«Бежать, бежать, бежать!»

В первые мгновения это было единственное, что билось в ее голове, пока она неслась, не разбирая дороги по темному лесу. Бежать, бежать, бежать. Кровь кипела от адреналина. Звуки исчезли. Зрение сузилось до невозможности. Эмили не видела ничего, кроме трех футов земли впереди себя. На границе восприятия, едва различимые в темноте, мелькали стволы деревьев – то справа, то слева. Она не знала, как умудрялась избегать столкновения – не иначе как инстинкты, когда-то спасавшие от хищников далеких человеческих предков, включились в минуту наивысшей опасности.

Бежать, бежать, бежать!

Пока не остановятся ноги, пока не прервется дыхание, пока не выскочит из груди сердце. Тонкие сучья с хрустом ломались под каблуком. Каждый шаг дрожью отдавался в охваченном паникой теле. Ветки хлестали по лицу, царапали кожу. Она чувствовала их прикосновение, но не ощущала боли.

Бежать!

Бежать!

Еще немного… только бы…

Волна ужаса схлынула так же резко, как пришла – и вместе с ней враз вернулись все чувства. Дыхание сбилось. Бок пронзила резкая боль. Сердце забилось в груди тревожным набатом. Перед глазами потемнело – хотя, казалось, куда еще. Но Эмили продолжила бежать – потому что просто… не могла… остановиться…

«Еще… Еще…»

Впереди замаячил свет, и это придало сил. Но хватило их ненадолго. Ноги налились тяжестью, будто к ним привязали две тяжелые свинцовые гири. Удерживать равновесие на неровной почве стало почти невозможно. Эмили сделала несколько неверных шагов, пока носок ботинка не зацепился за корень.

Крак!

Паническое бегство закончилось падением. Эмили вскрикнула, ударившись всем телом. Лес откликнулся на ее стон шумом, треском и свистом. Сотни крохотных светлячков взлетели в воздух, замерцали тревожным светом.

Миг – и все затихло.

* * *

Первым, что ворвалось в ее сознание после того, как немного утих бешеный стук сердца в ушах, были звуки. Слишком много звуков. Со всех сторон что-то шипело, шуршало, трещало и ухало.

Щеку холодила влажная земля. Лес, который Эмили до этого едва замечала, навис над ней тяжелой громадой. Деревья тянули к ней ветви, словно любопытные чудовища. Высокая трава на опушке поляны колыхалась, точно море. Светлячки исчезли и больше не возвращались. Сквозь листву рваными пятнами пробивался лунный свет, создавая обманчивые тени.

Эмили перевернулась на спину. Дышать было тяжело. Двигаться тоже. Ее била дрожь. Холод мокрой от пота рубашки пробирался под кожу.

Она заставила себя отрешиться от внутренних ощущений. Сосредоточилась, как учила ее психотерапевт, на внешнем мире. Коснулась травы. Вдохнула – так глубоко, как смогла – прохладный воздух. Напрягла мышцы, приподнялась на локтях, огляделась.

И вот тут ее по-настоящему затрясло.

Она понятия не имела, где находится. Она не узнавала этот лес, этот склон и заросшую травой поляну, на опушке которой рухнула, зацепившись носком ботинка за корень.

Она была… где-то.

На подгибающихся ногах Эмили поднялась, прислушиваясь. Ни шума машин, ни криков Саймона, который наверняка должен был ее искать, слышно не было. Темнота, разгоняемая лишь светом луны, казалась почти непроницаемой. Эмили покрутила головой.

«Как далеко она забралась? Как долго неслась меж деревьев?»

Рука инстинктивно потянулась за телефоном, но в кармане его не оказалось. Остался в машине… Или она выронила его, пока бежала по лесу.

В этот момент на противоположной стороне поляны что-то зашуршало – слишком громко для ветра.

Эмили зажмурилась.

«Это всего лишь лес, – убеждала она себя. – Я недалеко от дома».

Но когда она открыла глаза, тьма, казалось, сомкнулась вокруг еще плотнее. Что-то двигалось в кустах. Где-то вдали раздавался вой – то ли собаки, то ли…

Ближе.

Ближе.

Эмили гулко сглотнула. Светлячки больше не появлялись, а ей сейчас так отчаянно не хватало света.

Не сводя взгляда с того места, откуда доносился звук, она попятилась.

Шаг. Еще шаг.

Эмили пятилась, пока не наткнулась спиной на ствол дерева.

«Все. Дальше некуда».

После сумасшедшей гонки по лесу она понимала, что больше не сможет, физически не сможет повторить это еще раз.

