За день до свадьбы Эмили возобновила дистанционные встречи с психотерапевтом. Ее врач была приятно удивлена, что пациентка, все время остававшаяся очень закрытой, вдруг вошла в контакт со своими эмоциями и решила вернуться в терапию.

– Это хорошо, – проговорила она, улыбаясь через окошко виртуального чата. – Очень хорошо. Значит, мы сможем двинуться вперед.

Эмили не чувствовала себя хорошо. Расставание с Кайлом жгло ее изнутри. Но если после гибели Джастина она закрылась ото всех, замкнулась, не в силах найти слов для описания того, что бурлило внутри, то сейчас говорила и говорила. Рассказывала собеседнице по другую сторону экрана о чувствах, которые поднялись в ней от разговора с Кайлом, а психотерапевт кивала, объясняя, что Эмили наконец-то начала в полной мере проживать трагедию полуторагодовалой давности.

«Кайл придал ей смелости взглянуть в глаза своей боли».

К моменту окончания сеанса Эмили уже твердо решила, что собирается делать дальше.

* * *

Бренда влетела в разгромленную спальню, едва только услышала первые удары молотка. Эмили могла только догадываться, что вообразила себе тетя, но вид у нее был такой, как будто она готовилась к самому худшему. Реальность оказалась куда прозаичнее. Бренда застала племянницу с инструментами, ящиком гвоздей и досками, которые Эван хранил на чердаке по соседству с мансардной спальней.

– Вот. – Эмили чуть смущенно показала на отодранные от стен испорченные деревянные панели, которые теперь лежали в углу вместе с порванными холстами, сломанными кисточками и мятыми тюбиками краски. – Хочу заменить. Все как учил дядя. Сама сломала – сама чиню. Надеюсь, ты не против?

Бренда помотала головой. Облегчение явственно читалось на ее лице. Если племянница не швыряется вещами и не орет дурным голосом на весь квартал, пусть делает, что вздумается, она возражать не будет.

– Может, нужна какая-нибудь помощь?

Первым порывом Эмили было отказаться – так, как она всегда поступала раньше. Но вчерашний день и откровенный разговор с терапевтом заставили ее пересмотреть многое, и в том числе это.

– Было бы неплохо, – медленно проговорила она, словно пробуя эти слова на вкус. – У тебя случайно нет растворителя? Несколько тюбиков акрила порвались и ужасно измазали пол.

Краешки губ Бренды дрогнули в улыбке.

– Посмотрю в гараже. Думаю, что-нибудь найдется. И, может, по стаканчику лимонада? Чтобы работалось веселее.

– Лучше чай. У меня ужасно болит горло. А ведь завтра еще кричать тосты и петь караоке на свадьбе Лиз.

– И точно, – хмыкнула тетя. – Наверняка эта егоза выдумает что-нибудь этакое. Что ж, чай так чай. Вернусь минут через десять и помогу тебе с досками.

Почти весь день они посвятили ремонту и уборке. Собрали мусор, сломанные подрамники и осколки стекла от разбившихся картин, оттерли от красок пол, заменили побитые доски. Тетя поставила в духовку пирог с начинкой из выращенных в ее саду слив, и когда работа закончилась, они вместе устроились в комнате Эмили пить чай, наслаждаясь запахом выпечки и морилки, которой покрыли новые панели обшивки. Без картин комната стала пустой, но вместе с тем более просторной и светлой.

– Не жалеешь?

Вопрос Бренды застал ее врасплох. Эмили на секунду замерла, сжимая в пальцах чашку.

– О чем? О том, что Кайл…

– Нет-нет, – торопливо перебила тетя, кивком показывая на пустой угол, где раньше сохли ее этюды. – Я имею в виду картины. Два месяца трудов, столько работы. Ты ведь вроде почти закончила выставочный концепт.

– Не почти. – Она мотнула головой в сторону светлячков, застывших на колченогом мольберте. Единственная картина смотрелась окном в другой мир, ярко-желтые точки в закатном свете отливали розовым. – Закончила.

Тетя непонимающе нахмурилась.

– Это? Все, что осталось?

