных тренировках. Это была фаза ее влюбленности в Нейтана, и Эмили, наверное, могла бы догадаться, что никакими лошадьми Лиз всерьез не интересуется. Но Эмили не подумала, а родители Элизабет оплатили для подруг частные занятия, и Джон Моррисон на полном серьезе велел старшему сыну взяться за их обучение.

Уже через полчаса Лиз разругалась с Кайлом вдрызг, топнула ногой и ушла загорать на лужайку в надежде хоть так привлечь внимание Нейта. А Эмили осталась. Неожиданно ее захватил новый опыт. Кайл, обычно немногословный, помогал и подсказывал, и у нее довольно быстро начало получаться. Когда Эмили в первый раз сделала круг по манежу без посторонней помощи, радости ее не было предела.

К счастью, ее тело до сих пор не растеряло прежних навыков. Поначалу было непросто, но вскоре она вспомнила все, чему когда-то учил ее Кайл. И когда они выехали на относительно ровную лесную тропинку, рискнула пустить Дейзи в галоп.

Они пронеслись мимо Кайла, стремительно, точно ветер. Он замешкался лишь на секунду и тоже включился в игру, ударив пятками в бока Адама. Черный жеребец был быстрее, но Кайл сдерживал его, давая Эмили насладиться полетом и скачкой. И лишь перед выездом на крутой склон обогнал их и перегородил путь, останавливая разгоряченную Дейзи. В его взгляде, направленном на Эмили, читалось что-то, чему она не могла подобрать подходящих слов.

– Я знал, что ты ничего не забыла, – проговорил Кайл.

И прежде чем Эмили успела ответить, двинулся дальше.

* * *

Спустившись со склона к небольшому заболоченному озерцу, Кайл повернулся к Эмили.

– Помнишь? – Он похлопал ладонью по толстой ветке, нависшей над берегом. – Тут были качели.

– О, да! Лиз была от них в восторге.

– Пока веревка не перетерлась.

Эмили фыркнула. Об этом она тоже вряд ли когда-нибудь смогла бы забыть. Веревка оборвалась именно тогда, когда она, радостно взвизгнув, зависла над водой в наивысшей точке полета. Момент падения Эмили не запомнила. А вот холодную воду, вязкий ил и головастиков, которых пришлось вытряхивать из джинсов – да. И взбучку от дяди Эвана, который пришел в ужас от вида заляпанной с головы до ног племянницы.

Да уж, то еще было веселье!

Она покосилась на Кайла, пытаясь понять, помнит ли он эту часть истории. Уголки его губ чуть заметно кривились в улыбке, и Эмили решила – помнит.

– Повезло, конечно, что никто шею не свернул, – бездумно проговорила она, глядя на полузатопленные в озере коряги. И вдруг замерла, осознав, о чем могла напомнить. – Знаешь, я всегда была такой трусихой. И как только вообще решилась сесть на качели? Не представляю…

Она нервно хихикнула, надеясь, что за торопливым признанием сумела замять неприятную тему.

Кайл усмехнулся в ответ, ничем не показав, задела ли Эмили случайно брошенной фразой его старую рану.

– Не сказал бы, что ты трусиха. Вы с Лиз были как близнецы. Куда она, туда и ты. И смелости вам точно было не доставать. Даже на застрявший в болоте грузовик забраться не побоялись.

– Это был наш пиратский корабль! Мы искали клад!

– И нашли?

– Только непристойные картинки, которые водитель держал в бардачке, – сокрушенно призналась Эмили.

Кайл понимающе усмехнулся.

– Не понравились?

– Не особенно. Там были сплошь грудастые блондинки. Вызывающе раздетые блондинки.

– А ты бы предпочла мужчин с кубиками пресса? – выгнул бровь Кайл. – Такого, как Аполлон? Или кого там вы, художники, считаете образцом мужской красоты?

– Мне больше всего нравились работы Родена[2]. Даже не помню, сколько раз я рисовала их со всех возможных ракурсов.

Не спешиваясь, Кайл изогнулся и подпер рукой щеку, изображая известного «Мыслителя».

– Вот так?

Они переглянулись и одновременно рассмеялись – настолько это было неожиданно и комично. С Кайлом вообще было легко. И совершенно непонятно, за что Лиз постоянно звала его букой.

Когда веселье немного схлынуло, он показал на корзину, которую непринужденно поддерживал одной рукой.

