Нова

(Прошлое …)

Я устало вздыхаю, убирая чистую одежду в шкаф. После невероятно долгого рабочего дня, когда мне пришлось бороться с самой огромной собакой, которую я когда-либо видела, чтобы ее помыть, у меня болят все мышцы.

Немецкий дог даже умудрился протащить меня половину коридора, и, кажется, я потянула запястье, когда цеплялась за его поводок.

Боже, как бы мне хотелось забраться в постель и проспать целую неделю.

Но это невозможно. Мне еще нужно пропылесосить гостиную, приготовить ужин и убраться на кухне.

Тяжело вздохнув, я направляюсь в гостиную и, убедившись, что на потертом ковре нет ни соринки, спешу на кухню.

Я бросаю взгляд на настенные часы и, осознав, что уже больше семи, чувствую, как внутри все сжимается от тревоги.

Пожалуйста, пусть Трент сегодня задержится допоздна.

Он не работает уже больше двух лет и проводит почти все свое время, зависая с дружками. Большую часть наших отношений я чувствовала себя не более чем его бесплатной прислугой, но уйти от него легче на словах, чем на деле.

Поставив на плиту макароны с сыром, я наливаю себе стакан воды. Я успеваю сделать лишь пару глотков, когда слышу, как открывается входная дверь.

Страх мгновенно сковывает мышцы, стакан выскальзывает из рук и со звоном разбивается в раковине.

Черт!

Я торопливо собираю осколки, но как только поворачиваюсь к мусорному ведру, Трент грубо хватает меня за руку.

— Этот чертов стакан стоил денег, которых у нас нет.

Я с трудом сглатываю.

— Прости. Это случайность.

Он наклоняется, и его угрожающее лицо оказывается в нескольких сантиметрах от моего. Я чувствую запах перегара, исходящий от него, и от ужаса цепенею.

— Я могу заполучить любую женщину в городе, но, блядь, вынужден торчать с такой убогой сукой, как ты, — рычит он. — Ты даже ужин вовремя приготовить не способна.

Я покорно опускаю взгляд на осколки стекла в своей ладони, пытаясь подготовиться к той боли, которую Трент обрушит на меня сегодня вечером.

И хотя это происходило уже бессчетное количество раз, я все равно вздрагиваю, когда его тяжелая ладонь с размаху бьет меня по лицу.

— Покажи, на что ты способна, сука!

Я до боли закусываю нижнюю губу, чтобы не разрыдаться.

Мне хочется дать отпор, но я знаю, что это лишь сильнее разозлит Трента, а поскольку я намного меньше, мне с ним не справиться.

Он хватает мое растянутое запястье и рывком притягивает к себе. Из моей груди вырывается болезненный крик, а осколки стекла со звоном падают на пол.

— Наконец-то хоть какая-то реакция, — насмехается Трент, прежде чем безжалостно выкрутить мне руку. Пронзительная боль заставляет меня рухнуть на колени, и еще один крик срывается с губ.

Внезапно он отпускает мою руку, но прежде чем я успеваю пошевелиться, он упирается ботинком мне в плечо и толкает меня назад.

Боль от первого удара сливается со вторым и третьим. Я едва успеваю свернуться в жалкий комок, пока на меня обрушивается целая вселенная боли.

(Настоящее…)

Я сижу на краю кровати, крепко сжимая в руке телефон, и меня охватывает одно из множества воспоминаний.

После ужасной ночи, полной кошмаров и беспокойного сна, я чувствую себя опустошенной и разбитой.

Тяжело вздохнув, я разблокирую экран телефона и какое-то время просто смотрю а все эти уведомления, прежде чем открыть сообщения.

Трент: Где ты?

Трент: Тебе лучше тащить свою задницу домой!

Страх безжалостно сжимает мое сердце, и я не могу не паниковать, представляя, что сделает Трент, если мы когда-нибудь снова встретимся.

Трент: Какого черта!

Трент: Ладно, хорошо. Прости. Этого больше не повторится.

