— Ну, ладно. Ты выиграл. Все мне доказал. Теперь я могу вернуться домой?

Мы лежим на огромной кровати, и рука Гордеева собственнически поглаживает мою грудь. В комнате темно. Ведь это не гордеевский особняк, где всегда светло — днем от солнечного света, ночью луна освещает, почти, как днем. Наш дом находится в тени деревьев, отчего в нем не бывает жарко. Но и солнечного света тут сильно не хватает.

Гордеев молчит. А мне кажется, что я почти вижу его ухмылку. Или нет? Я не вижу его лицо в темноте. Только чувствую руку, которая больно сжала сосок, а потом отпустила и нежно погладила.

Кажется, он даже не планирует возвращаться в мир. А в этой тихой гавани можно провести полжизни, и даже не заметить, как пролетело время. Его пальцы прошлись по ребрам, будто нежно пересчитывая их. Я шумно выдохнула от разливающейся по телу истомы.

— Тебе разве плохо тут? — Прозвучал в темноте его голос.

Я задумалась. Нет, мне не плохо. Наоборот, на удивление хорошо. Что странно. Ведь я всегда считала себя городским жителем. И добровольно ни за что бы не согласилась на такую поездку. Ведь все блага цивилизации остались там, в моей уютной квартирке.

Нет, мне совсем не плохо.

— Мне хорошо, — выдохнула тихо.

— Тогда к чему эти вопросы? — прошелестел одними губами Гордеев, обхватив рукой мою ягодицу и с силой сминая.

К чему? Хм, я бы сказала, к чему.

Да только — смысл?

Если мой первый побег из этого дома закончился встречей с медведем в лесу.

Вторая попытка сбежать оказалась еще печальнее. Я долго блуждала по лесу, пытаясь отыскать тропу, которая выведет меня к цивилизации. А нашла тропу, которая снова привела к этому дому. Помню, тогда я вернулась голодная и злая, а Гордеев, никак не комментируя мои потуги удрать, просто позвал к столу. Время было к вечеру и жрать хотелось ужасно, поэтому мой настрой быстро разбился о запах ароматной рыбы на гриле.

Третья попытка… Ах, да, я упряма, был еще третий побег. Только вот — что толку? Меня учили добывать сведения, используя смекалку и полезные гаджеты. На каждый замок есть устройство, способное его взломать. И никто не учил меня правильно выбирать тропу в лесной чаще. Так вот, в третий раз я вышла к небольшой речке, возле которой сидел Гордеев, закинув удочку и ожидая клева. Это, кстати, объясняло тот факт, что рыба на гриле была здесь его коронным блюдом. Он увидел сначала меня, потом безразлично взглянул на сумку с вещами в руке. А потом просто отвернулся опять в сторону реки.

Непробиваемый.

Блин, да он даже не сомневался, что мой побег не увенчается успехом.

Откуда такая уверенность, господин Гордеев, на мне ведь нет маячка, как раньше?

Как итог, мы уже неделю сидим в этой глуши, где каждый день похож на другой. Суета осталась где-то там, в прошлом. А тут есть только мы, спокойный лес и жаркий секс. Ах, ну и мои нелепые попытки сбежать. Где-то в глубине души я все еще надеюсь уйти от него. Не потому, что мне с ним плохо. А потому, что я не люблю, когда у меня нет выбора. Но, кажется, для Гордеева все это, — мои побеги, расспросы и сопротивления, — просто игра. Причем, он сам устанавливает правила в этой игре. А мне остается только ходить по кругу, пытаясь отвоевать свою свободу.

Я сладко потянулась, повернувшись на спину и вытягиваясь в постели, закинула руки за голову. Сильная рука, которая ласкала мои бедра, ловко переместилась на живот. Так мягко и нежно провела по нему пальцами, обвела вокруг пупка. Так привычно и сладко. В полной темноте кажется, что все ощущается намного сильнее. Его тепло и запах. Нежность, которую, кажется, можно потрогать.

— Прости меня за то, что выкрала формулу, — сорвалось у меня под влиянием момента. Я тут же ощутила, как напряглась его рука, которая все еще лежит на моем животе.

— Забудь, — прошептал он мне в ухо, обжигая дыханием. Обхватил губами мочку, а потом отпустил.

— Ты много потерял?

Я столько раз пыталась оценить степень ущерба, нанесенного мной. Пыталась подсчитать, но я ведь понятия не имею, чего ему стоила разработка такого ценного продукта. Он гениален. И снова не ошибся. Этот шампунь изменил косметический рынок в стране. А скоро изменит мировую косметическую индустрию.

— Это теперь не важно. — Прошептал он хрипло, прижимаясь ко мне всем телом. — А ты теперь работаешь на меня. — И он крепко сжал мою талию, я даже вскрикнула от неожиданности. Чтобы и не думала отказаться?

— Думаешь, я соглашусь из чувства вины?

— Ты согласишься. — Снова эта уверенность, которую я ни минуты не думала разделять.

Он может планировать что угодно. Но рано или поздно я найду способ сбежать отсюда. Даже, если я не найду, как выбраться из лесу. Он не сможет оставаться тут вечно. И меня тут держать он тоже не сможет бесконечно. Однажды мы вернемся в привычную обстановку. И там самое главное — добраться до моих банковских счетов. Конечно, я предусмотрела такой вариант, при котором придется снять наличные. Это мой неприкосновенный запас. Только на случай вот такого косяка, когда мне нужно будет пересидеть какое-то время. Я доберусь до счета. А Гордеев больше не сможет отыскать меня.

Сейчас я в полной его власти. Но потом все изменится.

— Ты слишком много думаешь, — сказал он неожиданно. — Расскажешь, о чем?

Я вздрогнула. Очнувшись от размышлений, я внезапно вспомнила, что имею дело с Гордеевым. Этим чертовым гением! И мой план побега показался мне не таким уж стопроцентным. Смог ведь отыскать меня в прошлый раз. Как знать, вдруг и на этот раз ему удастся этот фокус.

— Да так, ни о чем. — Самое время узнать, как же ему удалось меня отыскать. — Кстати, как ты меня нашел?

Вместо ответа, мужчина провел рукой по моему бедру, а потом я услышала шорох простыней. И только, когда он раздвинул мне ноги, согнув их в коленях, поняла, что он задумал.

— Это теперь не важно, — прошептал он за секунду до того, как его губы коснулись нежной плоти.