– Это все, что мне нужно, – поправила ее Эмили.

* * *

Она ушла спать далеко за полночь, отшлифовывая презентацию и сопроводительное письмо для «Грей Арт» с концептом будущей выставки. Название и тематика пришли сразу.

«Возрождение».

Она собиралась рассказать о свете внутри тьмы. О том, что возможно пережить горе. Что чернота не вечна, но запирать ее внутри себя – это последнее, что нужно делать, если желаешь исцеления.

Материала у Эмили было достаточно. Остальное она планировала доделать в Нью-Йорке, когда получит ответ от «Грей Арт». Не хватало разве что еще одного ключевого образа, столь же сильного, как светлячки на черном холсте. Нужна была еще одна – последняя – поездка, чтобы поставить в ее гленвудском лете окончательную точку.

Но сначала – свадьба Лиз.

Эмили не была уверена, что хочет видеться с Кайлом, так что они с Брендой приехали незадолго до начала церемонии. Им с трудом удалось найти свободное место на парковке – гости были уже в сборе. Казалось, будто все жители Гленвуда собрались, чтобы отметить свадьбу. Они встретили Йохана, школьную учительницу Лиз и Тиффани, офицера полиции с семьей и даже соседку, любившую загорать на шезлонге. Мистер Уэйд принимал последние объекты у декоратора. Агнес торопилась к конюшням, чтобы подготовить лошадей к катаниям. Кто-то угощался лимонадом. В тени беседки щебетали о чем-то переодевшиеся для церемонии подруги Лиз из Сиэтла.

И только Кайла нигде не было видно. Как оказалось, Эмили волновалась зря. Она высматривала хозяина фермы, почти не отдавая себе отчета в том, что делает, но так и не нашла его среди персонала и гостей.

За время, прошедшее с репетиционного ужина, площадка для торжества стала еще краше. Административный корпус, отданный под банкетный зал, задекорировали белыми шторами, на ветвях деревьев сверкали в лучах яркого летнего солнца сотни стеклянных шаров, куда под вечер должны были поставить свечи, а на траве в тени раскидистой липы стояла арка, сплетенная из живых цветов и виноградной лозы. К ней вела длинная ковровая дорожка, по обеим сторонам которой расположилось никак не меньше двадцати рядов стульев для гостей праздника.

Эмили хотела найти кого-нибудь из родственников Элизабет и узнать, не нужна ли помощь, но Тиффани нашла ее раньше.

– Пойдем! – Она потянула подругу за руку, увлекая в комнату отдыха, выделенную под гардеробную невесты. – Лиз ждет. Просила привести тебя сразу же, как приедешь.

Эмили забеспокоилась.

«К чему такая срочность? Неужели Элизабет опять обуяли предсвадебные сомнения?»

Она нашла подругу перед зеркалом. Лиз была полностью причесана и наполовину одета. Платье – нежное кружево с открытой чуть ниже лопаток спиной и рядом мелких пуговок – было небрежно наброшено на плечи. На туалетном столике лежали фата, венок из полевых цветов и букет, обвязанный голубой лентой.

Кроме них двоих, в комнате никого не было. Тифф ушла, плотно закрыв за собой дверь.

Эмили не стала тянуть.

– Что случилось?

Услышав ее голос, Лиз развернулась, одной рукой придерживая на груди платье.

– Это я хотела спросить. Что случилось? После катастрофы на репетиционном ужине я тебя ни разу не видела, из чата ты вышла. Как только у меня появилась свободная минута, я рванула к миссис Джонс, а она сказала, что ты у Моррисона. На ферме! Я так разволновалась, не случилось ли с тобой чего тем вечером, что сразу же отправилась сюда. Поймала за руку какого-то конюха, потребовала привести ко мне босса. Ну, он и отвел меня к управляющей. А та с порога: «Хозяин взял отгул, беспокоить нельзя». Ух, как же я разозлилась! Думала, поеду прямо к нему и так побеспокою, что мало не покажется, за то, что спрятал тебя невесть где. И поехала бы, но Тиффани меня отговорила. Мол, надо дать тебе время, сама объявишься. И вот, день свадьбы. Кайла нет – сказали, что ему именно сегодня зачем-то понадобилось заняться расширением второго манежа на другом конце фермы. А тебя еле отыскали. Так что я спрашиваю, Шкипер, что случилось? Не отвертишься, по глазам вижу, что что-то не так!

