Айша и Теодор стояли перед входом в Мэнитейл с поднятыми руками. Их маленькие кулачки, вскинутые вверх, можно было спутать с жестом немого протеста, но на самом деле они просто стояли на выговоре у Точжона. Проходящие мимо бэры в служебной форме бросали на них любопытные взгляды, изумленно косясь на двух стажеров, отбывающих наказание. От стыда у обоих покраснели лица – им было неловко, что их отчитывают прямо у всех на виду.

– Полгода уже прошло, как началась ваша стажировка, а вы до сих пор делаете такие нелепые ошибки?! – раздраженно говорил Точжон, скрестив руки на груди и глядя сверху вниз на маленьких бэров. Айша и Теодор, по неосторожности отделившись от других стажеров и заблудившись в библиотеке, допустили грубое нарушение, навредив одной из книг.

– Если честно скажете, кто из вас это сделал, второго отпущу домой.

Молчание.

– Я спрашиваю, кто из вас испортил страницу книги?!

Точжон резко открыл томик, на страницах которого виднелись следы слюны, и поднес его прямо к лицам обоих бэров. Когда он встряхнул книгу, между страницами захлюпала влага, заставив их вздрагивать от отвращения.

– Мой папа… он, когда газету читал, всегда смачивал пальцы слюной, – промямлил Теодор со слезами на глазах.

Точжон лишь фыркнул и устало потер лоб свободной рукой, как будто не верил, что такое оправдание вообще возможно. Теодор, носивший очки явно не по размеру, выглядел испуганным и бледным. Точжон почти не сомневался, что виновник он, но Айша, стоявшая рядом, несмотря на то что ее лицо выражало обиду, не стала отрицать свою причастность. Увидев это, Точжон решил не выяснять, кто именно виновен.

К счастью, испорченная книга оказалась всего лишь учебником для стажеров. Если бы это была человеческая книга или, еще хуже, если бы слюна смазала текст так, что исказила смысл, последствия могли быть катастрофическими. Вздохнув, Точжон заставил Айшу и Теодора десять раз вслух прочитать Клятву хранителей и отпустил их.

Первое: хранитель не вмешивается в содержание книги.

Второе: хранитель не причиняет вреда книге.

Третье: хранитель не посягает на книгу из корысти.

Но и на следующий день Айша и Теодор снова стояли в том же месте, в той же позе, с поднятыми руками. Только теперь обстановка накалилась куда серьезней, чем накануне.

– Что вы собирались делать с украденной книгой? Вам придется дать внятное объяснение.

– Я… я не хотела ее красть. Просто… она показалась мне очень несчастной…

Причина кражи книги была проста: Айше и Теодору стало жаль ее владельца. Они как раз окончили подготовительные курсы и шли через пограничную службу, чтобы вернуться домой. Проходя по коридору, они случайно услышали разговор двух хранителей из отдела завершенных историй на третьем этаже. Те перекатывали книжный шкаф на колесах и обсуждали одну из книг.

– Такая молодая история… Как она вообще оказалась на третьем этаже?

– Похоже, сделала что-то отчаянное. Хранитель из читального зала подтвердил.

Они, думая, что в коридоре никого нет, продолжили разговор. Но позади, ступая тихо и навострив уши, шли Айша и Теодор. В тот момент, когда хранители на мгновение отвернулись, Айша выхватила книгу из передвижного шкафа. Она прижала ее к себе и бросилась в противоположную сторону.

Айша просто хотела помочь. Второй этаж – это место для живых историй, тех, что продолжают писаться. Третий же – это конец: книги, попадающие туда, обречены на завершение. Чтобы «спасти» историю, она решила вернуть ее обратно на второй этаж – больше юная стажерка ничего придумать не могла.

Сжимая книгу, она бежала, не разбирая дороги, пока Теодор не врезался в Точжона и их не поймали.

– Правда! Просто стало жаль… Эта книга слишком молода, чтобы отправляться на третий этаж…

Айша была справедливой и очень чувствительной бэрой. Но, работая в библиотеке, она еще не раз столкнется с похожими – а то и более трагичными – историями. И реагировать подобным образом каждый раз будет нельзя.

