Айша и Теодор пообедали пораньше и теперь в оставшееся от перерыва время любовались потолком второго этажа библиотеки. Бесчисленные книги, будто птицы с расправленными крыльями, свободно парили под самым куполом.

В Мэнитейле книги не могли перемещаться между этажами без помощи библиотекаря, но на одном этаже летали как хотели, меняя полки по своему усмотрению.

– Каждый раз, как вижу это, прямо дух захватывает. Правда, Тео?

– Ага. Это как сцена из фильма, который я смотрел с родителями, когда был маленьким. Как же он назывался?.. Кажется, «Маленькие души, рассекающие землю»?

– Ах!

Айша, наблюдая за книгами, перемещающимися с одной полки на другую, вдруг заметила: оказывается, они иногда сталкиваются. Это удивило ее, но, к счастью, ничего страшного не происходило. Книги, чуть пошатнувшись после столкновения, спокойно продолжали путь.

– На что это вы так засмотрелись?

К ним подошла Лайла, которая только что вернулась с обеда. Заметив на лицах бэров испуг от столкновения двух книг, она сказала с улыбкой:

– Похоже, нити не случилось.

– Нити? – переспросили они.

В тот же момент две книги, летевшие ниже остальных, столкнулись прямо над головой Айши. Она рефлекторно пригнулась, но затем снова завороженно подняла взгляд – и перед ее глазами развернулась удивительная сцена.

Из столкнувшихся томов вылетели слова и перемешались, проникнув из книги в книгу.

Вжух!

Книги дрогнули, слегка завибрировав, и затем как ни в чем не бывало продолжили свой полет.

– Да, нити. Обычно, когда книги сталкиваются, ничего не происходит. Но иногда, как сейчас, слова из одной книги перескакивают в другую. Мы, библиотекари, называем это нитью.

– Но… они ведь просто разлетелись? – недоумевал Тео.

Лайла мягко улыбнулась.

– Все в порядке. Теперь, когда их слова смешались, они обязательно когда-нибудь встретятся.

Она рассказала Айше и Теодору, как у людей формируются связи. Порой человеческие книги делят одну полку, порой обмениваются словами, просто пролетая мимо. Но предсказать заранее, какой окажется образовавшаяся связь – доброй или злой, – никак нельзя.

– Станет эта связь судьбоносной или навредит – зависит от самих людей и их выбора.

– О, значит, ничего заранее не предопределено. Сложно…

– Хм, не скажи. По-моему, наоборот, это делает все интереснее. Знаешь, ведь у связей нет ни возраста, ни пола, ни профессии. Они просто… случаются. Вот так, как сейчас: книги летают, сталкиваются, слова смешиваются – и все, связь установлена.

Лайла с легкой улыбкой посмотрела вверх, где бесчисленные книги свободно порхали в воздухе, подобно медузам или другим морским обитателям, плывущим сквозь толщу воды. Айша тоже подняла голову, посмотрела на них и кивнула – в ее взгляде читалось чуть больше понимания.

Спустя некоторое время в разгар дневной смены Айша получила задание от Билли – хранителя третьего уровня на втором этаже: помочь Корделии, работающей в читальном отделе.

Похоже, в читальном отделе, где приходилось постоянно просматривать книги, было куда больше дел, чем в отделе каталогизации, где трудились Айша и Теодор.

– Корделия умная, она хорошо справляется с порученным делом, но… как бы это сказать… чуткостью, что ли, не отличается. Ты не могла бы ей немного помочь?

– Конечно, с удовольствием!

В это время Корделия спорила с одним из хранителей лестниц:

– Да почему нельзя-то?! – Корделия гневно всплеснула руками, грозовой тучей надвигаясь на собеседника.

– Послушай, связь не обязана быть хорошей! Дурные связи тоже случаются. Почему ты не можешь понять, что я говорю?!