Не придумав ничего лучше, Эмили зашарила взглядом по земле в поисках палки или камня – чего-нибудь, чем она смогла бы защитить себя. Как назло, ничего подходящего не попадалось. Только трава и корни, глубоко погруженные в землю. Пришла в голову безумная мысль снять ботинок и в случае опасности запустить его в приближавшуюся тварь. Но не успела она развязать шнуровку, как шорох раздался снова – совсем близко.

Эмили напряженно выпрямилась.

И тогда из-за деревьев вышел он.

* * *

В первое мгновение она его не узнала. Слишком уж сильно серьезный мальчишка с солнечными бликами в волосах, звавший ее когда-то «пиратка Эми», отличался от мужчины, выросшего перед ней на ночной поляне. Сейчас Кайл Моррисон больше напоминал угрюмого лесного великана, чем человека. Высокий, на целую голову выше нее, темноволосый, широкоплечий, крепкий. На лице ни тени прежней улыбки. Глаза под тяжелыми дугами бровей казались двумя черными провалами.

Странно, но сразу после узнавания пришло спокойствие. Включился внутренний инстинкт: с Кайлом нечего бояться. В лесу он свой. Когда они с компанией Лиз выбирались в горы, именно Моррисон всегда мог выйти на нужную тропу, предсказать дождь или отличить съедобные ягоды от ядовитых.

В детстве они – подростки Гленвуда – дружили. Родители Кайла владели обширным куском земли к востоку от города и держали конюшню, а Лиз обожала животных и приключения, так что не было ничего удивительного, что братья Моррисоны частенько проводили время в их компании. Младший, Нейтан, открытый, подвижный, смешливый, носил длинную челку, играл на гитаре и умел привлекать девчонок. Лиз больше месяца тщетно строила ему глазки, пока на соседнюю улицу не приехал красавчик из Милуоки, переключивший на себя ее внимание.

Кайл же казался тенью яркого младшего брата. Мало говорил и много слушал, никогда не вырывался вперед, но тем не менее постоянно ненавязчиво держался рядом. Эмили даже немного завидовала Нейтану. Она была единственным ребенком в семье и втайне мечтала, чтобы у нее был такой же старший брат. Защитник, способный одним своим видом разогнать все жуткие страхи.

После колледжа Кайл остался помогать родителям. В последний год, когда Эмили приезжала в Гленвуд, они почти не виделись. У нее были картины, друзья и развлечения, у Кайла – работа на ферме с утра до поздней ночи. О планах на будущее он ничего не говорил, он вообще не слишком распространялся о своей жизни.

И вдруг такая встреча.

Оторвавшись от дерева, Эмили шагнула вперед.

– Кайл…

Он кивнул, ничуть не удивившись тому, что девушка из его прошлого вдруг оказалась на поляне посреди ночного леса.

– Давно не виделись, пиратка Эми. Опять заблудилась?

Не придумав ничего лучше, Эмили кивнула.

Уголок его рта дрогнул, но улыбка не получилась. Он и прежде нечасто улыбался – разве что случайно, украдкой, во время катания на лошадях или прогулок до смотровой площадки, откуда открывался невероятный вид на горы и озеро Минневаска. А теперь исчезло и это.

«Интересно, что же случилось с ним за эти годы?»

Эмили не стала задавать вопросов. В лесу они казались совершенно неуместными. И Кайл не тратил время на разговоры. В его руке появился фонарик, который он зажег со щелчком, заключая Эмили в круг теплого света.

– Идем.

Луч света тронулся. И Эмили пошла, точно привязанная к Кайлу невидимой желтой нитью.

* * *

Первый раз она заблудилась на земле Моррисонов, когда ей было десять.

Это было ее первое лето у Бренды и Эвана. Первое лето, когда она ощутила щекочущий зуд на кончиках пальцев, побудивший потянуться к кисти и карандашу.

Вдохновение накрыло ее с головой. Эмили рисовала не переставая. Ей хотелось запечатлеть весь мир – и особенно поймать это удивительное ускользающее ощущение лета. Тепло, свет, плеск воды, стрекот цикад, мерцание светлячков…

За красотой она частенько отправлялась в примыкающий к Гленвуду «Барс-парк», клятвенно пообещав тете Бренде никуда не сходить с размеченных троп. Туристов вокруг хватало, и Эмили многие знали. Заблудиться казалось нереальным.

Тем не менее она заблудилась.

Эмили сама не заметила, как оказалась далеко от знакомых мест. Солнце еще золотило облака у горизонта, но на востоке уже синела ночная мгла. Менялся и лес. Она совершенно не узнавала эти деревья, камни и тропинку, присыпанную сосновыми иглами.