Как старший наставник Точжон был обязан научить юных стажеров, как должен поступать настоящий хранитель. Бэру, неспособному соблюдать четкие правила, это звание не получить. Поэтому Точжон строго отчитал Айшу:

– Кто ты такая, чтобы судить? Почему ты решила, что можешь так поступать? Хранитель не вмешивается в суть книги. Это первый пункт клятвы, которую вы повторили вчера. Кто дал тебе право решать, правильно ли поступил человек? У хранителя такого права нет.

– Но… Я же пока только стажер, значит, технически еще не хранитель…

– Ах, теперь ты хочешь поиграть в словесные игры? Тогда бросай учебу и возвращайся в свою историю.

– Я просто…

– Ты совсем не понимаешь, что значит быть человеком. Если ты считаешь, что твоя правда важнее всего, и хочешь ее навязывать другим, уходи. Стажеры с таким мышлением нам не нужны.

– Я… я поступила плохо. Больше никогда так не сделаю…

Нагоняй вышел таким сокрушительным, что ни Айша, ни Теодор не сумели сдержать слез. Но Точжон не обратил на это внимания и лично вернул книгу, которую стажеры попытались утаить, ее законным хранителям. Затем он снова заставил стажеров произнести клятву хранителя.

Айша густо покраснела, как и в предыдущий день, но на этот раз не от стыда, что за ней наблюдали другие, а от раскаяния, смешанного с досадой, ведь она не могла до конца понять, что такого плохого было в ее поступке. Однако Айша никак не могла упустить шанса стать хранителем и поэтому почти выкрикнула слова клятвы.

Утро было поразительно солнечным. Вот только Айша все еще сладко спала.

– Не вмешиваться… хм… не вмешиваться…

Проснулась она резко, почувствовав неожиданную легкость. Повернув голову, Айша увидела рядом будильник, который, очевидно, уже отчаялся ее разбудить и теперь просто молча показывал время.

– Что?! Уже восемь?! Я же даже не умылась!

Подскочив с кровати, она схватила полотенце и пулей бросилась в ванную. Через некоторое время Айша уже осторожно заглядывала в читальный зал. Мокрые пряди волос липли к шее, что ей ужасно не нравилось, но сейчас было не до этого. Айша торопилась изо всех сил, но в итоге все равно опоздала. Чтобы не попасться, она решила переждать, пока не пройдут дежурные.

Затаившись, Айша наблюдала за одним из хранителей, пока он не скрылся в зале. В руках у того чудом балансировала огромная стопка книг, настолько высокая, что перекрывала ему обзор.

«Ничего себе… Неужели он все это протащил по центральной лестнице?»

И тут неожиданно неподалеку зашумела ссора.

– Да мне до сих пор не верится! Как ты мог так поступить? Нет, как ты мог поступить ТАК с НАМИ?

– Сам виноват! Ты первый меня предал, вот и получай!

За спиной Айши разгорался спор между двумя мужчинами средних лет. Она быстро огляделась по сторонам, пытаясь понять, как и когда незнакомцы оказались здесь, ведь подняться на второй этаж можно было только по центральной лестнице в холле. Это показалось ей странным, но, чтобы избежать ненужного внимания, Айша просто прижалась к перилам и тихонько продолжила свой путь.

– Эй, стажер. Подойди-ка сюда.

Один из мужчин окликнул ее. Оба тут же перестали препираться и потребовали, чтобы она решила, кто из них прав.

– Сколько бы мы ни спорили, все без толку. Вот ты послушай и скажи, кто из нас больше виноват.

Не дожидаясь ответа, мужчины принялись за рассказ:

– Меня зовут Чжинсу, а это Хёнсу. Мы старые приятели, знаем друг друга с детства, коренные жители уезда Чучжон.

Оказалось, что они выросли в одном районе, учились в одной школе и даже после того, как обзавелись семьями, продолжали жить по соседству. Их дружба была настолько крепкой, что незнакомые люди нередко принимали их за братьев.

Дружбе, длившейся больше пятидесяти лет, пришел конец в один миг. Род Чжинсу с давних времен занимался сельским хозяйством. Он унаследовал бататное поле от отца и сам стал фермером. В отличие от него Хёнсу работал в администрации уезда. Но в пятьдесят лет он решил круто изменить свою жизнь: бросил работу и открыл кафе, вложив в это дело все свои сбережения.

Увы, Чучжон – это немноголюдное место. А бо́льшая часть его немногочисленного населения – пожилые люди, которым не до кофеен. Посетителей было мало, и дела шли неважно.