Корделия была готова чуть ли не вцепиться в воротник бедному хранителю лестниц, и Айша, увидев это, в ужасе подбежала к ним и поспешно разняла двух бэров.

Хотя формально Корделия тоже была хранителем третьего уровня, она все же оставалась стажером, и неуважительное поведение по отношению к другому хранителю вполне могло бы закончиться для нее дисциплинарным взысканием.

– Что происходит? Объясните уже!

На вопрос Айши вместо угрюмой Корделии ответил хранитель лестниц.

Оказалось, что во время работы в читальном отделе Корделии поручили исследовать книгу с нестабильными темпами написания текста. Отыскав нужный экземпляр, она попросила хранителя достать его с высокой полки.

– Эм… И в чем же тогда проблема?

– В чем проблема?! – фыркнул хранитель. – Да в том, что эта чокнутая бэра говорит, мол, если связь вызывает стресс, ее нужно просто взять и разорвать! Книгу, говорит, можно засунуть на другую полку, и все! Типа, какая разница, с какой книгой у нее будет связь! Но я ей сто раз повторял: все не так просто! Связи не простые – они не возникают и не исчезают по щелчку пальцев! И вообще, я уже устал твердить это: не каждая связь должна быть хорошей!

Корделия только моргала, будто и не понимала, в чем ее обвиняют.

Хранитель лестниц, выдохшись, облокотился на лестницу и с каким-то отчаянием продолжил:

– И это еще не всё!

– Мне кажется, большего проступка для хранителя, чем предложение вмешаться в судьбу книги и разорвать связь, уже не придумать… – с мрачным видом сказала Айша. По ее лицу было видно, что она и думать не хотела, что еще Корделия могла наговорить.

Лицо хранителя побагровело, и он, взорвавшись, заорал так, что эхо прокатилось по этажу:

– Эти две книги – мать и сын! А-а-а! Да из-за этих стажеров я скоро с ума сойду!

Айша в ужасе медленно повернулась к Корделии. Та лишь равнодушно пожала плечами.

Тогда-то Айше впервые захотелось стукнуть кулаком по ее милому лобику.

Обычная семья завтракала.

– Мам, ты сможешь сегодня забрать меня из школы в десять? У нас соревнование, поэтому после второго урока я ухожу и еду на стадион.

Чжувон – ученик третьего класса средней школы – был юным дзюдоистом. В тот день он участвовал в городском турнире, организованном мэрией.

– Что, сегодня соревнование? Разве не на следующей неделе?

– Сегодня.

Хотя Чжувон уже месяц как сообщил семье дату турнира и повторял ее чуть ли не каждый день, казалось, мама совсем забыла. Но он понимал: мама всегда была занята.

– Если не получится, просто позвони классному руководителю. А я тогда сам на автобусе поеду прямо сейчас.

– Разве соревнование не в час дня начинается?

– Тренер сказал, что нужно приехать пораньше – зарегистрироваться и размяться.

Другой на его месте, возможно, рассердился бы, но Чжувон даже не жаловался. Похоже, он заранее знал, чего ждать.

– Да, здравствуйте, это мама Чжувона. Сегодня он участвует в соревновании, и… А, вы уже в курсе? Хорошо, спасибо.

– Я пошел.

Пока мама говорила с учителем по телефону, Чжувон уже стоял у дверей с рюкзаком за спиной. В рюкзаке лежали кимоно, бутылка воды, шоколадка, автобусная карта с четырьмя тысячами вон и скомканная десятитысячная купюра.

До сих пор родители ни разу не приходили поддержать его на соревнованиях.

Отец ранним утром уезжал на работу на автобусе и возвращался только поздно вечером. Мама же была постоянно занята старшим сыном, и у нее не оставалось сил на Чжувона.

– Я сегодня дома останусь, отдохну. Сходи на соревнование, посмотри на Чжувона.

После ухода Чжувона его брат Чухён, который был старше на четыре года, пил особый оздоровительный смузи, приготовленный мамой.