Эмили хотела уже испугаться, но в этот момент увидела светлячков и отложила все, чтобы побыстрее их зарисовать. Темнота сгущалась. Эмили рисовала на ощупь, слепо водя карандашом по бумаге.

Такой – погруженной в работу – ее и нашли Кайл с отцом, чудом заметившие на холме одинокую фигурку.

Мистер Моррисон, хозяин земли, не мог поверить, что она, десятилетняя девчонка, даже не испугалась. А Кайл лишь понимающе усмехнулся. Мягко забрал у Эмили блокнот и тяжелую сумку с художественными принадлежностями, накрыл худенькие плечи собственной курткой. И повел, взяв за руку, к лошадям, которые ждали всадников на опушке.

Светлячки освещали им путь.

* * *

Сейчас Эмили шла за Кайлом почти так же, как и тогда. Разве что теперь ее руки были испачканы травой, а не краской. И они с Кайлом стали намного старше.

Дорога петляла между старых дубов, ветви скрипели на ветру. Кайл держался на шаг позади, освещая им дорогу фонарем. Невидимый, он оставался вне желтого круга света, но Эмили чувствовала его присутствие. Это успокаивало. Немного. После приступа паники в голове было пусто, а на душе муторно. Она чувствовала себя потерянной. Не только в чужом лесу. Внутри…

Наконец меж стволами показался просвет. Приглядевшись, Эмили увидела несколько строений на расчищенной от деревьев поляне. Она узнала и дом, и пристройки. В детстве они с Лиз часто бывали на ферме Моррисонов, и за эти годы здесь почти ничего не изменилось.

Эмили предполагала, что кто-нибудь выйдет навстречу, но окна были темны. Кайл сам зажег свет на веранде, разгоняя мрак. Отпер дверь ключом, посторонился, пропуская гостью внутрь.

Дом встретил их тишиной. В полумраке угадывались очертания старинной мебели, которая стояла на тех же местах, как и тогда, когда Эмили была ребенком. От этого веяло какой-то основательностью, стабильностью. Было приятно думать, что хоть где-то все оставалось по-прежнему.

Или?..

Щелкнул выключатель. Просторный зал с камином озарил мягкий свет. Эмили повернулась к Кайлу – это был первый раз, когда она смогла бы хорошо рассмотреть его, – но увидела лишь удаляющуюся широкую спину.

– Сделаю чай. Есть хочешь?

Эмили мотнула головой, не сразу сообразив, что Кайл этого не видит.

– Нет.

– Хорошо.

Кивнув, он скрылся в проеме кухни. Из глубины дома донеслось шуршание пакетов и журчание воды.

Оставшись одна, Эмили огляделась, но так и не смогла придумать, чем себя занять. Садиться без разрешения в хозяйское кресло, где любили проводить вечера родители Кайла и Нейтана, было как-то неловко, а на диване лежала сумка, сдвигать которую она тоже не стала. Тихо, чтобы никого не потревожить, Эмили прошлась вдоль шкафов и полок. С фотографий ей улыбались Нейтан и мистер и миссис Моррисон. Кайла на снимках почти не было. Только на одном старом фото, где два брата позировали на фоне парусной лодки и озера Минневаска, и еще на одном, черно-белом, с отцом и матерью, державшей на руках годовалого Нейтана.

Кайл появился в гостиной, когда Эмили, повернувшись спиной к кухне, разглядывала деревянные фигурки животных на каминной полке. Она услышала лишь, как опустилась на журнальный столик чашка. А когда обернулась, Кайл оказался уже у порога.

– Подгоню машину.

Хлопнула входная дверь.

Чувствуя себя неуютно в доме без хозяев, Эмили вышла следом. На открытой террасе у стены стояла удобная лавка. Там она и устроилась дожидаться Кайла и машину с чашкой горячего чая.

Лампа над входной дверью давала мягкий свет, разгоняя мрак на несколько метров от крыльца. Тянулись вверх свечи кипарисов, которые миссис Моррисон высадила вдоль дорожки. Колыхалась от ветра трава, слишком высокая по городским меркам, где ценились идеально подстриженные газоны. Дальше ночь брала свое. Лес сливался с небом, становясь частью бесконечности.

Эмили вздрогнула от некстати нахлынувших воспоминаний. Как же разительно отличалось то, какой она была раньше, от того, какой она стала сейчас. Когда-то темнота не пугала ее. А сейчас внутри и снаружи было так много мрака, что даже теплый электрический свет не мог разогнать его.

Дверь скрипнула. На террасу из дома шагнул Кайл. Эмили ждала его появления совсем с другой стороны и потому вздрогнула от неожиданности и моргнула. Щеки обожгла непрошеная жаркая влага. Испугавшись, что Кайл увидит ее слезы, она торопливо отвернулась, украдкой вытирая лицо.