– Господин Ким Чжинсу, если вы согласны, поставьте, пожалуйста, подпись вот здесь…

– Да это не Чжинсу, это Хёнсу! Я Чжинсу, – тут же поправил мужчина.

– Чжинсу, давай уже распишись. Нам только подписать здесь – и всё, они построят в нашем уезде лучший курорт страны! Тогда сюда хлынет поток туристов и, глядишь, мое кафе перестанет загибаться!

– Хёнсу, эти люди предложили мне продать землю. Мол, собираются строить поле для гольфа рядом с курортом – прямо на моем участке. Это значит, что про батат и мое поле можно забыть навсегда.

– Но ведь они обещали, что хорошо заплатят за землю, не так ли?

Когда Чжинсу мечтал выкупить дополнительные земли и расширить свое хозяйство, а Хёнсу уже обдумывал, не пора ли закрыть кафе и попробовать себя в чем-то новом, в их уезде вдруг появились люди в строгих костюмах. Представившись сотрудниками крупной строительной компании, они вознамерились построить в деревне элитный курорт. Это предложение вызвало раскол среди местных: владельцы небольших бизнесов восприняли идею с воодушевлением – туристы могли бы оживить район. Но фермеры, работавшие на этой земле поколениями, восприняли требование продать все и уехать как предательство.

Дружба Чжинсу и Хёнсу окончательно разрушилась в тот день, когда Чжинсу вместе с другими фермерами вышел на акцию протеста против строительства. В страхе, что курортный проект действительно может провалиться, Хёнсу и другие предприниматели подали в суд на участников митинга за незаконную демонстрацию и препятствие бизнесу.

На следующий день после подачи иска Чжинсу вместе с другими участниками протестов пришел в кафе Хёнсу и разбил все окна.

– Как ты мог подать на меня в суд, Хёнсу, мерзавец?!

– Чжинсу, если курорт не построят, то мое кафе точно загнется. А еще я потеряю все деньги, что вложил. Это то же самое, что сказать мне «иди и умри». Как ты мог пойти против этого?

– А что мне было делать? Если построят этот чертов курорт, мне придется бросить фермерство, которым занималась наша семья испокон веков, продать землю и уехать. И ты после этого не предатель?

К счастью, вскоре конфликт был улажен. Строительная компания изменила план и перенесла курорт в другое место, прислушавшись к мнению жителей.

– Так все же разрешилось, не так ли? – робко спросила Айша.

– Да, все уладилось. Мы извинились, помирились, – ответил один из мужчин.

– Но все равно… Стоит только вспомнить об этом за выпивкой – и я опять закипаю, – добавил другой. – Ну не должен был Хёнсу так поступать. Ты ведь работал в администрации, а на друга в суд подал – как тебе не стыдно?

– А я, значит, не злюсь? Из-за тебя я несколько дней не мог открыть кафе. Все, что ты умеешь, – это силу применять!

– А ты, значит, умнее? Только потому, что университет окончил?

Словесная перепалка переросла в драку. Мужчины схватили друг друга за грудки. Айша пыталась их разнять, но все было без толку: они слишком разгорячились.

– Девочка, ты же все слышала. Скажи, кто из нас больше виноват? Кто первый начал?

– Э-э… По-моему, вы оба неправы… – пробормотала Айша, оказавшись между двух огней и не зная, куда деться. Тем временем потасовка становилась все ожесточеннее, и в какой-то момент Хёнсу чуть не задел ее рукой.

– Что ты здесь делаешь? Смотрю, уже выздоровела? – раздался холодный голос.

Это была Корделия. Она схватила Айшу за руку и оттащила назад, встала между ней и мужчинами и бесстрастно посмотрела на них.

– Ты еще кто такая? – проворчал один.

– Вы не люди и не бэры. Но тогда кто же… – ответила Корделия, осматривая пол. – Так и знала… – пробормотала она и подняла с пола раскрытую книгу. – Пора заканчивать с этим цирком, – сказала она с раздражением.

Корделия захлопнула книгу, которую держала в руках, – и, к удивлению Айши, Хёнсу и Чжинсу в тот же миг исчезли. На обложке книги было написано: «Учебное пособие для младших хранителей: выбор человека». Корделия сунула книгу почти что в самое лицо Айши, все еще застывшей как вкопанная.