Это всегда повторяется.

Трент: Будем честны, это не моя вина. Ты прекрасно знаешь, что меня не стоит выводить из себя, и что по средам я всегда пью пиво с парнями. Неужели, блядь, так сложно проследить, чтобы к моему приходу на кровати лежала чистая рубашка?

Сколько раз я слышала от него нечто подобное?

Слишком много, чтобы сосчитать.

Трент: Да ладно тебе. Не дури.

Трент: Отлично, пусть будет так. Но пришли денег, чтобы я мог заплатить за квартиру. Мистер Хикс дышит мне в затылок, а ты знаешь, как я это ненавижу.

Половину денег за аренду я потратила на бензин до Лос-Анджелеса. У меня не хватит средств, чтобы ему что-то отправить.

Постойте. Я ушла от Трента. Я не обязана ни за что платить. Аренда — теперь его проблема.

Трент: Клянусь Богом, если ты не притащишь свою задницу домой, то пожалеешь об этом.

Мое сердце бьется чаще, а паника и страх снова нарастают.

Я ничего не могу с собой поделать. Трент избивал меня столько раз, что моя первая реакция на его гнев и угрозы — ужас.

Ты в безопасности в Лос-Анджелесе. Трент не сможет достать тебя здесь.

Сделай глубокий вдох.

Трент: Прости. Я просто так сильно за тебя волнуюсь. Где ты, дорогая? Я приеду за тобой.

Трент: Я устал быть хорошим парнем.

Трент: Я найду тебя.

Я еще какое-то время смотрю на сообщения, собираясь с духом, а затем, сделав глубокий вдох, от которого ноют ушибленные ребра, дрожащими пальцами набираю ответ.

Нова: С меня хватит твоих побоев. Между нами все кончено, и я никогда не вернусь.

Судорожно выдохнув, я нажимаю «отправить» и кладу телефон на прикроватную тумбочку.

Все кончено. Трент не знает, где я, поэтому не сможет меня найти.

Здесь, с подругой, я в безопасности.

Мне нужно успокоиться и подготовиться к грядущему дню. Я должна быть сильной ради Рэйчел.

Надев платье и балетки, я беру тот же легкий свитер, что и вчера, и натягиваю его, чтобы скрыть синяки.

Я подхожу к двери и, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Рэйчел и Лэйни, выскальзываю из спальни. Спускаясь по лестнице, я не спеша рассматриваю каждую фотографию на стене.

Истон, Рэйчел и Лэйни выглядят такими счастливыми, и я чувствую, как сильно они любят друг друга.

Я узнала, что такое любовь, наблюдая за подругой и ее семьей, и она — единственный человек, который когда-либо по-настоящему любил меня.

Она единственная, кто никогда не причинял мне боли.

Я не знаю, кто мой отец, а мать оставила меня на попечение деда, когда я была совсем малышкой. Я едва ее помню, но знаю, что у нее были такие же рыжие волосы, как у меня, и, кажется, она была шумной и жизнерадостной.

Мой дед был злобным затворником, которому до меня не было никакого дела.

А теперь я потеряю и Рэйчел.

Я поднимаю руку, чтобы прикрыть дрожащие губы, и изо всех сил стараюсь не расплакаться.

Спустившись на первый этаж, я оглядываю открытое пространство, окидывая взглядом роскошную гостиную с гигантским телевизором, а затем переключаю внимание на кухню.

Чувствуя себя не в своей тарелке, я иду на кухню и беру из шкафа кружку. К счастью, вчера вечером Рэйчел показала мне, как работает кофемашина. Я выбираю один из десятков вкусов, вставляю капсулу в машину и смотрю, как кофе наливается в кружку.

Рэйчел умирает.

Вместо того чтобы выбить меня из колеи, как это было вчера, эта мысль лишь усиливает страх и чувство безысходности в моей груди.

