Нова

Когда я подъезжаю к внушительным кованым воротам в Беверли-Хиллз, в моем животе все сжимается от волнения. Я опускаю стекло, оно пару раз застревает, и мне приходится вытянуть руку, чтобы нажать на кнопку домофона.

— Да? — отвечает мужской голос.

Живот скручивает еще сильнее, и я с трудом сглатываю.

— Здравствуйте. Это Нова Аллен. Я к Рэйчел Роу.

— Поезжайте по подъездной аллее до самого дома и припаркуйтесь у гаражей, мисс Аллен.

— Хорошо, — говорю я, а затем быстро добавляю: — Спасибо.

Когда ворота начинают открываться, мое сердце колотится как сумасшедшее. Я переживаю за Рэйчел, но, выруливая на аллею, не могу побороть и чертовскую тревогу из-за того, что нахожусь на территории Истона.

Я делаю глубокие вдохи, когда поворачиваю за угол и передо мной предстает особняк.

Черт возьми!

На мгновение я забываю, как дышать. Благодаря гладкому темному бетону и кедровому дереву огромный особняк с большими окнами выглядит одновременно безмятежным и невероятно дорогим.

Боже, как же красиво.

Припарковав свой пикап, я чувствую себя ужасно неуютно. Я смотрю на свое отражение в зеркале заднего вида и морщусь, потому что выгляжу растрепанной после долгой поездки.

На последней заправке я переоделась в симпатичное летнее платье и собрала волосы в хвост, но на этом все. На мне ни грамма косметики, и я жалею, что не нанесла хотя бы тушь.

— Теперь уже поздно беспокоиться о своей внешности, — бормочу я, открывая дверь. Я оглядываю пугающе роскошный особняк и ухоженную лужайку и шепчу: — Ты больше не в Вероне.

Оставив вещи в пикапе, я беру сумочку и вешаю ремешок на плечо. Тело напрягается, пока я поднимаюсь по ступенькам к огромной входной двери из матового стекла. Я останавливаюсь и стучу по двери костяшками пальцев.

— Эй? Рэйч?

— Нова! — слышу я ее крик.

Она поспешно выходит в просторный холл, уставленный растениями; в центре стоит стеклянный стол с массивной вазой, полной красивых цветов.

Я едва успеваю раскинуть руки, чтобы поймать Рэйчел, и, когда я крепко сжимаю ее в объятиях, она начинает рыдать.

— Я здесь, — говорю я, и по моим щекам тоже начинают катиться слезы оттого, что я наконец-то могу обнять свою лучшую подругу.

Боже, как же я по ней скучала и как сильно мне были нужны эти объятия. Мы слишком давно не виделись вживую.

И хотя я вымотана долгой дорогой, тревога за подругу заставляет меня чувствовать себя абсолютно бодрой. Я поглаживаю ее по спине и целую в висок.

— Расскажи мне, что случилось.

Она отстраняется, и, увидев страх в ее глазах, я пытаюсь мысленно подготовиться к худшему.

— Проходи, — бормочет Рэйчел, явно пытаясь взять эмоции под контроль. — Ты, должно быть, так устала после долгой дороги. Как доехала? Без происшествий?

— Дорога пролетела гораздо быстрее, чем кажется, — говорю я, чтобы успокоить ее.

— Ох, слава богу. Я так переживала, что ты одна на трассе в этом старом пикапе. Тебе следовало позволить мне оплатить перелет.

— С пикапом не было никаких проблем. Пожалуйста, не переживай, — отвечаю я, следуя за ней через холл и оглядываясь по сторонам.

Я просто в восторге от всей этой роскоши. Мы заходим в гостиную со сводчатым потолком и открытыми раздвижными дверями, за которыми виднеются веранда, бассейн и живописный сад.

Гостиная представляет собой современное открытое пространство, плавно перетекающее в ультрасовременную кухню, от вида которой у любого шеф-повара потекли бы слюнки.

Боже, это место просто потрясающее.

Я никогда не бывала в таких роскошных местах, и это меня очень пугает.

— У вас потрясающий дом, — бормочу я в абсолютном восхищении.

Рэйчел пытается улыбнуться, но у нее это не особо получается.

— Дома есть кто-нибудь еще? — спрашиваю я, чтобы знать, к чему готовиться.

— Нет. Только персонал и я, — отвечает она, садясь на кремовый кожаный диван. — Лэйни в школе, а Истон в Новой Зеландии, на съемках фильма.

В груди смешиваются разочарование и облегчение от осознания того, что Истона здесь нет. Я сажусь рядом с подругой и вопросительно смотрю на нее: — Ты беременна?

Она качает головой, затем ее лицо искажается, а в ее словах звучит безысходность, когда она произносить сквозь слезы: — Я больна.

Мои губы приоткрываются, но Рэйчел обрывает меня, покачав головой, прежде чем сбросить эту бомбу.

— У меня рак. Глиобластома. — Она прерывисто вздыхает и объясняет: — Это опухоль в мозге.

Сильный шок пронзает каждую клеточку моего тела, и я долго не могу отвести взгляд от своей лучшей подруги, не в силах осознать услышанное.