– Нет, у тебя сегодня плановое обследование. Быстро доедай. Мы должны выехать как минимум за час.

Он с отвращением зажал нос и поморщился, но мама как ни в чем не бывало продолжала стоять рядом, пока он не допил последний глоток.

Чухён страдал от бокового амиотрофического склероза. Это заболевание, при котором мышцы постепенно атрофируются, пока в итоге конечности не парализует. Более известно оно под названием «болезнь Лу Герига».

Обычно этот недуг проявляется у взрослых старше пятидесяти лет, но иногда, как в случае с Чухёном, его диагностируют и у молодых.

После того как он допил мамино зелье, Чухён подождал, пока она поднимет его. С тех пор как в прошлом году, в старших классах школы, ему поставили диагноз, мышцы ослабли настолько, что без помощи он не мог даже встать.

– Сейчас, подожди чуть-чуть. Я только уберу еду в холодильник – и подниму тебя.

Она уже успела перемыть посуду и теперь, закончив с закусками, поспешно бросилась в гостиную, схватила ключи от машины и сумку, затем вернулась к сыну, ждавшему ее за обеденным столом, и помогла ему встать.

– Мам, я хочу почистить зубы.

– Нельзя, мы уже опаздываем. Если выедем сейчас, как раз успеем ко времени. Если останется минутка, почистишь в машине – там есть щетка.

Они вдвоем спустились на подземную парковку у дома. Пока ехали в лифте, Чухён все время волновался, что кто-нибудь увидит его в инвалидной коляске и начнет разглядывать. Но, к его удивлению, люди, казалось, вовсе не обращали на него внимания.

– Я точно не помню, но, кажется, сегодня тебе еще и капельницу будут ставить, – говорила Сонён без малейшего стеснения, подробно рассказывая, какие обследования ждут Чухёна в больнице, будто окружающих совсем не существовало.

– Мам, я понял. Можно чуть потише? – устало попросил он.

Сонён усадила Чухёна на пассажирское сиденье, потом сложила его инвалидную коляску, погрузила ее в багажник и, тяжело дыша, забралась в водительское кресло. Хотя она и не была хрупкой женщиной, все равно было заметно, что переносить на руках взрослого сына вместе с тяжелой коляской – дело изматывающее.

Заведя машину, Сонён на мгновение зажмурилась и перекрестилась.

Будучи глубоко верующей католичкой, она молилась, чтобы дорога сегодня прошла спокойно и без происшествий.

До болезни старшего сына Сонён никогда не водила машину. Ресторан, в котором она работала, находился недалеко от дома, и нужды в водительских правах не возникало.

Но после того как Чухён заболел, она уволилась с работы и научилась водить, чтобы самой возить его в больницу. С тех пор как она села за руль, прошло уже больше года, но страх перед дорогой до сих пор ее не отпускал.

Когда они прибыли в больницу, Чухён прошел обследование, и все действительно закончилось капельницей, как Сонён и предполагала. Пока Чухён лежал под капельницей, Сонён, вставшая ни свет ни заря, чтобы приготовить завтрак, собрать все необходимое и почти час вести машину до больницы, изо всех сил боролась со сном, клюя носом в кресле рядом с сыном.

В это время Чжувон, прибывший в зал соревнований один, осматривался в поисках своего тренера и наставника по дзюдо, который руководил его секцией. Вокруг было много ребят, пришедших с родителями или с группой поддержки. Таких, кто пришел в одиночку, как Чжувон, почти не было.

Скоро начались схватки среди старшеклассников, и пока Чжувон ждал, когда объявят его возрастную категорию, он спокойно сидел на своем месте и наблюдал за поединками. Вскоре начались бои среди младших школьников, и Чжувон, ничуть не нервничая, вышел на татами…

– Ага, третье место – это неплохо. Сейчас поеду домой.

– О, молодец! Это же городской турнир – сюда съехались лучшие из лучших. И ты вошел в тройку сильнейших!