Вчера вечером она рано легла спать. Я вдоволь наплакалась в своей спальне, прежде чем решила не упускать ни секунды и ценить то время, которое у меня еще есть с ней. Я приберегу свои слезы на поздний вечер, когда останусь одна, чтобы подруга их не увидела.

Когда кофемашина заканчивает работу, я вынимаю капсулу и выбрасываю ее в мусорное ведро, а потом достаю сливки из полностью забитого холодильника.

Боже, я никогда в жизни не видела столько еды.

Медленно закрыв дверцу, я возвращаюсь к столешнице. Добавляю сливки, убираю пакет обратно в холодильник и, размешав напиток, беру чашку и делаю необходимый глоток.

Та-а-ак вкусно.

Попивая кофе, я сажусь за кухонный остров и снова оглядываю огромное открытое пространство. Я привыкла к тесным квартирам и не думаю, что когда-нибудь смогу свыкнуться со всей этой роскошью и невероятными размерами дома Истона.

Мои мысли возвращаются к Рэйчел, и я вспоминаю времена, когда мы были детьми. Она всегда была моей самой верной спутницей, моей опорой. Вместе мы учились брить ноги и наносить макияж.

Боже, мы все пережили вместе. Она присутствует в каждом моем счастливом воспоминании.

Горло сжимает спазм, я с трудом проглатываю подступивший ком и делаю глубокий вдох.

Как я смогу облегчить ее участь? Смогу ли вообще хоть чем-то помочь?

Сердце болезненно сжимается, а глаза жжет от невыплаканных слез.

Как я буду жить без нее?

Я не могу представить себе мир, в котором нет Рэйчел.

Внезапно я слышу, как открывается входная дверь, а затем женский голос произносит: — Разберись с этой проблемой, в чем бы она ни заключалась, чтобы мы могли вернуться в Новую Зеландию. Тим уже дышит мне в затылок. Они теряют деньги за каждый день твоего отсутствия на съемочной площадке.

В следующее мгновение Истон уверенным шагом входит в пространство между гостиной и кухней, и мое сердце практически останавливается.

Он бросает взгляд через плечо на следующую за ним женщину и бормочет: — Я знаю. Поезжай домой, Сильвия. Я свяжусь с тобой, как только решу проблему.

Сильвии на вид под пятьдесят, а вокруг ее глаз и рта залегли усталые морщины.

— Хорошо, — отвечает она.

Мой взгляд возвращается к Истону, и сердце начинает бешено колотиться в груди.

Какое-то мгновение я слишком ошеломлена, чтобы осознать тот факт, что Истон Роу действительно стоит со мной в одной комнате.

Боже, в жизни он еще привлекательнее, чем в своем последнем фильме «Проект ликвидации».

Позабыв о кофе в руке, я сижу за кухонным островом словно парализованная, не в силах пошевелиться от волнения. Я жадно рассматриваю его непослушные темно-каштановые волосы, точеные скулы и высокую мускулистую фигуру. Он даже выше, чем я помнила — вероятно, под метр девяносто пять.

Джинсы, футболка и ботинки сидят на Истоне просто чертовски сексуально. Несмотря на то, что одежда местами порвана, я могу с уверенностью сказать, что она стоила целое состояние.

Сильвия отворачивается от Истона и направляется к входной двери со словами: — Мы должны быть в самолете уже сегодня вечером.

Истон лишь качает головой и идет к лестнице.

Оставшись на кухне в одиночестве, я судорожно глотаю воздух и прижимаю ладонь к бешено колотящемуся сердцу. Я ставлю кружку на стол и сосредотачиваюсь на том, чтобы выровнять прерывистое дыхание.

Черт, я только что видела Истона.

Я продолжаю сидеть за стойкой, пытаясь переварить встречу со своей первой и единственной любовью, ставшей теперь знаменитым актером, и как только ко мне возвращается способность ясно мыслить, я понимаю, что мне нужно взять себя в руки.

Истон, может, и знаменитость, но для меня он должен оставаться не более чем старшим братом Рэйчел.