– Привал?

Эмили качнула головой.

– Нет. Хочу добраться чуть дальше. Вон туда… – Она показала на холм, проглядывавший среди деревьев. – На дальний склон.

Показалось, или Кайл немного помрачнел при упоминании места, где они раньше часто проводили время? Но прежде чем Эмили успела задуматься об этом, он, пусть и нехотя, кивнул.

– Хорошо.

* * *

Выбравшись из подлеска к подножью холма, Эмили вдруг вспомнила о ягодах, что росли здесь когда-то. Окликнув Кайла, она попросила его ненадолго остановиться.

– Подожди. Хочу кое-что проверить.

Кайл не возражал. Легко спрыгнув с Адама, он подошел к Эмили и помог ей спешиться. Его теплые руки обхватили ее за талию, и Эмили неожиданно для себя ощутила полузабытый уже внутренний трепет. После смерти Джастина эта часть ее, казалось, уснула навсегда. Но сегодня на конной прогулке по зеленым холмам ее юности, она вновь почувствовала, как от прикосновения мужских ладоней прокатывается по телу волна жара, предвкушающе замирая внизу живота желанием большего.

Взгляд Эмили замер на лице Кайла. Он был к ней так близко, что можно было разглядеть мелкие шрамы, полускрытые щетиной. Почти бессознательно она потянулась к его щеке, но Кайл резковато отстранился и опустил ее на землю.

Во всех смыслах – прямом и переносном.

Смутившись своего спонтанного порыва, Эмили торопливо отвела взгляд, пока Кайл не заметил проступившего румянца. И принялась за то, ради чего, собственно, и попросила об остановке – стала выискивать на пригорке среди травы знакомые ажурные листья.

Увы, безрезультатно. Ей удалось отыскать лишь несколько чахлых кустиков, ни на одном из которых не было ягод.

Она уже готова была признать поражение, когда из-за спины ее окликнули.

– Эмили.

Она обернулась и увидела Кайла, протягивавшего к ней руку. На его ладони лежали ароматные ягоды земляники.

– Как ты понял, что я ищу?

Кайл хмыкнул.

– Вариантов было немного. К тому же, я помню, как раньше ты с самого начала сезона регулярно приходила сюда в ожидании, когда созреют первые ягоды.

– Мне просто нравилось следить за процессом, – фыркнула Эмили. – Сначала появляются усы, потом цветочки, а потом… – Она замолчала. Нужное слово, как назло, вылетело из головы. – Штучки.

– Штучки?

Эмили захотелось сквозь землю провалиться от стыда. Но Кайл смотрел на нее с улыбкой, ожидая пояснений, и волей-неволей пришлось договаривать.

– Ну, эти… – Она приподняла листок, показывая Кайлу то, что назвала дурацким словом «штучки». – Вот…

Усмешка на его губах стала шире.

– Это завязи, Нью-Йорк.

– Вообще-то я из Чикаго, – возразила Эмили сердито. – Родители жили в Нортбруке, а когда я уехала учиться, перебрались в Хаммонд.

– Я знаю. Но Бренда хвасталась, что ее племянница – большая шишка в Нью-Йорке.

Она смутилась.

– Это было… недолго.

Чтобы скрыть неловкость, она взяла несколько ягод с ладони Кайла. И очень удивилась, когда он подтолкнул к ней остальные.

– Забирай все.

– Ну уж нет. Остальное тебе. Одной не интересно.

Кайл послушно отправил в рот остаток добычи одновременно с тем, как Эмили съела свою часть. Ягоды оказались прекрасными. Теплые, сладкие, одуряюще пахнущие летом, они буквально таяли на языке.

– Вкус детства… – Эмили на мгновение зажмурилась от удовольствия. И вдруг неожиданно даже для самой себя добавила. – Тебе не кажется, что раньше было лучше? Легче, проще…

Кайл пожал плечами, будто и не удивившись вопросу.

– Раньше было раньше. И не сказал бы, что проще. Наоборот…

– Тиффани жалеет, что не уехала из Гленвуда. А ты? Жалеешь?

Он покачал головой.

– Это моя земля. Здесь мне… спокойно.

На некоторое время они замолчали. Кайл рассматривал что-то вдали, а Эмили набиралась сил, чтобы продолжить разговор. Она ведь так и не сделала самого главного…

Решив, что тянуть дальше в ожидании подходящего момента не имеет смысла, Эмили кашлянула и потянулась к руке Кайла.

