Нова

— О боже мой! — восклицает Лэйни, подпрыгивая на сиденье от восторга. — С чего начнем? С экскурсии? Или с завтрака в «Весь этот джаз»? Это любимое место мамы, потому что там готовят самые пышные блинчики. О-о-о, или шоппинг, потом ланч, а потом еще шоппинг? А еще есть место под названием «Свит Спот», где готовят лучшие молочные коктейли. Мы обязаны туда заехать, чтобы ты попробовала. Или можем взять их с собой и выпить на пляже?

Я заливаюсь смехом.

— Мы можем делать все, что ты захочешь.

Всего пять минут в машине с моей крестницей — и мне уже лучше. Она как лучик солнца.

Я смотрю в ее сияющие серые глаза, полные невинности и счастья.

Черт, какая же она хорошенькая. Ей достались все лучшие гены семьи Рэйчел.

— Я так по тебе скучала, — говорит Лэйни, прижимаясь к моему боку. Она крепко обнимает меня, и от ее объятий я едва сдерживаю стон из-за боли в ушибленных ребрах. Но мне так приятно чувствовать ее любовь, что я стараюсь не обращать внимания на боль.

Я обнимаю ее в ответ и провожу рукой по мягким волосам.

— Я тоже по тебе скучала, моя милая.

Сегодняшний день посвящен Лэйни. Я сделаю все возможное, чтобы ей было весело, потому что, когда она узнает о болезни Рэйчел, ее маленькое сердечко будет разбито.

— Так, — я выпрямляюсь и смотрю на нее серьезно. — Как насчет легкого завтрака, чтобы набраться сил, а потом будем ходить по магазинам до упаду? Поздно пообедаем, а затем займемся чем-нибудь веселым, например поиграем в боулинг или в игровые автоматы?

— Да-а-а-а! — практически визжит она. — Это будет так круто!

Ведя себя как взрослая, она наклоняется вперед и обращается к водителю: — Изак, отвези нас, пожалуйста, в «Весь этот джаз» на завтрак.

— Разумеется, — отвечает он. Я вижу, как уголки его губ приподнимаются в улыбке. Ему под сорок, у него волосы с проседью и дружелюбное лицо, в отличие от Тайлера, телохранителя, который выглядит суровым. Его черты лишены выражения, а светлые волосы аккуратно подстрижены.

Эти мужчины заставляют меня нервничать, но я изо всех сил стараюсь этого не показывать.

Мне придется очень постараться, чтобы скрыть свою прошлую травму. Не хочу, чтобы кто-то что-то заподозрил.

Мысли возвращаются к моменту, когда Истон сорвался на Сильвию. Я так перепугалась, что выронила нож. От его резких слов меня охватил страх. И хотя его гнев не имел ко мне никакого отношения, я машинально извинилась, так, как сделала бы это с Трентом.

Только вот для Трента никакие извинения никогда не были достаточными. Ему всегда нужно было «преподать мне урок».

— Если повернуть здесь налево, будет моя школа, — говорит Лэйни, вырывая меня из мрачных мыслей.

— Как дела в школе? — спрашиваю я, заставляя себя сосредоточиться на ней и рассматривая богатый район, через который мы проезжаем.

В Вероне тоже есть особняки, но они меркнут по сравнению с роскошными домами в Беверли-Хиллз.

Лэйни пожимает плечами:

— В некоторые дни — отстой. Мы с Поршей по-прежнему лучшие подруги, но есть одна девушка по имени Шэй, которая пытается вклиниться между нами.

Лэйни и Порша дружат с первого класса. Совсем как мы с Рэйчел.

Рэйч.

Сердце сжимается в груди, но я стараюсь не думать о худшем, ведь Истон может найти способ помочь сестре.

Она еще не ушла. У тебя еще есть время с ней.

— Может, Шэй хочет дружить и с тобой, и с Поршей?

Лэйни качает головой.

— Она никогда не разговаривает с Поршей и постоянно пытается затащить меня к себе домой. Это ужасно раздражает. Я знаю, что Шэй делает это только потому, что ее мама, наверное, так ей велела. — Она закатывает глаза. — Такое случалось уже кучу раз: дети пытались проводить со мной время, чтобы их родители могли познакомиться с дядей Истоном.

— О боже, — бормочу я, нахмурившись. — Мне очень жаль, что тебе приходится через это проходить.

Черт, Лэйни, должно быть, очень тяжело от того, что люди используют ее, чтобы добраться до Истона.