Я не стану вести себя как обезумевшая фанатка. Это сделает ситуацию неловкой.

Ты будешь относиться к нему так же, как и к любому другому человеку. Тебе удавалось скрывать свои чувства к нему раньше, удастся и сейчас.

Я снова слышу шаги и бросаю взгляд на лестницу. Затаив дыхание, я наблюдаю, как Истон спускается на первый этаж, затем поднимает голов и смотрит прямо на меня.

Он резко останавливается, и от его взгляда у меня внутри все сжимается.

Я задыхаюсь от переполняющих меня чувств.

Боже мой, до чего же он хорош.

Скажи привет.

Черт.

Хотя бы улыбнись!

Мои губы дрожат, когда я выдавливаю на лице нечто, что, как я надеюсь, похоже на улыбку.

Истон приходит в себя после шока, вызванного моим появлением, и уголки его губ приподнимаются. От этого он выглядит невероятно привлекательным, и у меня внутри снова все сжимается.

— Привет, Нова, — произносит он, и его тон звучит далеко не так резко, как в разговоре с Сильвией.

Когда Истон спускается по последней ступеньке и подходит ко мне, я кое-как поднимаюсь со стула и едва слышно шепчу: — Привет.

Мои ноги кажутся ватными, когда я обхожу кухонный остров, не зная, куда себя деть. По крайней мере, мой голос звучит более-менее нормально, когда я произношу: — Столько времени прошло. Как ты?

— И правда, — соглашается он, останавливаясь в нескольких шагах от меня. Его глаза скользят по моему лицу и телу. — Я в порядке. Как ты?

С бешено колотящимся сердцем и вспотевшими ладонями я чувствую себя невероятно неловко, стоя перед Истоном — главным героем всех моих девичьих фантазий.

— Я в порядке. — Я нервно откашливаюсь. — Спасибо, что разрешил мне приехать.

Не в силах сдержаться, я окидываю его взглядом.

— Ты отлично выглядишь.

Боже. Этот мужчина и так знает, что он хорош собой. Не могла придумать ничего умнее?

— Ты тоже отлично выглядишь, — отвечает Истон, не сводя с моего лица пронзительного взгляда, от которого я начинаю жалеть, что не потратила время на макияж. Уголок его губ снова ползет вверх. — А еще ты совсем взрослая. — Он издает недоверчивый смешок. — Почему-то каждый раз, когда Рэйчел упоминала твое имя, я продолжал представлять тебя подростком.

Я неловко улыбаюсь, прежде чем обвести взглядом кухню, потому что выдерживать его зрительный контакт слишком волнительно.

— А-м… как прошел полет? — догадываюсь спросить я. — Может, сделать тебе кофе?

Развернувшись, я спешу уйти и, не дожидаясь ответа, готовлю кофе, бормоча на ходу: — Рэйчел и Лэйни еще спят. Сейчас довольно рано, а я не знаю, во сколько они обычно встают по субботам.

Во имя всего святого, пожалуйста, успокойся!

— Лэйни не проснется раньше десяти, — бормочет он. — А вот Рэйчел скоро должна встать.

— Хорошо.

Я беру кружку и, обернувшись, вижу, что Истон подошел ближе. Он прислонился к столешнице, скрестив руки на груди, и не сводит с меня глаз. Мышцы его бицепсов натягивают короткие рукава футболки, и, несмотря на то, что я зареклась связываться с мужчинами, я не могу не восхищаться тем, насколько потрясающе он выглядит.

Протянув ему кофе, я откашливаюсь и говорю: — Я положила две ложки сахара. Не знаю, может, у тебя теперь другие вкусы.

— По-прежнему две ложки. Спасибо, — отвечает он, делая глоток. — Это твой пикап припаркован снаружи?

Я киваю, чувствуя себя невероятно скованной и совершенно ничтожной.

Возможно, мне это лишь кажется, но я могу поклясться, что на его лице мелькает тень беспокойства, когда он спрашивает: — Дорога из Вероны прошла нормально?