– Я хотела спросить…

Он тут же повернулся и внимательно посмотрел на нее.

– Да?

– Лиз очень хотела бы провести свадьбу на твоей ферме.

Кайл выгнул темную бровь.

– Вот, значит, что. Вообще-то мы не проводим официальные торжества.

– Мы все сделаем сами, – поспешила заверить Эмили. – Подготовим площадку, задекорируем зону для поведения церемонии, поставим столы для банкета. А когда закончим, вернем все как было. И не будем мешаться под ногами.

– Ты тоже организуешь свадьбу Уэйд?

– Куда же Капитан без Шкипера? – неловко отшутилась она.

Кайл усмехнулся.

– И точно. Да, – наконец услышала Эмили заветное слово. – Хорошо. Отдаю вам на растерзание свою территорию. Если будет нужна помощь с подготовкой, обращайся.

«Да». Вот так просто и буднично, как будто речь шла о том, чтобы одолжить соседке пакет молока, а не о двух сотнях гостей, разгуливающих по ферме как у себя дома. Эмили ожидала, что Кайла придется долго уговаривать, и готова была к тому, что он попросит несколько дней на раздумья. Черт, да будь она на его месте, точно сначала взвесила бы все за и против. Но Кайл не размышлял ни секунды и даже не подумал назвать цену за такую услугу.

Хватило лишь одного ее взгляда.

Она не знала, как отблагодарить его. Никакие слова не выражали тех чувств, что она испытала, услышав его короткое «да». Возможно, она смогла бы изобразить их на холсте, как привыкла, но вряд ли ее рисунок компенсировал бы все хлопоты, связанные с организацией большой свадьбы. И Эмили не придумала ничего лучше, кроме как подняться на цыпочки и порывисто заключить Кайла в объятия.

– Спасибо, – прошептала она, почти коснувшись щекой его щеки.

И вдруг замерла.

Время застыло.

Эмили забыла, как дышать.

Кайл стоял, неподвижный, словно каменное изваяние. Его руки остановились на полпути, так и не сомкнувшись за ее спиной. Казалось, он боялся спугнуть ее резким движением. Боялся – и вместе с тем не хотел, чтобы она отпускала его.

А она…

Один вдох, один удар сердца – и все вернулось в норму. Эмили неловко отстранилась. Кайл не сделал попытки ее удержать. Момент ушел.

Эмили бросила взгляд на вершину холма, куда они и держали путь, и повернулась к Кайлу.

– Подсади меня. Я хочу еще кое-что посмотреть.

Он подчинился, и Адам и Дейзи умчали их от земляничной поляны.

В то самое место.

К трехсотлетнему дубу.

* * *

Первый раз она оказалась здесь в то самое лето, когда Лиз решила учиться верховой езде. Увлечение быстро наскучило переменчивой, как ветер, Элизабет, и к тому же на горизонте уже маячил красавец из Милуоки, занявший в ее сердце место Нейта. Но мистер и миссис Уэйд настояли, что у дочери должно быть хоть одно стабильное занятие, и продолжали привозить подруг на ферму Моррисонов.

«Раз уж начала, продержись хотя бы три месяца», – повторяли они. И неизменно звали с собой Эмили – как она подозревала, исключительно ради того, чтобы Лиз не сбежала, едва только родительский седан скрылся за поворотом.

Надо было отдать Капитану должное: несмотря на то, что занятия ей давно разонравились, она стоически терпела уроки верховой езды, так как видела, что это нравилось Эмили.

В манеже с ними чаще всего занимался отец Кайла. Но иногда, когда Лиз требовалось особенно много внимания, заботы об Эмили он поручал старшему сыну. Так вышло и в тот раз. Элизабет жаловалась на неудобные стремена, и пока мистер Моррисон проверял крепления, а Эмили скучала без дела, рисуя в блокноте лошадей, Джон позвал Кайла и предложил им двоим устроить конную прогулку по окрестностям. Лиз завистливо заныла, что тоже хочет развлечься, но мистер Моррисон был непреклонен. На тот момент Эмили уже неплохо держалась в седле, а у Элизабет с этим были проблемы. Возлагать на сына ответственность сразу за двух малоопытных наездниц – так себе решение.

– Ну и не надо, – обиженно буркнула Лиз, наблюдая, как Эмили с Кайлом седлают лошадей, собираясь на прогулку. – Скатертью дорожка!