– Но не стал первым.

– Ну и что? Главное – ты получил медаль.

После окончания схваток Чжувон в одиночестве поднялся на пьедестал, получил награду и вышел из зала. Он позвонил маме. Хотя сегодня был день больничного визита с братом Чухёном и он почти не надеялся, что она ответит, мама все-таки взяла трубку. Голос ее был радостным, и Чжувон догадался: скорее всего, врач сообщил хорошие новости по поводу состояния брата.

– Что хочешь на ужин? Все, что пожелаешь, приготовлю.

– Не надо. В следующем месяце снова соревнования, надо держать вес.

Разговаривая с мамой, Чжувон чувствовал себя странно. Он понял, что мама действительно радуется не его бронзовой медали, а результатам обследования брата. Чжувону стало не по себе. Конечно, его тоже радовало, что с братом все в порядке, и ликование мамы было вполне естественным. Но все же было обидно, что даже мама не может просто порадоваться его победе.

– Ладно, увидимся дома. Пока.

В ожидании автобуса Чжувон задумался.

«Эй, Ли Чжувон, ты ведь не маленький – уже среднюю школу заканчиваешь. И все еще ревнуешь? Да еще к кому – к больному брату? Не будь жалким. Правда, не превращайся в ничтожество».

Он пытался убедить себя, но, когда заметил, как его товарищи по соревнованиям уезжают с родителями на машине, проходя мимо автобусной остановки, его обида только усилилась.

С прошлой весны, когда Чухёну диагностировали БАС, их семья пережила множество перемен. Брату пришлось бросить учебу. Мама оставила работу в ресторанчике у знакомой тети, чтобы ухаживать за ним. После этого семья перешла на одну лишь отцовскую зарплату. Отец, и так почти не бывавший дома из-за работы, теперь взял на себя все, что только можно было взять в компании, и трудился с раннего утра до глубокой ночи, чтобы заработать хоть немного больше. А Чжувон бросил все свои кружки, кроме дзюдо – того, к чему, по мнению всех, у него был настоящий талант.

Всем было трудно. Чухён оказался изолирован от ровесников, готовившихся к экзаменам, и жил в мире одиночества. Маме пришлось стать настоящей суперженщиной – ухаживать за больным, вести хозяйство, подрабатывать. Отец и вовсе почти не видел семью, кроме коротких утренних завтраков. А Чжувон не мог позволить себе ныть. Он знал: это нормально, что никто не может его забрать после утомительных соревнований. Нормально – просто засунуть медаль в рюкзак, поблагодарить тренера и друзей за сообщения с поздравлениями и пешком пойти домой.

Погруженный в мысли, Чжувон долго смотрел в окно автобуса по дороге домой.

– Я вернулся.

В квартире приятно пахло едой, и на столе стояли еще горячие тушеные говяжьи ребрышки – любимое блюдо Чжувона.

– Остыло? – из дальней ванной донесся голос Сонён. Пока Чухён спал, она сходила в супермаркет и приготовила для Чжувона его любимое блюдо. Сейчас в ожидании сына она в резиновых перчатках яростно терла щеткой плитку на полу в ванной.

– Нет, еще теплое.

– Вот это я, да? Только подумала, что вот-вот придешь, и как раз выложила на стол. Точно в цель!

Сонён, присев на корточки и продолжая тереть пол, широко улыбнулась Чжувону. Тот, глядя на нее, устыдился своей недавней обиды.

– Кстати, сын, правда поздравляю тебя. Третье место – это круто. Думаешь, это каждому под силу?

Сонён продолжала болтать без умолку, даже когда мыла. А Чжувон, слушая ее фоном, быстро сполоснул руки средством для мытья посуды и уселся за стол, жадно вгрызаясь в мясо.

Тем временем Билли тяжело вздохнул, глядя на Айшу, которая, вместо того чтобы самостоятельно помочь Корделии, привела ее прямо к нему.