С губ Эмили сорвался смешок.

– А ты уверена, что это то, о чем стоит говорить за… – Она посмотрела на часы. – Меньше чем за час до начала церемонии?

– Да! – выпалила Лиз. – Ты моя подруга, Эм, и я не могу избавиться от ощущения, что я тебя подвела.

Эмили удивленно моргнула. Такого поворота в разговоре она точно не ожидала.

– Что?

– Прости меня, Шкипер. – Голос Лиз был полон искреннего раскаяния. – Я слишком давила, пытаясь навязать тебе Саймона. А он… – Элизабет поморщилась. – Черт, мне даже сейчас хочется сказать, что он не так плох. В Сиэтле он был… ну, не знаю, нормальным. Со своими тараканами, конечно, но по крайней мере адекватным. А то, что он устроил здесь… как вел себя с тобой, как ни с того ни с сего набросился на Моррисона. Боже! Так и хотелось приложить его еще сильнее, чем папа!

– Ты не отвечаешь за Саймона, Элизабет.

Лиз сверкнула глазами.

– Я просто хотела, чтобы у вас все сложилось, – тихо, с какой-то обезоруживающей прямотой призналась она. – Ты переехала бы в Сиэтл, и мы снова могли бы дружить, как раньше… Как было до того, как ты растворилась в своей чикагской жизни.

Эмили почувствовала запоздалый укол вины.

– Лиз…

– Глупо, да? – невесело усмехнулась Капитан. – Не представляешь, как мне обидно, что я не смогла помочь тебе… с твоим горем. У Моррисона и то лучше получилось. Впрочем, у него всегда получалось лучше. Помнишь, как мы залезли на дерево, ты испугалась и напрочь отказывалась слезать? Я бегала кругами и пол дня пыталась тебя убедить, что это невысоко и не страшно. А потом пришел Кайл, посмотрел тебе в глаза, протянул руку – и оп, ты уже лезешь вниз. Как же я ему завидовала и как бесилась – какого черта он разбирается в моей лучшей подруге лучше, чем я? Но ведь так было всегда… Вы…

В груди кольнуло. Эмили отвернулась, попытавшись перевести тему.

– Это все не важно. Лиз, давай лучше застегнем на тебе платье? Ты уже выбрала, наденешь фату или венок?

– Нет уж, сначала схожу в уборную. – Элизабет фыркнула. – А то потом будет неудобно. Или вообще не до этого.

– Ну тогда помогу снять лишнее, чтобы не мешало. Повернись спиной…

Но Лиз совершенно неожиданно вырвалась из ее рук, сердито сверкнув глазами.

– Так, ты зубы мне не заговаривай! Скажи прямо, вы с Кайлом встречаетесь?

Эмили вздохнула.

– Нет… Уже нет…

– Уже? – Лиз округлила глаза. – В смысле уже? Недели не прошло, а уже?..

«И как тут объяснишь…»

– Лиз… – Она все же попробовала, осторожно подбирая слова. – Мы… Ты права, у нас с Кайлом действительно есть друг к другу чувства. Но… оказалось, мы не готовы быть вместе.

– Да что за бред?

Возмущение Элизабет было столь искренним и неподдельным, что Эмили не смогла сдержать усмешки.

– Знаешь, в романах, которыми ты зачитывалась в старшей школе, у героев иногда случалось быстрое развитие отношений. Тебя это так бесило, помнишь? Сначала они даже не думали об этом, а в следующей главе уже – хоп, и в любовь с головой. Вот и у нас так. Только оказалось, что жизнь – не книжка. И нужно было сначала справиться со своими проблемами, а уж потом… Мы поторопились, не дав зажить старым ранам. И потому… не вышло.

– Так. – Лиз сощурила глаза, подбирая подол платья. – Я его сейчас убью.