– Даже если ты всего лишь стажер… Это же учебник для младших бэров, – сказала она с упреком. – Он составлен из адаптированных фрагментов человеческой литературы. Книга, в которой были те двое, – просто часть обучающего материала. А ты даже не смогла отличить обычную человеческую книгу от учебного пособия. До настоящего хранителя тебе еще далеко. Айша, ты вообще на занятиях в академии присутствовала?

Она объяснила, что те двое – не настоящие люди, а всего лишь персонажи, созданные специально для обучения. Такие ситуации моделируются, чтобы бэры учились, как реагировать на человеческие конфликты.

– Вы еще здесь? Рабочее время уже давно началось, – вдруг раздался голос за спиной.

Айша и Корделия обернулись и увидели на верхнем этаже Лайлу, главного хранителя второго уровня. Как всегда, она предстала перед ними с аккуратной стрижкой каре и в очках с красной оправой.

– Ну, не стойте у входа, мешаете другим. Расходитесь по рабочим местам, – сказала она строго.

Айша с удивлением подумала, как они могли помешать, ведь вход был достаточно широк, чтобы даже огромный слон прошел без труда. Тем не менее она поспешила отойти в сторону, следуя за Корделией.

«Разве ей так трудно было самой шаг в сторону сделать?..»

Но Лайла осталась стоять и вдруг обратилась к Айше.

– Интересно, почему они все еще ссорятся? – спросила она.

– Простите?

– Те двое. Они уже несколько лет спорят из-за одного и того же, из-за прошлого.

– Да уж, правда.

– Так часто бывает. То, что записано в книге, нельзя изменить. Они уже нанесли друг другу незаживающие раны, поэтому будут ссориться снова и снова. Со временем, когда перейдешь работать на второй уровень, привыкнешь к такому.

Айша подумала, что Лайла сейчас начнет отчитывать ее за опоздание, но та вдруг подмигнула и сказала:

– Когда закончишь стажировку – приходи работать ко мне в читальный зал.

В спокойное утро выходного дня трое бэров пришли в читальный зал, одетые не в форму хранителей, а в обычные вещи.

– Все собрались? – спросила Корделия.

– Но разве нельзя было обойтись без этого? – вздохнула Айша, растерянно переводя взгляд с Корделии на Теодора. Оба бэра, будто не понимая, в чем проблема, с невозмутимым видом протягивали ей книгу, словно это было самым естественным делом на свете.

Они сказали, что хотят помочь Айше научиться читать длинные тексты.

– Ну, с Тео все понятно: я же рассказывала ему раньше… Но вот ты, Корделия, как вообще узнала? – спросила Айша с подозрением.

– Ты в тот раз во сне сама проговорилась, – ответила Корделия спокойно.

Айша схватилась за голову. До сих пор она никому не рассказывала об этом, но, видимо, неосознанно все же выдала свой секрет – и именно Корделии.

– Тс-с! Потише! Что, если кто-то услышит… – Айша в панике зашикала на нее, особенно после того как ей показалось, будто в зале мелькнули знакомые кудри кого-то из коллег.

Смирившись, она согласилась попробовать. Что ж, ее действительно ждали длинные тексты.

Айша взглянула на обложку книги, которую сжимала в руках: «Учебное пособие для младших хранителей: выбор человека».

Несколько лет назад, будучи журналистом с десятилетним стажем, Чжэхак услышал мольбы жителей уезда Чучжон, выступавших против строительства курорта крупной компанией. Ради репортажа он не раз ездил туда из Сеула. И вот спустя годы в один из пятничных вечеров он вновь направлялся в Чучжон, несмотря на поздний час. Хотя стороны уже пришли к соглашению, конфликт между жителями и застройщиком исчерпал себя, и, казалось бы, все позади – зачем же он снова туда едет?

Въехав в Чучжон, Чжэхак отметил, какой высокий каркас возвели для будущего курортного комплекса и что на участке для гольфа вовсю шли строительные работы. Он вспомнил день, когда несколько лет назад опубликовал статью о проекте и столкнулся с последствиями.

– Что значит «снять материал»? – воскликнул он тогда.

– Мы ведь не крупный телеканал, а живем за счет рекламы. Мы не можем себе позволить такой репортаж, – последовал ответ.

– Но ведь компания даже не дала людям внятных объяснений, просто требовала согласия. Если кто-то публикует точку зрения строительной фирмы, разве не должно быть и тех, кто покажет мнение простых людей? Читатели должны иметь возможность услышать обе стороны и сделать собственные выводы!