– Ты привела ее сюда потому, что не знала, что делать? И ведь у вас же разные отделы.

– Да…

Билли окинул взглядом ближайший стеллаж и указал на книги на шестом уровне.

– Слушай внимательно, Корделия. То, что мы называли прекрасной связью на стажировке, составляет лишь десять процентов от всех историй в Мэнитейле. Большинство же связей далеки от идеала.

Он снял с полки две книги и протянул их Айше и Корделии.

– Я так занята, аж бесит, что он так себя ведет.

Владелицей книги, которую показал Билли, оказалась Ёнчжин. Она была обычной сотрудницей сельского банка, где проработала уже пять лет.

– Чжинхо, ты что, только мне привечать клиентов поручил? – упрекала Ёнчжин новенького.

– Нет, Ёнчжин. Я лишь стараюсь быть вежливым. Но если я задерживаю одного клиента на полчаса, как мне быть с остальными? – оправдывался Чжинхо.

– То есть я, по-твоему, грублю и тороплюсь? – едко спросила она.

– Простите, – покраснел Чжинхо. – Просто многие клиенты в возрасте, и я пытаюсь спокойно и понятно им все объяснить.

– Ну вот, опять ты про «вежливость». – Ён-чжин мотнула головой. – Я-то думала, что у меня появился бодрый молодой коллега, а оказалось, что мне еще нужно его всему обучать, и работать стало даже тяжелее. Я поняла: мы с тобой совсем не подходим друг другу.

– Вы сами говорили, что нужно вежливо обслуживать клиентов… – растерянно приподнял бровь Чжинхо.

– Что? Говори громче, я не расслышала, – фыркнула Ёнчжин.

– Н-нет, ничего, – смущенно пробормотал он.

Конечно, неприязнь была взаимной. Несмотря на всю ее деловитость, Ёнчжин воспринимала жалобы Чжинхо как придирки, а он не переносил ее резкости. Проработав вместе меньше недели, они уже считали свою встречу дурной «связью», от которой лучше поскорее избавиться.

Как только две книги задрожали, будто готовые разлететься в стороны, Билли вернул их на прежнее место на стеллаже.

– И что теперь будет с этими двумя? – спросила Корделия. – Один из них должен уволиться? Ведь это же дурная связь.

Билли, глядя вдаль, спокойно ответил:

– Корделия, знаешь, не всегда дело в связи. Порой историям просто суждено переплестись. Не пытайся копать слишком глубоко. К концу стажировки ты все равно узнаешь, как все устроено, даже если не захочешь.

Когда Билли замолчал, Айша будто услышала чужие голоса и резко замотала головой.

«Если бы не этот автокредит…»

«Если бы не пришлось выкладывать залог за новую квартиру…»

В одну из тех лунных ночей за Башней гордости некто сидел, прижавшись к земле, и шептал:

– Тео, ты правда на это пойдешь?

– Корделия, всего пару дней назад ты обещала выполнить любое мое желание. Если сейчас отступишь, я буду очень разочарован.

Корделия бросила на Айшу сердитый взгляд.

– Кто вообще заставил меня спорить?

– Хм! Чего ты на меня смотришь? Сама виновата, Корделия.

Айша фыркнула сквозь смех и с трудом перевела дыхание. Затем обе девушки встали, подперли спинами стену и, высунувшись по шею, принялись вглядываться в главные ворота башни. Там на потрепанном, старом кресле-качалке дремал привратник Сандер.

– Мы ведь не крадем книгу, – начала Айша тихо. – Просто на время одалживаем. И вообще, сразу же вернем.

– Точно! – подхватила Корделия. – Даже не заметят, что ключи пропали, и все будут счастливы.

Пару дней назад в самом конце смены Айша и Корделия нагрянули к Теодору с наглой просьбой устроить пари. После того как Корделия поплатилась за вмешательство в судьбу книги перед хранителем, Айша получила выговор от Билли. Но обе решили: раз уж появился шанс, надо поглубже узнать, что такое человеческая связь, и пристально понаблюдать.