– Лиз, пожалуйста… Никто не виноват.

– У кого лицо каменное, тот и виноват. Убью – и дело с концом. Будет знать, как обижать моих подруг.

– Лиз… – Эмили попыталась остудить ее воинственный порыв. – Капитан… Послушай. Я ведь так долго пряталась от своих чувств. Не хотела принимать то, что случилось с Джастином. А Кайл… поверь, ему тоже нелегко.

– Когда нелегко, манежи не строят.

– У каждого свой способ заглушать боль.

Элизабет упрямо поджала губы. Но встретилась взглядом с Эмили – и отступила.

– Ладно… Скажи, ты в порядке? Тебе точно нормально быть… здесь?

– И смотреть на тебя в полуспущенном платье? – Эмили насмешливо фыркнула. – Ну, если честно, зрелище так себе. Так что иди в уборную и возвращайся, чтобы я подготовила тебя для выхода к алтарю. Могу подержать подол, если не хочешь раздеваться. Обещаю, что отвернусь и свободной рукой заткну ухо. Оба не смогу, но обещаю, что выберу то, которое будет ближе к тебе, чтобы ты чувствовала себя комфортнее.

Капитан расхохоталась.

– Скажешь тоже, Шкипер! У тебя чувство юмора как у миссис Джонс!

– Увы, до высокой планки тети я не дотягиваю. Как минимум, сначала нужно купить боевой садовый секатор.

Смеясь и плача, Элизабет бросилась ей на шею. Эмили обняла подругу, чувствуя, как на сердце становится легче.

* * *

Фата была старая, еще бабушкина, бережно передававшаяся из поколения в поколение по материнской линии, а венок Лиз одолжила у Мелани, дав твердое обещание вернуть в целости после церемонии. Выбор между «чем-то старым» и «чем-то взятым взаймы» был сложным, так что Элизабет, как истинный пиратский капитан, решила взять и то и другое. Эмили помогла ей аккуратно закрепить корону из ромашек поверх невесомой вуали с кружевной отделкой и, удовлетворившись проделанной работой, поспешила к остальным подружкам невесты.

Церемония вот-вот должна была начаться.

Ожидание длилось недолго. Очень скоро по ряду девушек побежали шепотки: «Готова. Она готова».

Тифф подала сигнал музыкантам.

Секунда – и приглашенный струнный оркестр заиграл мелодию, веселую и воздушную, как сама Лиз.

На дорожку к алтарю ступила Мелани. В пастельно-розовом платьице и с обвитой лентами корзинкой она выглядела умилительной маленькой феей. В первые мгновения девочка замешкалась, не сразу сообразив, что нужно делать, но после легкого толчка от Тиффани двинулась вперед, разбрасывая лепестки с таким сосредоточенным видом, словно выполняла самую важную в мире работу. Серьезности, впрочем, ей хватило только до середины дорожки. Увидев через головы гостей долговязую фигуру Рольфа, занявшего место Саймона рядом с Майком, Мелани взвизгнула от счастья и изо всех сил замахала отцу. К всеобщему удивлению, он помахал ей в ответ. Забыв о лепестках и отбросив корзинку, девочка побежала вперед. Рольф поймал ее, посадил себе на плечи.

Это задало тон всей церемонии, превратив ее из строгого официального мероприятия в нежную семейную историю, что, по мнению Эмили, куда больше подходило и Майку, и Лиз.

Следующей пришла очередь подружек невесты. Тиффани, Эмили и гостьи из Сиэтла в длинных платьях винного цвета вышли на дорожку, до половины усыпанную розовыми лепестками. Тиффани сияла, а Эмили не могла перестать нервничать, Взгляд ее скользил по гостям, но так и не нашел знакомый темный затылок и широкие плечи.

Она не знала, хорошо это или плохо. Кайл должен был прийти. Он принимал немалое участие в подготовке, предоставил площадку и, что бы ни происходило между ним и Эмили, все же оставался знакомым Лиз и важной частью жизни Гленвуда. Она бы справилась с собой ради подруги. И уж конечно бы не стала выяснять отношения и устраивать сцен.