Но правда не всегда обладает весом. Чтобы не потерять работу, Чжэхаку пришлось снять статью – тем самым нарушив обещание, данное жителям уезда.

– Журналист, как вы могли так с нами поступить? Вы же брали у нас интервью и обещали опубликовать! А теперь наши слова вырезали и осталась одна только похвальба в адрес застройщика!

– Простите… Мне очень жаль…

Он утратил доверие местных, но не сдался. В течение нескольких лет Чжэхак собирал материалы, делал записи и вновь пытался рассказать миру правду. В конце концов он передал все крупному общественно-политическому телеканалу. После выхода сюжета в эфир проблема вызвала общественный резонанс, и строительной компании пришлось пойти на уступки – проект был изменен с учетом интересов местных жителей.

С тех пор Чжэхак продолжал регулярно навещать Чучжон: он считал своим долгом проследить за завершением строительства и дальнейшей судьбой курорта. Так в Чучжон вновь вернулись улыбки и спокойствие.

– Ай-ай, в такой-то час зачем пожаловали?

– Все спокойно в последнее время?

– А как же! Все благодаря вам, журналист!

– Не мне. Все это благодаря вам, Хёнсу, и вон тому Чжинсу, и другим, кто боролся.

– Ну вот опять! Это я Чжинсу, а он Хёнсу! Журналист, вы ведь столько лет с нами, а все еще путаете, ай, да ну!

Хлоп-хлоп-хлоп!

Когда Айша закрыла книгу, Корделия и Теодор захлопали в ладоши.

– Вот так, шаг за шагом, и учимся читать, – сказала Корделия.

Читать давалось с трудом. Айша то и дело останавливалась, изо всех сил стараясь удержать непослушные слова, которые прыгали перед глазами и никак не хотели выстраиваться в ровные строчки. Но Корделия и Теодор раз за разом терпеливо ждали, когда она сбивалась.

– Вы что, сегодня дежурите?

Когда они только закончили занятие, к ним подлетела буквенная фея с двумя хвостиками и удивленно уставилась на троих бэров, одетых не по форме. Только тогда Айша заметила, как неподалеку поодиночке и группами снуют другие буквенные феи, перетаскивая огромные по сравнению с собой стеклянные банки, до краев наполненные словесным печеньем.

– Нет, мы дежурим в будни, – ответила Айша. – Просто пришли в выходной потренироваться в чтении человеческих историй.

Фея с интересом посмотрела на нее.

– Подожди немного.

Сказав это, она вновь взмыла к движущейся цепочке своих сородичей, а спустя мгновение вернулась, держа в руках печенье.

– Это новинка! Только недавно испекли! Знаешь, обычные словесные печенья не действуют на бэров, у которых еще нет собственной истории. Но это особенное. Мы собрали в нем буквы из множества разных человеческих рассказов и соединили их. Съев его, каждый бэр увидит свою историю.

– Историю? – переспросила Айша.

– Это как, у нас появится книга, как у людей? – уточнил Теодор.

– Нет-нет, не совсем. Скорее… это просто позволит вам почувствовать, что значит иметь свою историю.

Для тех, у кого не было собственной истории, само прикосновение к ней звучало как волшебство.

Но фея пояснила: печенье было пробным, его испекли совсем немного, и потому она могла отдать его только одному из троих.

Теодор и Корделия не раздумывая уступили печенье Айше, ведь именно она больше всех старалась, читая вслух.

– О…

Айша, затаив дыхание от волнения, положила печенье в рот. В тот же миг перед глазами потемнело и она ощутила, что проваливается в какую-то бесконечную бездну. Захваченная врасплох, она не смогла даже закричать – только прижала руку к груди, где бешено билось сердце.

Айша была уверена, что все еще сражается с гравитацией, отчаянно пытаясь остановить падение, но на самом деле она шла. Ее ноги не барахтались в пустоте, а уверенно ступали вперед. Правда, она не могла понять, по чему именно.

Осознав, что больше не падает, Айша остановилась и выпрямилась. И в тот же миг мир вокруг начал медленно проявляться из темноты. Перед ее глазами возникло разноцветье, какого она никогда прежде не видела. С одной стороны, этот мир напоминал лес, с другой – ухоженный холмистый парк, будто созданный искусственно, но живущий собственной жизнью. Все вокруг было наполнено красками. Цветы, упрятанные между травинками, всех оттенков радуги, листья на деревьях, камни и валуны, разбросанные повсюду, – все имело свой цвет, ни один из которых не повторялся.

