И были в древности времена, когда на земле царили благодать и изобилие. Люди жили в таком спокойствии и довольстве, что сейчас и вообразить невозможно.

Вайнахи – общее название чеченцев и ингушей, объединенных языком, обычаями и общей мифологией.

Сидели как-то нарты-орстхойцы и решали, куда пойти им в набег.

– Вот интересно мне, есть ли на свете страна, в которой мы не грабили? – спросил у своей дружины ее предводитель Сеска Солса. Всегда он был готов отправиться в набег и совершить разбой, в любую минуту был полон мужества.

– Мы не узнаем об этом, пока сидим на месте. Пора нам отправиться в поход, – ответил ему Хамчи Патараз, который, как говорили люди, родился на несчастье человеческое.

И отправились они в дальнюю дорогу. Едут себе, проголодались. А жилья богатого не попадается. Но все равно, какая разница! Везде для них должна найтись пища. Смотрят – землянка, а перед ней старушка сидит и плачет. Осталась она одна на белом свете, сначала муж умер, а потом сыновей ее нарты-орстхойцы убили, когда те последний скот их разбойно угоняли.

Но гостей принять и накормить – святое дело. Встала вдова и пригласила всадников подкрепиться с дороги, отдохнуть и отведать ее пищу. Она не признала, что ее гости были нартами.

Не отказались молодые люди, приняли приглашение, расположились на отдых. А старушка начала готовить им угощение. Но смотрят мужчины, а хозяйка отмерила муку наперстком, замесила тесто на лепешку. Огромный котел, в котором мог бы поместиться целый бык, наполнила водой и огонь под ним разожгла. Положила в этот котел отломленный кусочек бараньего ребрышка.

Рассмеялся Хамчи Патараз:

– Каждый из нас съедает по барану. Как мы сможем насытиться таким количеством мяса?

Вознегодовал, нарушая обычай гостеприимства, Сеска Солса:

– Что ты делаешь, старуха?! Ты издеваешься над нами?!

Нисколько не смутилась вдова от этих замечаний:

– Подождите, и вы все будете сыты, а еда еще и останется.

Приготовила женщина кушанья и стала подавать на стол. Наполнила блюдо мясом, горкой выложила лепешки. Начали мужчины есть, хвалят хозяйку, а еда все не кончается. Наелись от души, не могут больше. А на столе столько же мяса и лепешек осталось. Удивленные, спрашивают они вдову:

– Как так получилось, что из малого вышло так много еды?

Вздохнув тяжело, отвечала мать, сыновей потерявшая:

– Ведь эти мука и мясо остались с благословенного времени, когда земля давала большие урожаи, и скот плодился, и дети вырастали родителям на радость. А потом появились в наших краях нарты-орстхойцы. И ушел от нас баракят. Они убивают наших мужчин, бесчестят наших дочерей. К чему прикоснется их рука, там поднимается плач. Куда ступает их нога, там разливается пламя, захватывают и уводят они дев с прекрасными глазами и руками.

Баракят – благость, благодать.

С удивлением смотрели на говорящую ее гости. А она продолжала спокойно, не подозревая о том, перед кем она дает такие объяснения:

– Разгневали они своим беззаконием, как видно, того, кто отвечает за благость. Задули холодные ветры, разносят скошенное сено, нечем людям скот кормить. Как не стараются люди обрабатывать землю, очень скудные урожаи дает она. Захирели наши коровы и овцы. Оскудела и жизнь наша. А то, что вы видите на столе – это последние остатки прежней благодати.

Молчат пораженные нарты, слушают рассказ, изменились их лица.

– Что с вами? – старуха спросила. – Кто не видел этих разбойников да не увидит!

Не выдержал первым Хамчи Патараз, спросил ее:

– Как можно исправить это? Как можно вернуть благодать?

– Нет, теперь уже благодать к нам не вернется, – покачала головой несчастная женщина. Она уже обо всем догадалась, что за воинов она принимала у себя и кормила от души.

Тогда Хамчи Патараз с горя решил больше не жить, но старушка сказала:

– Что толку даже от твоей смерти, когда она уже ничего не исправит, – но все равно он с досады ушел далеко и стал жить один.

И Сеска Солса тоже ушел с остальными нартами-орстхойцами. С разбитыми сердцами и с раскаянием они покинули дом старушки, покинули и этот край. Куда они ушли, что с ними стало, никто никогда так и не узнал.