— А надолго ты приехала? — спрашивает Лэйни.

— Настолько, насколько мне позволят остаться. — На моем лице расплывается улыбка. — Так что я тебе очень быстро надоем.

Она заливисто смеется.

— Ни за что. Мама так радовалась, когда сказала мне, что ты приедешь, что даже расплакалась.

Сердце снова сжимается.

Чувствуя необходимость произнести это вслух, я говорю ей: — Я очень сильно люблю тебя и твою маму.

Ее улыбка становится еще шире, на левой щеке появляется ямочка.

— Мы тебя тоже любим. Тебе нужно переехать в Лос-Анджелес, чтобы мы могли постоянно видеться.

— Знаешь что? — говорю я с воодушевлением. — Возможно, я так и сделаю.

— Правда? — ахает она. — Это было бы круто, Нова.

— Да, наверное, — бормочу я, перебирая ее волосы.

Изак останавливает внедорожник, и когда Лэйни толкает дверцу, чтобы выйти, я делаю то же самое. Я оглядываю шумную улицу и, заметив длинную очередь у входа в «Весь этот джаз», чувствую, как у меня внутри все сжимается.

Матерь божья.

В закусочной «Рэджи» никогда не бывает очередей, а это самое популярное место в Вероне.

Собственно, это единственное место, где можно поесть в том захолустье.

— Пойдем, — говорит Лэйни, беря меня за руку.

Она тянет меня к входу, где за какой-то стойкой стоит женщина. На ней черный брючный костюме, а макияж безупречен.

Хотела бы я уметь так краситься.

Как только хостес замечает Лэйни, ее лицо расплывается в широкой улыбке.

— Лэйни! Какой приятный сюрприз.

— Привет, Бианка, — отвечает моя крестница.

Бианка бросает на меня любопытный взгляд, затем спрашивает: — Ваш дядя присоединится к вам?

Лэйни вздыхает и бормочет: — Нет. Только мы с тетей. Нам наш обычный столик, пожалуйста.

Только сейчас я осознаю, что слава Истона распространяется и на Лэйни.

— Конечно. Следуйте за мной, — говорит Бианка и, высоко подняв подбородок, входит в переполненный ресторан, покачивая бедрами так, словно она демонстрирует последнюю коллекцию на подиуме.

Я осматриваю других посетителей и, глядя на их дорогую одежду, украшения и сумки, чувствую себя так, будто выползла из мусорного бака.

Мне действительно придется больше внимания уделять своей внешности, пока я здесь. Не хочу позорить Истона, Рэйчел или Лэйни.

— Бианка по уши влюблена в дядю Истона, — шепчет Лэйни, пока мы идем за хостес. — Поэтому для нас всегда находится свободный столик, хотя он здесь ни разу не ел.

— Вот оно как? — шепчу я в ответ, продолжая оглядывать роскошное заведение.

Некоторые девушки и женщины машут Лэйни, и она отвечает на приветствия вежливой улыбкой.

Боже, Лэйни такая взрослая. Мы с Рэйчел в ее возрасте еще куличики из грязи лепили.

Нас усаживают за столик с видом на тротуар, и когда мы садимся, я замечаю мужчину, который прячется за машиной с камерой в руках.

— Э-э, Лэйни… Может, нам пересесть за столик в глубине зала? Там за спортивной машиной кто-то с камерой.

Она даже не отрывается от меню и просто качает головой: — Папарацци повсюду. Просто игнорируй их.

Боже, а я ведь даже не накрашена.

Я отворачиваюсь от мужчины и, взяв меню, прячусь за ним.

Лэйни посмеивается: — Ты ведешь себя забавно.

— Ну да, есть такое, — говорю я с усмешкой. Сосредоточившись на меню, спрашиваю: — Значит, советуешь блинчики?

— Да, — отвечает она. — Я возьму их. Можем добавить бекон и разделить порцию на двоих, если хочешь.

С облегчением от того, что мне не нужно ломать голову над выбором, я киваю: — Звучит отлично.

Лэйни подзывает официантку.

— Привет, Стейси, нам тарелку блинчиков на двоих и добавь, пожалуйста, бекон.

Стейси записывает заказ в маленький блокнот, а затем спрашивает: — Что будете пить?

— Мне апельсиновый сок, — отвечает Лэйни и смотрит на меня.

Не желая заставлять официантку ждать, я быстро отвечаю: — Мне то же самое, пожалуйста.

— Отлично. Скоро принесу ваш заказ, — говорит она и поспешно уходит.