Но была и странность: повсюду лежали книги. Они были на ветках деревьев и под ними, на дорожках, в траве. Одни книги безмятежно покоились на земле, другие свободно парили в небе. Впереди виднелось озеро – и книги даже плавали у берега, при этом, как ни странно, их страницы оставались абсолютно сухими.

Айша медленно пошла по узкой тропинке, уходящей вдаль. С каждым шагом мир раскрывался все больше, становился шире. Оглянувшись назад, она не увидела ничего – за ее спиной была только пустота. Все происходящее казалось сном. Может быть, это из-за того, что она уже несколько дней не высыпалась? А может, потому что все случилось слишком внезапно. Так или иначе, она решила принять происходящее как есть. Айша и представить не могла, что та пугающая тьма, в которую она проваливалась поначалу, окажется столь прекрасной изнутри.

Осматриваясь по сторонам, она шагала вперед, пока не заметила одно дерево, стоящее особенно близко к тропинке. Айша подошла к нему, чтобы рассмотреть повнимательнее. И тут она невольно затаила дыхание и… забыла выдохнуть.

– Это… это же не дерево, а… буквы?! – Айша поняла, что перед ней вовсе не обычное дерево, а нечто, целиком составленное из крошечных букв. Буквы были коричневыми, едва ли больше ее мизинца, но их было столько и сплетались они так искусно, что образовали цельный ствол и ветви.

Присмотревшись, она осознала, что не только дерево, но и вся трава, дорога, озеро – все-все вокруг было сделано из букв. Даже солнце и облака в небе… неужели и они тоже были буквами? Только как тут проверишь?

– Но… как могут быть буквы, если нет бумаги?

Айша, изумленная, слегка стукнула по дереву ногой. Она уже закончила осматриваться и снова попыталась найти дорогу, но чем дольше оставалась в этом месте, где невозможно было определить ни времени, ни направления, тем больший страх испытывала.

Сколько бы она ни ходила, перед ней все продолжали открываться новые и новые пространства – бескрайние, яркие, удивительные, – но выхода нигде не было.

Сердце Айши забилось быстрее, в груди появилось странное щекочущее чувство. Однажды она уже ощущала подобное – тогда, в раннем детстве, когда при переезде потеряла родителей из виду. Тогда она впервые познакомилась с этим чувством – тревогой.

Чем быстрее билось ее сердце, тем быстрее она шла. Паника сжимала грудь, мир сужался до узкого тоннеля. Айша бежала по пустой тропинке, не разбирая дороги, пока вдруг не вспомнила слова буквенной феи, – и остановилась. В тот же миг все стало ясно.

– Подождите… Это ведь… моя история?

Как только Айша осознала это, мир вновь окутала тьма. Точно так же, как в самом начале – когда она только съела печенье, – исчезла грань между землей и небом, и темнота поглотила ее. Айша долго парила в этой черной пустоте. И вдруг буквы, из которых был соткан этот мир, начали светиться – мягко, будто огоньки. Они медленно рассыпались, отрывались от предметов и устремлялись куда-то, выстраиваясь в длинную нить.

Эта пульсирующая, сбивчивая вязь из букв ощущалась так же, как все попытки Айши читать: все перепутано, все сливается в кучу – и из-за этого невозможно уловить смысл. Но теперь она увидела, что из этих спутанных букв создаются деревья, дороги, озера. Что именно из них был построен целый мир.

Айша приблизилась к светящимся строкам и начала читать их медленно, одну за другой. Увидела в них предложения, фразы, истории.

Пускай в ее мире не существовало книг, как у людей, но и у Айши была своя история. История, которая продолжается день за днем. Эти длинные ряды букв складывались в строки, строки – в главы, а главы – в ее собственный рассказ. И он, в свою очередь, вел ее вперед, к следующей главе, что ждала ее в Мэнитейле.

– Значит, вот что это такое – иметь свою историю…

Когда Айша вновь открыла глаза, перед ней были Корделия и Теодор – оба с удивленными лицами. Айша взглянула на них и, сияя, улыбнулась.

– Ну и как? Настолько вкусное?

– Угу, очень… сладкое, – с улыбкой кивнула Айша.