— Да, — отвечаю я. — Все было не так уж плохо.

Истон бросает взгляд на лестницу, прежде чем снова посмотреть на меня.

— Ты знаешь, в чем проблема?

Я киваю, покусывая нижнюю губу.

— И? — Он одаривает меня вопросительным взглядом.

— Не мне об этом рассказывать. — Мой голос звучит хрипло, поэтому я снова прочищаю горло и добавляю: — Будет лучше, если Рэйчел сама тебе все объяснит.

Его взгляд становится более цепким, заставляя меня нервничать еще сильнее, в то время как знакомое чувство тревоги сжимает желудок.

— Это серьезно? — спрашивает он.

Я киваю и опускаю глаза на свои потертые туфли, пока сердце болезненно сжимается в груди.

Наверху раздается скрип открывающейся двери, и, услышав этот звук, Истон произносит: — Похоже, Рэйчел проснулась.

Боже. Этопросто раздавит Истона и Лэйни.

Когда Рэйчел спускается по лестнице, Истон пристально смотрит на нее.

— Привет, Рэйч.

— Привет, — шепчет она, ее лицо выглядит неестественно бледным.

Наблюдая за тем, как Истон подходит к ней, я чувствую, будто мое сердце снова разбивается вдребезги. Я знаю, его убьет известие о том, что Рэйчел умирает.

Умирает.

Я прижимаю ладонь к шее, горло сжимает спазм, а глаза застилают слезы.

Истон быстро целует сестру в висок, а затем спрашивает: — Что стряслось?

Внезапно она разражается рыданиями и падает на грудь Истона, в то время как ее тело сотрясается от судорожных всхлипов.

О боже.

Я прикрываю рот рукой, и меня накрывает волна печали, словно разрушительная буря. Не в силах сдержать слезы, я быстро вытираю их

— Господи, ты что, снова беременна? — спрашивает он, отстраняя Рэйчел от себя, чтобы заглянуть ей в лицо.

Когда она не отвечает достаточно быстро, он переводит взгляд на меня, и я качаю головой, судорожно втягивая воздух.

Заметив, что я плачу, Истон напрягается еще сильнее, в его глазах вспыхивает тревога, и он снова переводит взгляд на Рэйчел.

— Что, черт возьми, произошло?

Рэйчел хватает меня за руку, рывком притягивая к себе, и всхлипывая произносит: — Расскажи ему.

Черт.

Я перевожу взгляд с одного на другого, нервно облизывая пересохшие губы.

— Думаю, будет лучше, если он услышит это от тебя. — В надежде придать ей сил я провожу рукой по ее пояснице. — Я здесь, Рэйч. Ты справишься.

— Блядь, да кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? — рычит Истон, начиная терять самообладание, отчего страх ледяной хваткой сжимает мои внутренности.

Рэйчел качает головой, но умудряется выдавить из себя слова надломленным голосом: — У меня рак.

Лоб Истона прорезает глубокая морщина. Он неотрывно смотрит на сестру, и после долгого напряженного молчания спрашивает: — Ты была у врача?

Она кивает.

— И даже проконсультировалась с другим специалистом. Я не хотела говорить тебе, пока не буду знать наверняка.

Истон кажется пугающе спокойным, когда задает следующий вопрос: — Что сказали врачи?

Рэйчел смотрит на него с ужасом на лице.

— Это глиобластома. Они ничего не могут сделать. Мне только выписали таблетки, чтобы облегчить головные боли.

Когда до Истона доходит смысл сказанного, он делает шаг назад, и шок волной прокатывается по его лицу. На этот раз в его голосе звучит паника, когда он резко спрашивает: — Что значит «они ничего не могут сделать»?

Лицо Рэйчел болезненно кривится, когда она отвечает: — У меня осталось от силы несколько недель. Опухоль слишком запущена для лечения, и она стремительно разрастается.

— Недель, — шепчет он, и от отчаяния на его лбу и вокруг рта появляются глубокие морщины.