Когда мы снова остаемся одни, я улыбаюсь Лэйни.

— Рассказывай, что у тебя нового.

Она наклоняется вперед, опираясь локтями на стол.

— Оценки у меня хорошие, так что мама довольна.

Я усмехаюсь.

— Нет, расскажи мне что-нибудь интересное.

— Через две недели у нашего класса будет благотворительная распродажа выпечки, и мама сказала, что Порша может прийти к нам накануне, чтобы мы напекли печенья с шоколадной крошкой.

— Звучит здорово. — Моя улыбка становится еще шире. — Когда нам с твоей мамой было по шестнадцать, мы пытались испечь торт и чуть не сожгли квартиру.

— Серьезно? — смеется Лэйни. — У вас были неприятности?

Я качаю головой.

— Нам просто пришлось все убирать и перекрашивать кухню.

— У мамы часто были проблемы? — спрашивает она.

Я снова качаю головой.

— Нет. — Мой взгляд скользит по симпатичному лицу Лэйни. — Ты так похожа на свою маму.

— И на дядю Истона, — замечает она, и в ее глазах сияет гордость.

Лэйни смотрит направо, а затем стонет и бормочет: — Ох. Только не подходите. Только не подходите. Только не подходите…

Я перевожу взгляд на женщину и девочку, идущих в нашу сторону с широкими улыбками. Женщина одета в темно-синие брюки, которые сидят на ней как вторая кожа, белую шелковую блузку и белые туфли на каблуках. На сгибе локтя висит дорогая сумка, а на запястье позвякивают золотые браслеты. Ее светлые волосы уложены в аккуратный пучок, а челка идеально обрамляет лицо.

Маленькая девочка — точная копия своей матери, за исключением того, что ее волосы распущены и завиты в локоны.

Когда они останавливаются у нашего столика, Лэйни вежливо улыбается им и произносит: — О, здравствуйте, миссис Райли, Шэй.

— Какая удача встретить вас здесь, — говорит женщина, похлопывая Лэйни по руке. Она оглядывается по сторонам, удостоив меня лишь секундным вниманием. — Твоя мама с тобой?

Видя, как неловко стало Лэйни, я поднимаюсь и протягиваю руку миссис Райли — Я Нова Аллен, крестная Лэйни.

— О-о-ох! — брови женщины от удивления взлетают чуть ли не до линии роста волос, но это быстро проходит, и она оглядывает меня с головы до ног с явным пренебрежением. — Я подумала, вы няня. — Она едва касается моей ладони, лишь кончиками пальцев задев мои, после чего тут же отдергивает руку и вытирает ее о брюки.

Я стараюсь не судить людей поспешно, но, боже правый, эта женщина — нечто.

Миссис Райли снова переключает все внимание на Лэйни.

— Где твоя мама?

На лбу Лэйни появляется легкая морщинка, и она бормочет:

— Не здесь. Простите, нам пора. Я завтракаю со своей любимой тетей, которую очень давно не видела.

— О. — Миссис Райли выглядит заметно опешившей, затем кивает. — Увидимся с тобой и твоей мамой на благотворительной распродаже через две недели, передай ей привет и скажи, что я хотела бы выпить с ней кофе, когда она будет свободна.

Лэйни лишь кивает.

Грубиянка бросает на меня взгляд, от которого я смущаюсь, а затем бормочет: — Приятного аппетита.

Лэйни ждет, пока миссис Райли с дочерью уйдут, а затем смотрит на меня с извинением: — Прости за это. Я терпеть их не могу.

— Миссис Райли кажется не очень приятной особой, — отвечаю я.

— Она хуже всех. Она разговаривает со мной и мамой только из-за дяди Истона. — Лэйни бросает взгляд на других посетителей. — На самом деле все притворяются, что им со мной весело, потому что надеются произвести впечатление на дядю Истона. Иногда это ужасно раздражает.

Я протягиваю руку через стол и кладу ее на руку крестницы. Тепло улыбнувшись, я говорю: — Ты очень важна для меня, моя милая. Не переживай из-за других.

Обида на ее лице сменяется надеждой.

— Ты правда останешься с нами здесь, в Беверли-Хиллз?

Я смеюсь.

— Ну, может, и не в самом Беверли-Хиллз, но я найду жилье где-нибудь в Лос-Анджелесе.

На ее красивое лицо возвращается счастливая улыбка.

— Я очень рада, что ты приехала, Нова.

Мое сердце наполняется теплом, и я отвечаю: — Я тоже.