И вот вскоре их любопытство было вознаграждено. Желтую книгу, стремительно порхавшую под самым сводом, неожиданно столкнули две другие: одна зеленая, другая синяя. Из обеих вмиг выскочили слова, и все три книги обменялись ими, образовав невидимый узел – связь.

– Желтая книга точно связана с зеленой, – указала на дивный узор сорванных страниц Корделия, когда зеленая книга снова взяла курс на свою полку.

– Что? Да никто не усомнится, что связь с синей сильнее: в нее же больше всего слов перескочило! – возразила Айша, поглядывая на синюю книгу.

– Но зеленую она задела раньше, – невозмутимо уточнила Корделия.

– Зато с синей смешалось гораздо больше текста! – парировала Айша.

Опустилась ледяная тишина. Наконец Корделия нарушила ее, загадочно улыбнувшись:

– Может, поспорим?

– Отличная идея. И давай втянем Тео тоже, – согласилась Айша.

Теодор, оказавшийся между двух ссорящихся девушек, попытался отказаться. Но обеим было плевать на его желание. При каждой попытке выбрать книгу они по очереди пялились на него и подталкивали к решению. В конце концов он, измотанный этим вниманием, схватил что попало: серую книгу в полоску, стоящую на другой полке, никак не связанную ни с желтой, ни с зеленой, ни с синей.

Так в шумной тишине ночной Башни гордости был заключен еще один спор о том, как рождаются и расплетаются связи между историями.

– Тогда я выберу эту, – сказал Теодор, указывая на серую книгу в полоску.

– Хм, выбирай, – фыркнула Корделия. – Но если проиграешь, ты будешь обязан исполнить любое желание победителя.

– А… я ведь говорил, что не хочу участвовать… – смущенно попытался возразить он.

– Конечно! Вот ты и не отступай, Корделия, – усмехнулась Айша.

Никто и представить не мог, когда Теодор вытягивал книгу, что вскоре желтая сама перелетит к полке, где стояла полосатая, и станет ее соседкой.

– Э… Как такое возможно?! – взревели девушки хором.

– Этот спор не в счет! – вскрикнула Корделия. – Это полнейший абсурд!

Они уставились на полку.

Теодор удовлетворенно улыбнулся и поправил неровно сидящие очки:

– Лайла же говорила: после появления «нити» связь может развиться и в хорошую, и в плохую – это зависит от людей. Но сначала достаточно просто завязать эту «нить», как сделал желтый том. Так что… мое желание таково…

Счастливый победитель пари жаждал попасть на самый верх башни. Среди стажеров ходила легенда, что Башня гордости якобы открывает посетителям последнего этажа одну истину, которую те предпочли бы не знать. Но проверить это можно лишь одним способом: проникнув в крошечную запертую комнату на самом верхнем этаже – с помощью ключа хранителя, Сандера.

К счастью, Сандер был тем еще соней. Смена могла давно подойти к концу, а он все еще спал в старом кресле-качалке у главных ворот башни. Троица осторожно подкралась к нему.

– Кх-хр-р… ха! – вдруг пробормотал Сандер, когда Айша осторожно засунула руку в карман его штанов и вытащила ключ. – Кто здесь? – спросил он, приоткрыв сонные глаза.

В этот момент Корделия молча вцепилсь в Айшу, а Теодор, схватив их за локти, потянул за кресло-качалку, сместив девушек в тень.

– Что такое? – пробормотал Сандер. – Никого нет… Хотя время… Хм, неважно.

Убедившись в этом, он снова уткнулся в кресло. По яркому свету луны за окном было ясно: он снова проспал время ухода с работы, но это его не волновало. Все равно дни, когда он возвращался в жилой квартал вовремя, можно было пересчитать по пальцам. Бормоча что-то себе под нос, он скрестил руки на груди, откинулся в кресле-качалке и погрузился в глубокий сон.

