* * * * *

СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ НА СОВЕЩАНИИ ПРЕДСТОИТ ПРИНЯТЬ САМОЕ ВАЖНОЕ РЕШЕНИЕ, которое адвокату защиты приходится принимать в каждом процессе: позволить ли подсудимому давать показания в свою защиту. Обычно это важное решение даётся без труда, и моим клиентам пришлось бы перешагнуть через мой труп, чтобы попасть на место свидетеля. Конечно, большинство из них предпочло бы именно так.

Это дело иное, главным образом потому, что Кенни — единственный, кто может подтвердить решающий факт: тему «командного собрания», которое те подростки провели в том ресторане много лет назад. В живых осталось только трое участников, знавших о пакте делиться друг с другом богатством из НФЛ. Один — Кенни, другой — Поллард, а третий — Деван Брайант, который сейчас служит в армии США в пятидесяти милях от Кабула, Афганистан. Брайант нам недоступен, а Поллард вряд ли станет помогать собственному разоблачению, так что остаётся только Кенни.

Кенни хочет давать показания, что типично для большинства подсудимых. По его мнению, он расскажет свою историю, и все ему поверят, и он сможет пойти домой. Эта фантазия сильнее у знаменитостей, чем у простых смертных; они привыкли, что их фанаты ловят каждое их слово. Проблема в том, что Дилан — не фанат.

Лори и Кевин разделились во мнениях. Лори считает, что Кенни следует свидетельствовать, что без истории о пакте, заключённом игроками, нет достаточно прочной основы, чтобы кто-то принял связь с серийными убийствами. Она не думает, что доказательство статистической вероятности, хотя и однозначное, дошло до присяжных.

Кевин, с должной адвокатской осторожностью, против показаний Кенни. Он слишком много раз видел, как люди, многие из которых невиновны, уничтожали себя под сокрушительным перекрёстным допросом. Дилан хорош, и Кевин не хочет рисковать.

Это решение я всегда принимаю сам, руководствуясь в равной мере логикой и чутьём. И то, и другое подсказывает мне, что Кенни не следует и близко подходить к этому месту, что выгоды от истории с пактом и обаятельной манеры Кенни перевесит негатив от перекрёстного допроса. Я не хочу давать Дилану шанс провести Кенни через факты этого дела, большинство из которых его уличают. И уж точно я не хочу, чтобы Кенни рассказывал там о том, как он отбивался от полиции с пистолетом, пока труп Троя Престона был засунут в шкаф его спальни.

Кевин уходит, и я начинаю обдумывать своё заключительное слово. Как и вступительное слово, я не записываю его, редко даже делаю заметки, потому что хочу, чтобы оно было максимально спонтанным. Но есть моменты, которые я хочу обязательно осветить, поэтому я начинаю мысленно их отмечать.

Лори заходит в кабинет и спрашивает, хочу ли я есть. Я не хочу и собираюсь сказать ей об этом, когда звонит телефон. Она берёт трубку.

— Алло? — говорит она.

Она слушает несколько секунд, затем говорит неуверенное: «Привет». Поскольку начальное «Алло» уже должно было покрыть часть приветствия, и поскольку я слышу напряжение в её голосе, я сразу понимаю, что этот звонок — серьёзный разговор.

Остальная часть разговора изобилует умными Лори-фразами вроде «Я понимаю», «Я сделаю» и «Конечно». Лори бросает на меня взгляды, чтобы проверить, обращаю ли я на неё внимание, поэтому я стараюсь притвориться, что нет, хотя она знает, что я обращаю.

Она добавляет последнее «Я сделаю», а затем вешает трубку. Она смотрит на меня, и я говорю:

— Не туда попала?

Она слегка улыбается, как будто её поймали, и говорит:

— Это был Сэнди. Они на него давят, чтобы он надавил на меня с ответом.

— Ты дважды сказала «Я сделаю». Это было как «Я сделаю — перееду обратно в Финдли» или как «Я сделаю — никогда не покину любовь всей моей жизни Энди Карпентера»?

Я пытаюсь придать своему тону беззаботность, что трудно, учитывая, что я так нервничаю, что не могу разжать зубы.

— Это было как «Я дам ответ на следующей неделе», — говорит она.

— Ты ещё не знаешь, что будешь делать? — спрашиваю я.

— Энди, ты узнаешь в тот же момент, что и я. — Она подходит и садится рядом со мной, кладя руку мне на колено. — И извини, что заставляю тебя через это проходить… мне это очень трудно. Я нахожу это ужасно сложным.

— Присоединяюсь к клубу, — говорю я.

Лори оставляет меня работать над заключительной речью, что не так-то просто в таких обстоятельствах. Тара кладёт голову мне на колено, прямо на то место, где только что была Лори.

— Ты же останешься со мной, правда? — говорю я ей. — Я готов гарантировать тебе печенье на всю жизнь, если останешься.

Она жмётся ко мне. Как раз то, что мне нравится — женщина, которую можно купить.