Замираю на месте. Мозг работает со скоростью сверхскоростного компьютера, пытаясь придумать вменяемое объяснение моему поведению. Но, похоже, объясниться и как-то заговорить ему зубы не получиться. Сердце гулко стучит в груди, как у загнанного зайца.

Такого никогда со мной не было. Попалась.

Власов достает руку из кармана, сгибает руки в локтях, а потом хлопает в ладоши. Аплодисменты кажутся невыносимо громкими в тишине ночи. И я понимаю, что это полное и бесповоротное фиаско.

— Браво, детка, — хвалит меня Власов с язвительной ухмылкой на губах.

Решил добить меня?

— А я все думал, когда же ты решишься прийти сюда, — заканчивает он фразу.

А? Он знал? Тогда… как же?

— Ты так долго не решалась выйти из спальни, что я уже начал думать, что сегодня ты не придешь, — говорит мужчина, проходя в комнату и закрывая за собой двери.

Власов подходит к массивному столу, по обратную сторону которого я так и продолжаю стоять со злополучной папкой в руках.

— Вы знали? Как? — выдавила из себя, все еще пытаясь успокоиться.

Власов язвительно хмыкнул.

— Пару лет назад я был в Копенгагене. На одной из выставок, уже не помню художника, мой знакомый выпил чуть больше своей привычной нормы. И о стал мне хвастать, что скоро разделается со своим конкурентом. Ведь он нанял специалиста, который сможет украсть из его тайника важные документы. — Власов отошел от стола, подошел к креслу и вальяжно опустился в него, закинув ногу на ногу.

Я пытаюсь вспомнить то задание пару лет назад, детали его немного стерлись из памяти. Но я вспомнила, что тогда мне надо было украсть патенты, подтверждающие эксклюзивное право на продажу автомобильных двигателей нового поколения. И я выполнила все в точности, как мы договорились, даже на пару дней раньше оговоренного срока. Заказчика я тогда ни разу не видела, но вот клиента, которого надо было обработать, вспомнила даже теперь. Хороший парень, просто перешел дорогу не тем людям.

— Вижу, ты вспомнила, — резюмирует Власов мою реакцию. Я поднимаю взгляд. Лицо мужчины спокойно и непроницаемо. Кажется, его нисколько не задело то, что я приехала в этот загородный дом не ради него лично, а потому, что мне нужно доставить красную папку заказчику. — Мой знакомый показал пальцем в сторону своего грозного специалиста. Ты стояла в центре зала в красном платье, и меня не видела. Но я хорошо тебя запомнил, такое лицо не забывается.

Вот черт! Это не просто провал операции, а фиаско всей моей карьеры. Если мое лицо успело примелькаться, то на будущее мне больше заказов брать нельзя. А ведь я была осторожна, брала заказы всегда в разных городах. Ну какая была вероятность такого стечения обстоятельств?!

Я стою молча, шокированная таким раскладом, к которому я оказалась не готова. А Власов продолжает:

— И, представь себе, спустя два года я вижу тебя на аукционе с Гордеевым под руку.

Неужели, он уже тогда понял, что я приду за папкой? Но ведь при первой нашей встрече даже я не подозревала еще о том, что однажды окажусь в этом доме.

— Вы знали? Уже тогда? — спрашиваю чуть слышно.

Власов берет со столика пачку сигарет, достает одну, прикуривает.

— Нет, — выдыхает он струю дыма, — но я подозревал, что Гордеев может использовать тебя, чтобы получить папку. Ты знаешь, что в ней? — И Власов замер, вглядываясь в мое лицо.

— Гордеев сказал, чтобы я в нее не заглядывала, — отвечаю, как есть, потому что в конец запуталась и терять больше нечего.

— Даже так? Что ж, я не удивлен, — Власов снова затянулся и выпустил клубок дыма из легких. — И тебе ни капли не интересно?

Он как змей-искуситель, будто чувствует, что я бы очень хотела знать, что в этой папке. Но ведь пообещала же.

Ха! А еще я пообещала принести Гордееву папку. И, видимо, этого никогда теперь не случится. Так что… терять все равно нечего.

— Посмотри, — кивает Власов на папку, которую я по-прежнему сжимаю в руках.

Перевожу взгляд на папку. Медленно опускаюсь в кресло, которое стоит за моей спиной. Бережно, будто боясь повредить документ, раскрываю папку. Вчитываюсь в страницы, тут еще и фотографии приложены.

— Что это? — спрашиваю хрипло. Скорее от того, что не хочу верить своим глазам, чем от того, что не понимаю, о чем тут написано. — Этого не может быть.

— Может, милая, — устало выдохнул Власов. Я поднимаю на него взгляд. — Разве не может? Ты хорошо его знаешь?