Но Кайла не было.

Оставив разочарование для обсуждения с психотерапевтом, Эмили нацепила на губы улыбку и первый десяток шагов честно прилагала усилия, чтобы удерживать ее на лице. Но потом увидела взволнованного Майка, нервно комкавшего записку со свадебной речью, услышала восхищенные шепотки гостей, вспомнила о Лиз – и нужное настроение пришло само собой. Она действительно была счастлива за своего Капитана.

Девушки выстроились в ряд по левую сторону алтаря. Эмили оказалась последней, ближе всего к местам жениха и невесты. Отсюда открывался самый удачный вид. Она увидела, как Элизабет с сияющими глазами шла к алтарю. Как мистер Уэйд, поднявшись на небольшой помост перед цветочной аркой, передал руку дочери Майку, а тот так разволновался, что поднес ее к губам для старомодного поцелуя. Лиз захихикала. Ее отец добродушно улыбнулся, поцеловал Элизабет в щеку и ободряюще сжал плечо будущего зятя.

– Береги ее, – проговорил он.

Следуя традиции, мистер Уэйд опустился на свободный стул рядом с женой. Священник гленвудского прихода, приглашенный специально для церемонии, откашлялся.

– Мы собрались здесь…

Эмили не вслушивалась в слова торжественной речи. Взгляд ее скользил по лицам людей, отмечая детали – подрагивавшие от волнения губы, блестящие глаза, румянец на щеках, нежные, теплые улыбки. Вот мистер Уэйд, сжимающий ладонь жены. Фидельманы, с гордостью смотрящие на сына. Кончик платка, прижатый к уголку глаза соседки Бренды. Шепот Мелани, которую Рольф так и оставил на своих плечах.

– Тетя Лиззи такая краси-и-ивая…

Эмили усмехнулась наивному восторгу ребенка. И подумала, что еще два месяца назад ей казалось, что свадьба Лиз станет испытанием, которое она едва-едва сможет вынести. Но, несмотря ни на что, на сердце было легко. Горе не исчезло, но давило намного меньше. Она могла радоваться. Могла улыбаться. Могла дышать. И пусть до полного исцеления было еще далеко, Эмили определенно была на верном пути.

– А теперь, – провозгласил священник, – соедините ваши правые руки и дайте друг другу клятвы перед Богом и людьми. Мистер Фидельман, вам слово.

На площадке воцарилась тишина. Майк, совершенно растерявшийся от такого внимания, гулко сглотнул. Дрожащими пальцами он попытался развернуть лист с заготовленной речью, но тот рассыпался у него в руках. Похоже, от волнения он так долго мял его, что бумага не выдержала.

Ошарашенным взглядом он проследил за пикировавшими на пол белыми клочками. А потом медленно поднял глаза на Лиз.

Капитан ждала.

Майк кашлянул.

– Элизабет Уэйд… – торжественно начал он. И вдруг выпалил на одном дыхании. – Лиз… ты самая невероятная девушка, которую я знаю. Я не могу без тебя жить.

Лиз всхлипнула.

– Да, – сказала она невпопад. – Да!

Рассмеялась сквозь слезы и, не дожидаясь окончания церемонии, поцеловала жениха. И не отрывалась от его губ, пока аплодисменты, разразившиеся на площадке, не затихли.

* * *

Свадьба прошла отлично. Не без хаоса, присущего Лиз, зато весело и ярко. Молодожены отрывались по полной, гости тоже отлично проводили время. Эмили планировала держаться в стороне, но Лиз с Майком, Тифф и Рольф не позволили ей ни минуты сидеть на месте. Она поучаствовала во всех безумных постановочных снимках, прокатила Мелани на лошади, продегустировала закуски и восхитительный торт Сандры, много смеялась и даже пару раз поднималась на танцпол – сначала с Рольфом, а потом с самим мистером Уэйдом.

Единственным, что вызывало у Эмили смутное сожаление, было некрасивое расставание с Кайлом. Хозяин фермы на празднике так и не появился. Можно было бы съездить к нему самой, поговорить и расставить точки над «и», но это показалось Эмили нарушением личных границ.