И, не удержавшись, прокричала в спины удаляющимся друзьям детскую дразнилку, которую Эмили последний раз слышала, наверное, еще в начальной школе:

Ехали в молчании. Глупая выходка Элизабет смутила Эмили, и она никак не могла решиться заговорить с Кайлом, которого ей так бесцеремонно сосватали. Да он и сам не проявлял желания завести беседу, погрузившись в свои мысли. Они пересекли поле для выпаса, оставили позади лес и небольшое озеро, куда часто ходили на пикник, проехали мимо ягодной поляны, находившейся на самой границе владений Моррисонов. Дальше Эмили еще никогда не забиралась. Но Кайл уверенно кивнул в сторону холма, и она послушно поднялась за ним к самой вершине.

И тогда увидела его.

Дуб.

Могучий великан возвышался над холмом и лесом. Его темный ствол был настолько широк, что Эмили и Кайл, даже взявшись за руки, не смогли бы обхватить его. Узловатые ветви раскинулись в стороны, темно-зеленый купол листвы отбрасывал на траву кружевную тень. Она не знала, как определить возраст дерева, но была уверена, что этому дубу не одна сотня лет. Может быть, он уже был здесь, когда Америка приняла первую Конституцию[4]. А может, застал даже первых французов-переселенцев, отвоевавших эту землю у местных племен[5].

Ничего более величественного и внушительного Эмили в своей жизни не видела. Статуя Свободы, мост «Золотые Ворота» и Монумент Вашингтону у Капитолия, который впечатлил ее во время поездки с родителями на рождественские праздники, меркли перед этим невероятным гигантом, чьи корни, верно, уходили к самому центру Земли. Казалось, будто он удерживал весь мир, словно Иггдрасиль из скандинавских легенд. Викинги, конечно, поклонялись ясеню, но кто знает, может, они просто не встречали таких вот дубов?

Она не смогла удержаться. Спрыгнула с коня и бросилась к дубу, на ходу выдергивая из сумки блокнот. Ей бы хотелось, чтобы у нее с собой были краски или, на худой конец, коробка пастели, чтобы запечатлеть красоту во всех ее невероятных оттенках. Но для первого раза годилось и так.

Эмили рисовала и рисовала, выхватывая взглядом то общий план, то мелкие детали – дупло, похожее на человеческое лицо, изогнутую ветку, птичье гнездо, проглядывавшее из кружева листьев, – пока в блокноте не кончились листы. Кайл терпеливо дожидался ее, время от времени подкармливая земляникой. А вечером оба получили нагоняй от мистера Моррисона за долгое отсутствие. Еще и Лиз устроила скандал.

– Ты в своем уме, Шкипер? Пропала так надолго! Я думала, вас медведи сожрали!

– В окрестностях Гленвуда нет медведей, Уэйд, – педантично возразил Кайл. – Только горные львы.

– И чем это лучше, Моррисон? Зато скалы… Вот скалы точно есть! Вы могли сорваться и лежать сейчас вместе с лошадьми в каком-нибудь ущелье. Или утонуть в Болоте Печали[6]. Читала я о таком…

Кайл фыркнул, всем своим видом выражая мнение о вкусах Лиз в художественной литературе. Так что Эмили, чтобы не раздувать скандал, пришлось успокоить подругу – ущелий с этой стороны озера Минневаска нет, болота они объехали, горных львов не встречали.

Капитан притихла. А когда увидела наброски, простила Эмили – но не Кайла – за молчание и долгое отсутствие.

– Это же гениально, Шкипер! Гениально! У меня даже от одной картинки дух захватывает!

Кайл никак не прокомментировал ее работы. Но уловил нечто большее, и когда они на секунду остались одни, предложил, спокойно и просто.

– Хочешь, я отвезу тебя туда завтра?

Конечно же, Эмили хотела.

Они провели у дуба три недели – самые яркие за то длинное лето. Эмили рисовала. Кайл смотрел.

Из этюдов, которые она сделала тогда, состояла ее заявка в Чикагский университет искусств, обеспечившая ей грант и место в продвинутой группе. А еще именно тогда родилась ее самая известная картина.

«Сотворение».

* * *

Эмили задержала дыхание, предвкушая встречу со старым другом.

– Помнишь… – повернувшись к Кайлу, начала было она.

И не смогла продолжить.

Перед ней был дуб.