Проходит несколько секунд, прежде чем он недоверчиво качает головой.

— Но ты выглядишь здоровой. — Снова покачав головой, Истон делает еще один шаг назад. — Когда я уезжал два месяца назад, с тобой все было в порядке.

— Помнишь мои головные боли? Они стали невыносимыми после твоего отъезда, но я думала, что это какая-то глупость вроде гормонального сбоя. Врач сказал, что симптомы могут ухудшиться в любой момент.

В очередной раз мое сердце разрывается пополам, когда я вижу, какой шок обрушивается на Истона. Я пытаюсь подавить тихий всхлип, пока слезы продолжают катиться по моим щекам.

Боже, это слишком тяжелое испытание для любого из нас.

Истон разворачивается и отходит на несколько шагов, подняв руку и схватившись за затылок.

Как бы мне хотелось забрать у него эту душевную боль.

В воздухе повисает тяжелая тишина, пока Рэйчел не всхлипывает. Ее голос звучит хрипло: — Истон?

Он резко вдыхает, разворачивается и подходит к ней. Подняв руки, он обхватывает ее лицо и говорит: — Мы обратимся к третьему и четвертому специалистам. Должно же быть какое-то лечение, которое поможет. Я найду лучшего, черт возьми, врача в мире. — Он крепко прижимает ее к своей груди и целует в макушку. — Я найду кого-нибудь.

Может, Истон действительно сможет что-то сделать? Он богат, и у него наверняка есть связи.

В мое сердце просачивается робкая надежда, и, отчаянно нуждаясь в каком-то занятии, чтобы не стоять без дела, я подхожу к шкафчику и достаю три кружки, чтобы приготовить свежий кофе для всех.

Видит Бог, прямо сейчас мне не помешает еще одна порция кофеина.

Рэйчел плачет в объятиях Истона, пока я готовлю напитки, и они отпускают друг друга лишь тогда, когда я ставлю три кружки на кухонный остров.

Я быстро отношу две остывшие чашки к раковине, выливаю содержимое и споласкиваю их.

Затем присоединяюсь к Рэйчел и Истону за столешницей, и пока мы все пьем кофе, вокруг нас висит гнетущая тишина.

Мой взгляд скользит по лицу Истона — его черты напряжены от тревоги и горя. Желание обнять его становится почти невыносимым, но вместо этого я кладу руку на плечо Рэйчел.

Она смахивает слезу со щеки и произносит: — Я не знаю, как сказать Лэйни.

Истон качает головой, и его взгляд останавливается на сестре.

— Подожди с этим, пока не посетишь других врачей. Я хочу быть абсолютно уверенным, прежде чем мы обрушим на нее эту новость.

Тяжело вздохнув, Рэйчел кивает, а затем переводит взгляд с Истона на меня.

— Нова сказала, что останется так долго, как нам будет нужно.

Его внимание переключается на меня.

— Ты действительно сможешь остаться на неопределенный срок? А как же твоя работа и жизнь в Вероне?

Я качаю головой.

— Нет ничего важнее Рэйчел. — Я прочищаю горло и добавляю: — И тебя с Лэйни. Я буду здесь столько, сколько потребуется.

Какое-то время Истон пристально смотрит на меня, его серые радужки кажутся темнее обычного из-за пережитого шока.

— Спасибо, Нова.

Я киваю, прежде чем сделать еще один глоток кофе.

— Если кому-то из вас что-нибудь понадобится, просто дайте мне знать.

Они оба одаривают меня слабыми улыбками.

Я покусываю нижнюю губу.

— Я не хочу никому мешать, так что если я буду путаться под ногами, просто скажите мне.

Рэйчел тянется ко мне и слегка сжимает мое предплечье.

— Ты никогда не сможешь нам помешать. Ты — семья.

Семья.

Ее слова ложатся целительным бальзамом на мое разбитое сердце. Даже если нам предстоит столкнуться с невозможным, я все равно благодарна судьбе за то, что нахожусь здесь, рядом с ними.