– Уснул…

– Тогда пошли…

Скрип…

Трое бэров бесшумно открыли дверь и проскользнули внутрь башни. На первом этаже, погруженном во тьму, перед ними раскинулся тот самый коридор, что вел в церемониальный зал. Висевшие здесь портреты – те самые, что они с гордостью рассматривали в тот день – теперь, казалось, сверлили их взглядами, осуждая вторжение. Но раз уж они пробрались так далеко, отступать было бы глупо.

Миновав длинный коридор, они направились к лестнице, ведущей на вершину башни. Без тени сомнения начали подъем. Несмотря на кромешную тьму, каменные светильники на стенах загорались при их приближении, освещая путь.

– Хах… Кажется, мы на месте. Айша, открывай же!

Наконец Айша, сжимая в руке ключ от верхнего яруса башни, под пристальными взглядами двух бэров, замерших по обе стороны, осторожно приоткрыла дверь.

Скрип…

Они вошли медленно, почти не дыша. Комната тонула во тьме, но лунный свет, проникавший через распахнутое окно, серебрил контуры забытых вещей: книжные полки, рассыпающиеся от времени, стул без ножки, спрятанный в углу, свернутые карты, чьи тайны съела моль, и погасшие светильники, словно застывшие свидетели.

Пыль лежала саваном и вздымалась под их шагами.

– И это всё? – Теодор фыркнул, дотронувшись до паутины. – Где легендарные откровения? Где сундуки с «нежеланной правдой»?

Он постучал пальцами по покрытому пылью деревянному обломку, разочарованно хмыкнув. Айша тоже почувствовала, как угас ее энтузиазм, и бесцельно перебирала связку ключей в руках.

– Вот именно! И как вообще появилась эта легенда о башне? Какая такая «истина, которую предпочли бы не знать», может быть в этом месте…

– Тс-с-с! – резко прервала ее Корделия.

Она присела у настежь открытого окна и пристально смотрела вниз.

– Идите сюда! – прошептала она, но в ее сдержанном жесте чувствовалась тревога.

Там, куда она указывала, стоял пробудившийся Сандер. Он гладил чью-то щеку в темноте, а его голос звучал сладко и нежно:

– О, моя прелесть. Я так крепко уснул, что не смог прийти к тебе. Прости.

– Все в порядке. Я знаю, как ты любишь поспать. Я приготовила для тебя сэндвичи, на случай если ты пропустил ужин.

Перед Сандером стояла Бриз – администратор, занимавшаяся починкой сломанных вещей в жилом корпусе. Она была энергичной, но грубоватой и упрямой, что отталкивало бэров, которых первоначально привлекала ее миловидная внешность.

Сандер, хоть и выполнял обязанности смотрителя башни, был замкнутым и резким с незнакомцами, а порой и вовсе мог неожиданно накричать, из-за чего другие сторонились его.

Но сейчас они с Бриз смотрели друг на друга с нежностью, шепча слова любви.

– Мой единственный… – прошептала Бриз, нежно поправляя ворот его плаща. – Если бы я тогда не пришла чинить твое кресло-качалку, разве стали бы мы так близки? Видно, судьбу нужно завоевывать.

– Тс-с, милая, – перебил Сандер, медленно проводя пальцами по ее щеке. – Это я завоевал тебя. Помнишь, как специально сказал, что кресло сломалось? Все было спланировано…

Его губы коснулись ее губ в нежном поцелуе.

Айша, подглядывавшая за парой с верхнего этажа башни, в изумлении опустилась на пол. Теодор и Корделия тоже отвернулись, не в силах наблюдать дальше, и уставились в пыльный пол.

– Ребята, похоже, легенда была не совсем о том, что мы думали…

Но никто не ответил ему. Трое бэров еще долго сидели в темноте, не решаясь пошевелиться.