«Если он осознанно избегает ее, она не будет навязываться».

Но кое-что Эмили все же должна была сделать. Она не знала, вернется ли сюда вновь. Но пока территория фермы была в распоряжении гостей торжества, у нее была возможность осуществить задуманное.

Кое-что по-настоящему важное. То, без чего путь Эмили к принятию своего горя так и не будет пройден до конца.

Увидев ее у конюшен, парень, чистивший уставших после катания лошадей, удивился.

– Все в порядке, мисс? Вы что-то хотели?

– Да. Можешь оседлать для меня Дейзи?

– Сожалею, но мы уже закончили. Приезжайте на следующей неделе, когда конюшни будут снова открыты для посетителей.

– Я не планирую кататься кругами по манежу. Хочу съездить к дальним холмам.

Парень нахмурился.

– Мистер Моррисон проинструктировал персонал, чтобы гости не выезжали за пределы огороженной территории. Вы учились верховой езде?

– Да, Тобиас, – услышала Эмили новый голос. Из подсобного помещения к ним спешила Агнес. – Мисс Грин тренировалась сначала у отца мистера Моррисона, а потом и у него самого. Она отлично подготовлена.

Конюх заколебался.

– А босс… – протянул он.

– Я сама сообщу мистеру Моррисону. Уверена, он подтвердит разрешение. А пока сделай, о чем тебя попросила мисс Грин. Под мою ответственность.

Парень скрылся в конюшне и через несколько минут вывел оседланную Дейзи. Узнав Эмили, кобыла приветливо фыркнула. И от стащенного с праздничного стола яблока отказываться не стала.

– Хорошая девочка, – погладила ее по носу Эмили. Поблагодарила конюха и Агнес, подобрала длинную юбку и ловко запрыгнула в седло. Она даже сама удивилась, насколько легко это у нее получилось. – Вперед, вперед.

Дорогу, которая заняла у них с Кайлом почти полтора часа неспешным аллюром, Эмили преодолела втрое быстрее. Они с Дейзи проскакали мимо выпаса и лугов, оставили позади лес и озеро, пока не добрались до дальних холмов. Только там Эмили заставила кобылу перейти на шаг. А после и вовсе спешилась, чтобы успеть подготовиться к важной встрече.

Последние шаги оказались самыми сложными. Эмили с трудом заставляла себя взбираться вверх по пологому склону, борясь с желанием сбежать, оставив все, как есть. Так было бы проще…

И вместе с тем неправильно.

Эмили должна была увидеть.

Шаг.

Еще шаг.

И вот наконец…

Почерневший слом дубового ствола острым пиком проявился над вершиной холма. Сердце кольнуло. Видеть дуб – ее дуб – разбитым и поверженным было так же больно, как и тогда, когда они оказались здесь с Кайлом. Только сейчас она не пыталась отвернуться и закрыть глаза. Наоборот, смотрела, принимая свершившуюся трагедию и порожденную ею неидеальность.

Если подумать, даже таким дуб был по-своему красив. Обгорев после удара молнии, он не утратил мощи и величия. Крепкие корни терялись в густой траве, необхватный ствол упирался прямо в небо.

Эмили подошла к дереву, несмело провела ладонью по коре. На коже остался едва заметный след – как будто она потрогала незакрепленный набросок углем. Молния и огонь постарались на славу, создавая этот рисунок на сине-розовом холсте закатного неба. Окинув взглядом дерево, Эмили не нашла ни одной ветки, ни одного фрагмента ствола, нетронутого пожаром. Чернота, казалось, была абсолютной.

Вот только…

Вот только она больше не могла называть дерево мертвым. То, что казалось необратимым на расстоянии, вблизи перестало быть таковым. Да, молния разрушила старый дуб до основания. Но не уничтожила его.

Дуб – ее дуб – был…

– Почему-то я не сомневался, что найду тебя здесь.

Сердце забилось чаще. Захотелось обернуться, броситься навстречу поднимавшемуся по холму мужчине, который вел под уздцы вороного жеребца, но Эмили сдержалась.