Нужно было успокоиться. Эмили ненавидела плакать на людях и еще сильнее не любила неудобные вопросы, неизменно возникавшие у знакомых и незнакомцев. Но Кайл не сказал ни слова. Он вновь скрылся в доме и через минуту вернулся с пледом. Теплое шерстяное полотно опустилось на ее дрожащие плечи. Рука потянулась за пустой чашкой, которую она сжимала в ладонях.

На короткое мгновение их пальцы соприкоснулись.

И в этот момент – то ли от случайного контакта, то ли от молчаливой заботы, не требовавшей никаких объяснений, – что-то в душе Эмили треснуло. Все: потаенные страхи, воспоминания о трагедии, вновь поднявшиеся после выходки Саймона, боль потери, невыплаканные слезы, которые ей стыдно было показывать и близким, и случайным доброхотам, – выплеснулось наружу. Обычно она стоически молчала, спрятавшись в себе, как улитка в раковине, и боль гнила внутри, отравляя всю ее суть. А сейчас…

Сейчас…

В горле заклокотало. Она стиснула зубы, словно пытаясь сдержать рвоту, но чувства были сильнее нее. Плечи под пледом вздрогнули. Из груди вырвался первый всхлип, перешедший в стон. Эмили согнулась, закрывая лицо руками.

И разрыдалась.

Громко. Горько. Надсадно. Задыхаясь от слез, которые душили ее эти полтора бесконечных года и сейчас хлынули изнутри неудержимым потоком.

Она едва заметила, как скрипнула, чуть прогнувшись, скамейка – Кайл сел рядом. Его большая горячая ладонь легла на ее плечо, вторая осталась на коленях. Ненадолго. Эмили вцепилась в нее как в спасительную соломинку. Даже немного перестаралась, сжимая. Но Кайл промолчал, не попытавшись отнять руку.

Спокойный. Уверенный. Надежный. Словно горный пик, невозмутимый перед лицом шторма. Буря нахлынет и пройдет, а он останется, такой же несокрушимый, как и раньше.

Наверное, поэтому Эмили так держалась за него, рыдая на широкой груди.

Ей тоже… хотелось… остаться…

* * *

Казалось, прошла вечность, прежде чем слезы кончились. Эмили почувствовала, что снова может дышать, не рискуя сорваться на бессвязные всхлипы.

Сил не осталось. Надо было отпустить Кайла, подняться и пойти к машине, но она не могла пошевелить и пальцем. После истерики наступило долгожданное опустошение. Чувства притупились. В голове была пустота.

Кайл шевельнулся – впервые с того момента, как сел рядом.

– Наверху есть свободная спальня, – проговорил он тихо. – В шкафу чистое белье.

Эмили кивнула – на большее она сейчас была не способна.

Словно почувствовав, Кайл помог ей встать и, поддерживая, довел до комнаты на втором этаже, которая раньше была спальней Нейтана. К моменту, когда они поднялись по лестнице, Эмили уже стало немного лучше. Не настолько, чтобы говорить, но достаточно, чтобы держаться на ногах.

Кайл не препятствовал, когда она выпустила его руку и медленно доковыляла до окна. Без лишних слов подошел к шкафу, и, пока она стояла, собираясь с силами, ловко заправил постель, оставив на подушке чистые домашние штаны и футболку.

– Ванная за соседней дверью. Полотенца бери любые. Если что-то понадобится, моя комната в конце коридора.

Кайл вышел, оставив дверь приоткрытой, словно намекая, что она вольна уйти, если захочет.

Ей не хотелось.

В ванной Эмили долго мылась, стараясь пореже встречаться взглядом со своим заплаканным и растрепанным отражением, а после еще дольше вытиралась махровым полотенцем. Отданные Кайлом штаны пришлось подвернуть и затянуть шнуровкой на поясе, чтобы не свалились, а футболка длиной доходила до середины бедра. Но все равно это было лучше ее одежды, перепачканной землей, травой и грязью.

Закинув свои вещи в стиральную машину, Эмили вернулась к себе. Она чувствовала себя опустошенной и измотанной, но сон не шел. Погасив свет, Эмили тихо села у окна, вглядываясь в ночной сумрак.

Покачивалась от ветра листва. Один раз что-то шевельнулось в траве – ей показалось, что она увидела мелькнувшие длинные уши. Но вскоре все стихло.

Свет на террасе погас – видимо, Кайл ушел спать.

И в этот момент на поляне вдали зажглись огоньки светлячков.

Один.

Два.

Десять.

Сотни.

Как обещание, что тьма не навсегда.