Присмотревшись к Рэйчел, я замечаю, что она стала еще красивее, чем в нашу последнюю встречу. Ее волосы стали длиннее, и мелирование, о котором она рассказывала несколько дней назад, ей очень идет. Я не вижу никаких признаков того, что она больна.

— Я больше никому не говорила, — бормочет она, и в ее голосе слышится страх и безысходность. — Вчера я получила окончательное подтверждение, и ты — первый человек, о ком я подумала. Я не знаю, как сказать об этом Лэйни и Истону.

Мой взгляд снова скользит по ее лицу, которое выглядит таким здоровым.

Рак?

Я потрясена до глубины души, и проходит какое-то время, прежде чем я снова могу говорить.

— Мне так жаль, Рэйч.

Эти слова кажутся такими неправильными, и я судорожно вздыхаю.

Нет. Только не Рэйчел.

Она почти никогда не болеет. Это я подхватываю простуду, стоит мне постоять под дождем десять секунд. А она у нас сильная.

Подруга придвигается ближе и обнимает меня. Я сжимаю ее изо всех сил, впиваясь пальцами в шелковую блузку, и пытаюсь осознать то, что она мне только что сказала.

— Мне страшно, Нова, — всхлипывает она. Ее голос хрипит от отчаяния и от того, как этот диагноз изменил ее жизнь.

Надеясь, что врачи могут это вылечить, я спрашиваю: — Тебе дают лекарства? Тебе назначат химиотерапию?

Рэйчел качает головой, и ее голос полон боли, когда она произносит: — Стадия слишком запущенная. Они ничего не могут для меня сделать. Мне дают только те лекарства, которые помогут мне чувствовать себя максимально комфортно.

О Боже.

Нет-нет-нет-нет-нет!

Не в силах сдержать рыдания, я не могу совладать с потрясением от ужасной новости, которая когтями впивается в мое сердце. Мы крепко обнимаемся, и у меня болят ребра, но мне все равно.

Сидя на диване, мы плачем, пока пустая безысходность плетет вокруг нас паутину страха. Ужасная новость о том, что моя лучшая подруга умирает, повергает меня в панику.

Только не Рэйчел. Она не может умереть. Она — единственное хорошее, что есть в моей жизни.

Я провожу рукой по ее волосам и, отстранившись, смотрю в глаза человеку, которого люблю больше всего на свете. Увидев страх в ее серых радужках, я понимаю, что должна быть сильной ради нее.

Я нужна Рэйчел.

Очередная волна сильнейшего шока выбивает воздух из моих легких.

— Ты — все, что у меня есть, — всхлипываю я, пока паника и страх стремительно нарастают. — Я не могу тебя потерять.

— Прости меня, — плачет она.

Ее лицо снова искажается от боли, и я держу лучшую подругу в объятиях, пока она распадается на куски. Слезы беззвучно катятся по моим щекам, пока я пытаюсь дать ей необходимое утешение.

Боже, Рэйчел умирает?

Все мое естество протестует против того факта, что я ее потеряю. Я через многое прошла в своей жизни, но не уверена, что смогу пережить смерть Рэйчел.

Все еще потрясенная до глубины души, я немного отстраняюсь и смотрю ей в лицо. Каким-то чудом я догадываюсь спросить: — Ты консультировалась с другими специалистами?

Она кивает и тяжело вздыхает.

— Я прошла все возможные обследования. Они все говорят одно и то же.

Мой подбородок дрожит, когда я беру Рэйчел за руку, переплетая наши пальцы. Я изо всех сил стараюсь сдержать слезы и прочищаю горло, прежде чем спросить: — Что дальше?

Она сжимает челюсти и бросает взгляд на потрясающую веранду и задний двор, прежде чем снова посмотреть на меня.

— Полагаю, мне нужно уладить свои дела и как-то подготовиться к концу.

Мое тело немеет, и я едва слышно спрашиваю: — Сколько у нас времени?

Ее лицо снова кривится, и голос срывается из-за слез: — Несколько недель. Два месяца, если повезет.

— Нет! — кричу я, яростно мотая головой. — Они должны что-то сделать. Я думала, у нас есть хотя бы несколько лет!

Тот же ужас, который я вижу на ее прекрасном лице, охватывает и меня.

О Боже, это происходит на самом деле, и мы ничего не можем сделать, чтобы это остановить.

Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.

Рэйчел такая молодая.

Она — все, что у меня есть.

На мгновение мои эмоции погружаются в хаос, пока я не замечаю отчаяние в ее серых глазах.

Дело не во мне. Я должна быть сильной ради Рэйчел, Лэйни и Истона.

Я делаю прерывистый вдох и, глядя на подругу, изо всех сил стараюсь загнать все свои чувства поглубже, чтобы сосредоточиться на ней.

— Что мне нужно сделать? — Мой голос звучит гораздо увереннее, чем я себя чувствую.

Она пожимает плечами, потирая лицо рукой.

— Я не знаю, как сказать Истону и Лэйни.

— Когда Истон вернется?