Ее дуб.

Мертвый дуб.

Слезы защипали глаза. Сердито всхрапнула Дейзи – Эмили натянула поводья так сильно, что шея кобылы выгнулась дугой. Кайл, почувствовав неладное, бросился успокаивать загарцевавшую лошадь. Перехватив Дейзи под уздцы, он протянул Эмили руку, чтобы помочь сойти на землю, но от слез она почти ничего не видела.

К ней снова подступала истерика, такая же безобразная, как на ферме.

Дуб.

Ее дуб.

Расколотый, безжизненный, серый.

Такой же, как она, Эмили…

– …Эмили…

«Нет, нет, нет…»

– Эмили, – пробился сквозь мутный шум в ушах тихий и ровный голос Кайла. – Эмили, спускайся. Надо спуститься. Дейзи спокойная девочка, но…

«Нет, нет, нет…»

На ее талию легли крепкие руки. Решительным движением Кайл стянул Эмили со спины кобылы.

Она не могла стоять. Не могла дышать. Пальцы вцепились в клетчатую рубашку, как в последнюю спасительную соломинку.

– Д-д-д-дуб…

Ее затрясло. Ноги подкосились, и она рухнула бы на землю, если б не Кайл. Он мягко опустился вместе с ней, не разжимая объятий.

– Эмили…

От этой немногословной поддержки и теплоты его ладоней, гладивших спину, ее снова прорвало. Она плакала навзрыд, хоть ей и казалось каких-то несколько минут назад, что стало лучше. Но нет.

Вот лишнее доказательство, что ничего не будет прежним.

Дуб погиб.

И она, разбитая и сломленная, снова рыдает, уткнувшись в чужое плечо.

Кайл не размыкал объятий до тех пор, пока ее слезы не кончились.

За истерикой предсказуемо пришли опустошение и смущение. Эмили неловко попыталась отстраниться, но Кайл удержал ее, мягко сжав за плечи.

– Все хорошо, не переживай. Я и так собирался стирать эту рубашку.

С ее губ сорвался полусмешок-полувсхлип.

– Надеюсь, это шутка.

– Ты что, – откликнулся Кайл с самым серьезным выражением лица. – Я не умею шутить. Спроси у Уэйд, если не веришь.

Эмили толкнула его в мокрое плечо.

– Издеваешься?

– Разве что совсем чуть-чуть.

Отпустив ее, он поднялся и вскоре вернулся с бутылкой воды. Эмили принялась пить, стараясь не смотреть на мертвый дуб на холме.

– Что случилось?

– Молния. – В голосе Кайла тоже слышалась грусть. – Был сильный шторм, гроза, а он, как видишь, стоит совсем один.

– Мне всегда казалось, что этот дуб – как центр мироздания, – тихо прошептала Эмили, стискивая в руках бутылку. – Такой мощный и несокрушимый, что будет стоять всегда. И пока он стоит, все будет…

Слово «хорошо» застряло в горле.

Она снова прижалась к плечу Кайла, севшего рядом. Крепкий, сильный… мог ли он стать центром ее мироздания?

Взгляд скользнул по его рукам, задержавшись на шрамах. Нет, Кайл тоже не был неуязвимым. Ничего теперь не могло удержать ее мир.

– Уедем отсюда, – попросила она, поднимаясь и отряхивая от травы тетино платье. – Не хочу видеть и запоминать его… таким.

По лицу Кайла пробежала тень. Но он не сказал ни слова.

* * *

Обратная дорога была наполнена тишиной, поначалу гнетущей, тревожной. Эмили молчала, погрузившись в себя. Встреча с дубом далась ей тяжело – как будто у нее отняли часть души, важную, значимую часть. А Кайл…

Она не знала, о чем думал Кайл. Но, кажется, мысли его были такими же мрачными и безрадостными, как и ее.

Однако чем дальше они отъезжали от холма и мертвого дерева, тем легче дышалось Эмили. Она осознала, что забыла о самом главном.

Она художница. А значит, в ее голове все может быть иначе.

Она ведь так и не решилась по-настоящему взглянуть на то, что случилось с ее дубом. Так почему бы не оставить его таким, каким рисовало воображение? Величественным, могучим, полным сил.

Да, так было бы правильно.

И когда за полем показались крыши строений на ферме Кайла, Эмили почувствовала, что печаль отступила. Она не знала, надолго ли.

Но это было лучше, чем ничего.