Хорошо знаю? Нет, я совсем его не знаю. Это человек-загадка, который настолько гениален, что может запутать кого угодно. Даже такого профессионала, как я.

— Он не мог, — шепчу чуть слышно.

— Что ты вообще о нем знаешь? Думаешь, он святой? — спросил Власов, чуть приподняв бровь. Он совершенно спокоен, хоть и поймал меня с поличным.

Нет, я не думаю, что Гордеев святой. Мало того, я как раз уверена в обратном. Но убить человека он не мог. Хоть фотографии и этот протокол полиции говорят об обратном.

— Кто она? — спрашиваю про девушку на фото.

— Ирина, у них был роман, — Власов заметно переменился в лице, будто эта правда далась ему с трудом.

Мужчина затушил сигарету, а потом тут же потянулся за второй.

— Мы познакомились на первом курсе института, — начал он свой рассказ, хоть я и не спрашивала. Но, видимо, ему хотелось выговориться. — Гордеев уже тогда был заносчивой занозой, уверенный в своей гениальности. Из-за его самоуверенности у него регулярно были склоки с преподавателями, потому что, видите ли, его высочество Гордеев знает лучше педагогов со стажем, как решить задачу. Мы быстро сдружились, и мне частенько приходилось отмазывать его в деканате, благо связи отца позволяли это. Без моей помощи наш гений даже институт не смог бы закончить, слишком умных никто не любит. Заносчивость юного студента, который знает больше преподавателей, просто разбивала профессорам сердца. А, если учесть то, что часто Гордеев был прав, ты можешь себе представить, как его ненавидел весь преподавательский состав.

Власов смотрит вдаль, будто вспоминая все это. А я пытаюсь переварить то, чего мне было просто неоткуда узнать. Похоже, Гордеев уже тогда знал себе цену.

— Мы дружили два года, а потом появилась Ирина. Я любил ее, а она выбрала Гордеева. Поэтому мы разругались. Я забрал документы из института и уехал учиться за границу. И семь лет прожил в Англии. Но потом вернулся в родной Петербург. — Власов сделал еще одну затяжку, покрутил между пальцами сигарету, стряхнул пепел. — Ни Гордеева, ни Ирина я больше не видел. И вот два года назад я вижу их вместе в театре на премьере оперы. К тому времени у меня уже было три ночных клуба, в одном из них мне нравилось проводить время. Гордеев туда тоже пришел, в компании с Ириной. Они закрылись в вип-комнате, и, когда я зашел туда, то Ирина лежала вся в крови, а рядом пьяный в стельку Гордеев в отключке.

Я слушаю все это и не могу поверить. Гордеев — убийца? Разве такое возможно? В памяти всплывают наши встречи, обрывки фраз, случайные взгляды. Его шкафчик с секс-игрушками в спальне и сама кровать. И наш первый раз, когда он зажал мне руки, и потом эти наручники. А ведь, он с самого начала вел себя со мной довольно грубо. Быть может, ему это нравится? Может, он просто любит мучить женщин?

— Приехал наряд полиции, они и составили протокол, который ты держишь в руках. — Власов потушил сигарету в пепельнице. — Мне не нужен был скандал в клубе, поэтому я замял дело. Вот только отдавать документы Гордееву не стал. Теперь его судьба в моих руках, но он заслуживает свои мучения.

Власов снова посмотрел на мое лицо, на котором сейчас отражались все эмоции разом — недоумение, неверие, страх. Мне не хочется верить, что Паша способен на убийство. Нет, я просто в это не верю, это не может быть правдой. Паша, с которым я провела столько ночей? Тот самый, с которым жила неделю в домике посреди леса? Он мог тогда убить меня, и в той глуши никто не стал бы даже искать мой хладный труп.

— И что теперь? — спрашиваю Власова, отодвигая эту ужасную папку от себя подальше. — Отдадите папку полиции?

Власов слащаво улыбнулся.

— Полиции? Зачем? Чтобы Гордеев откупился и не понес наказания? Нет, я не стану отдавать папку полиции. — Мужчина встал с кресла и подошел к столу. Теперь он смотрит на меня сверху вниз. — Я хочу, чтобы Гордеев страдал. Поэтому с этого дня ты — моя девушка.

Что, простите?

— Вы плохо его знаете, — протестую тут же, — он не станет страдать из-за какой-то девушки. У него слишком много таких, как я.

Неожиданно Власов громко расхохотался. Я смотрю на него, как на сумасшедшего, а тот просто заходится от смеха.

— Ты так же слепа, как и он. А вы оба — просто идиоты. — Выдавил он сквозь смех. Но очень быстро мужчина взял себя в руки.

— Он влюблен в тебя, — сказал Власов уверенно.