– Кайл. – Она поймала его взгляд, брошенный на Дейзи, и немного смутилась. – Прости, я…

– Не извиняйся. Я рад, что ты здесь.

– Я не могла уехать, не встретившись лицом к лицу со своими страхами.

Если его и задели слова об ее отъезде, виду он не подал. Сделав шаг мимо Эмили к дубу, Кайл опустился на корточки, раздвигая высокую траву.

– Смотри.

Она охнула.

В основании исполинского корня пробивался дубовый росток. Он выглядел почти незаметным – два маленьких кудрявых листочка на тонкой веточке, потерянные в зеленом разнотравье. Но это определенно было начало чего-то нового.

Возрождение.

Новая жизнь.

«Возрождение…»

Кайл погладил пальцем побег.

– Видишь? Дуб оживает.

– Да, – откликнулась Эмили тихо, новыми глазами глядя на расколотого черного гиганта. – Хочется верить, что и люди так могут…

– Мне тоже.

Робко, осторожно, она положила ладонь на плечо Кайла. Тот не отстранился, не сбросил ее руку.

– Ты был прав, – отрешенно глядя в закатное небо, проговорила Эмили. – Я действительно пыталась построить новую жизнь на шаткой опоре иллюзии. И рано или поздно этот колосс бы рухнул, погребая нас под собой. Я пыталась найти опору в тебе, но… Сейчас я понимаю, что лишь тянула тебя за собой на дно. Чтобы двигаться дальше, мне нужно научиться твердо стоять на собственных ногах.

Кайл повернулся к ней. В глазах его плескалась грусть, но не только. Было и что-то еще, находившее отклик в ее сердце.

– Ты уезжаешь? – неожиданно спросил он. – Когда?

Эмили пожала плечами.

– Как только получу ответ от «Грей Арт».

– Подала концепт?

– Да. Надеюсь, ты будешь не против, если я все-таки тебя нарисую? Честно, без прикрас и попыток изменить реальность.

– Конечно. Хочешь сделать меня частью своей экспозиции?

Она усмехнулась

– Не только тебя. Гленвуд. Дуб. Светлячков. Ты был прав. Я все-таки нашла свой голос.

Он одобрительно улыбнулся краешками губ, как будто ни на секунду в ней не сомневался.

– Вернешься в Нью-Йорк?

– Сперва заеду в Чикаго к родителям. Но… да.

– И что планируешь делать?

Эмили вздохнула. Так далеко она еще не загадывала, размышляя пока только о будущей выставке. Но… если подумать, ответ лежал на поверхности.

– Навещу бывшего коллегу Джастина и спрошу, согласится ли он стать моим арт-агентом. Надо хоть раз в жизни выслушать до конца то, что он говорит. После знакомства с Саймоном я поняла, что Роб как агент и человек намного лучше, чем я о нем думала. Схожу на кладбище. Проедусь в метро. Снова сяду за руль.

Он кивнул.

– Отлично. Желаю удачи, Эмили Грин.

Эмили слабо улыбнулась. И призналась – и ему, и себе – в том, что уже давно проросло в онемевшей от горя душе, словно росток, поднявшийся из пепелища.

– Я люблю тебя, Кайл Моррисон. Не могу сказать, что я любила тебя еще тогда, когда собирала землянику на ваших склонах, но сейчас я тебя точно люблю. Мне хочется верить, что когда-нибудь, когда мы оба будем готовы, мы сможем попытаться снова.

Его большая ладонь накрыла ее руку.

– Если захочешь вернуться, двери моего дома всегда для тебя открыты. Я мечтаю сделать тебя счастливой. Но…

– Возможно, для нас двоих еще не все потеряно. Смотри… – Она показала на дуб, из-под корней которого пробивалась новая молодая жизнь. – То, что мы пережили, изменило нас обоих. Но это не значит, что мы не сможем возродиться.

– Сотворение, – произнес Кайл, отсылаясь к ее давней картине.

Эмили качнула головой.

– Возрождение.

Да.

Именно так – правильно.

Кайл улыбнулся.

– Мне нравится. Это дает… надежду.