— Только через три месяца.

Я качаю головой.

— Ты должна позвонить ему, Рэйч. У нас нет времени ждать его возвращения.

— Знаю, — шепчет она. — Но… что мне ему сказать?

— Просто скажи, чтобы он приехал домой. Скажи, что это важно, но ты не можешь говорить по телефону. Так же, как ты сказала мне.

Она издает какой-то пустой смешок.

— С тобой говорить намного проще.

Я глажу ее по плечу.

— Где твой телефон?

— На кухне. — Рэйчел встает, и я тоже поднимаюсь. По пути на кухню она говорит: — Если хочешь что-нибудь выпить или съесть, не стесняйся. Ты можешь чувствовала себя как дома, пока ты здесь. — Она смотрит на меня, прикусывает нижнюю губу и спрашивает: — Как долго ты сможешь здесь пробыть?

— Столько, сколько я буду тебе нужна.

Тревожные морщинки на ее лице немного разглаживаются.

— В груминг-салоне по тебе не будут скучать?

Я качаю головой.

— Вообще нет. Дел там было мало, поэтому я уволилась.

— А Трент?

При упоминании его имени каждая мышца в моем теле напрягается. Тревога и страх, которые я всегда испытываю, просто думая о нем, смешиваются с ужасом от осознания того, что Рэйчел смертельно больна.

Меня пробивает дрожь, но каким-то чудом мне удается покачать головой и сказать: — Между нами все кончено.

— Ох, мне так жаль, Нова. — Она подается вперед, чтобы обнять меня, а затем спрашивает: — Почему ты мне не рассказала?

— Мы расстались два дня назад. — Я опускаю ту часть, где Трент поднял на меня руку. Снова.

Рэйчел взбесится, если узнает, а у нее и так проблем хватает.

Затолкав свою собственную травму подальше, я киваю на телефон, лежащий на столешнице.

— Позвони Истону и скажи ему вернуться домой. Это все, на чем тебе нужно сосредоточиться в ближайшие десять минут.

И это все, на чем мне нужно сосредоточиться в ближайшие десять минут.

Рэйчел делает глубокий вдох, беря телефон, и я смотрю, как она набирает номер Истона. Она прочищает горло и смахивает невидимую пылинку с мраморной столешницы кухонного островка, затем снова прочищает горло и произносит: — Это я. Перезвони мне, как только получишь это сообщение. Это срочно.

Когда она кладет телефон обратно на стол, я поднимаю руку, кладу ей на плечо и ободряюще сжимаю.

— Лэйни будет дома через полчаса, — упоминает она.

Не успеваю я ничего ответить, как телефон Рэйчел начинает звонить, и я вижу на экране имя Истона.

От одного его имени у меня внутри все трепещет, словно в моем животе порхают бабочки.

Подруга берет телефон и, закрыв глаза, отвечает: — Привет. — Я не слышу, что говорит Истон, но Рэйчел произносит: — Мне нужно, чтобы ты вернулся домой как можно скорее. Кое-что случилось, но я не могу сказать тебе по телефону… С Лэйни все в порядке… Я не могу сказать тебе сейчас, Истон. — Она открывает глаза, и ее взгляд останавливается на мне. — Со мной здесь Нова… Нет, с ней тоже ничего не случилось. — Рэйчел не в силах сдержать слезы, и ее голос становится напряженным, когда она срывается: — Хватит задавать вопросы и просто приезжай домой! Пожалуйста. — Она делает отчаянный вдох, изо всех сил стараясь не разрыдаться. — Ты нужен мне здесь, Истон. Я бы не просила, если бы это не было серьезно… Хорошо… Хорошо… Спасибо… Я тоже тебя люблю.

Она завершает звонок, ее плечи вздрагивают от нахлынувших слез, и я делаю единственное, что могу. Я обнимаю свою лучшую подругу и пытаюсь утешить ее, поглаживая по спине.

Меня продолжает трясти от шока, и каждый раз, когда я осознаю, что Рэйчел скоро умрет, это осознание бьет меня сильнее, чем в прошлый раз. От этой ужасной новости моя душа сжимается, а сердце словно превращается в пыль.

Я не могу потерять Рэйчел. Она — все, что у меня есть. Единственный человек, который понимает и любит меня. Как мне жить без нее?

Черт.

Лэйни придется расти без матери.

О Боже.

Мое тело вздрагивает от напряжения, и Рэйчел сжимает меня еще крепче, отчего мои ушибленные ребра начинают болеть.

— Я не могу тебя потерять, — всхлипываю я, цепляясь за нее так, будто от этого зависит моя жизнь, потому что так оно и есть. — Ты единственный человек, который меня любит.

Что такое жизнь без моей лучшей подруги?

— Я не хочу умирать, — хрипло шепчет она. — Мне до ужаса страшно.

Понятия не имею, сколько мы так стоим на кухне, и мне все равно. Я изо всех сил стараюсь сосредоточиться на сладком аромате печенья со сливками, исходящем от Рэйчел, и на том, как приятно просто обнимать ее.

Она все еще здесь.