Нова

Пока Лэйни и Порша играют в спальне, я стою на верхней площадке лестницы и без зазрения совести подслушиваю интервью, проходящее внизу.

— Мы соболезнуем вашей утрате, Истон, — говорит репортер профессиональным тоном.

Истон прочищает горло, прежде чем ответить: — Спасибо, Марк.

— Планируете ли вы взять перерыв в работе?

— Да. Уверен, мои поклонники поймут, что мне нужно провести время с племянницей, — отвечает Истон.

— Не сомневаюсь, что вы были слишком заняты, но ходят слухи, что вас видели в компании некой рыжеволосой девушки, и всем интересно, кто она такая.

О боже.

Я закрываю лицо рукой.

— Ее зовут Нова Аллен. Она близкий друг семьи и крестная мать Лэйни.

— О. Вы делите опеку над Лэйни? — спрашивает мужчина.

— Да, мы решили воспитывать ее вместе. — Мгновение спустя Истон бормочет: — Больше никаких вопросов о моей племяннице, иначе это интервью закончится прямо сейчас.

— Приношу свои извинения, Истон. — Проходит несколько секунд, затем он спрашивает: — Работаете ли вы над какими-нибудь фильмами, которых могут с нетерпением ждать ваши поклонники?

— В данный момент нет.

— Думаю, мы обсудили все, — говорит репортер, звуча не очень радостно. — Спасибо за ваше время, Истон.

Я слушаю, как внизу все приходят в движение, и как раз в тот момент, когда я собираюсь пойти в спальню Лэйни, чтобы проверить девочек, я слышу голос Сильвии: — Я понимаю, что ты переживаешь трудные времена, но ты мог бы и побольше улыбаться.

— В следующий раз, когда будешь договариваться об интервью, ясно дай понять, что я не потерплю вопросов о Лэйни, — сердито огрызается он. — Она — запретная тема!

Мое тело инстинктивно напрягается.

Голос Сильвии звучит гораздо сдержаннее, когда она отвечает: — Я поняла. По крайней мере, с этим покончено. — Я слышу шелест бумаг, затем она говорит: — Я записала Нову к Реджине Дэвис на утро четверга, на девять часов. А вот сценарии. Пожалуйста, просмотри их.

— Хорошо.

— Там также есть реклама «Диор», которую стоит рассмотреть. Съемка с голым торсом.

Истон издает неопределенный звук, и какое-то время я больше ничего не слышу.

Я медленно спускаюсь по лестнице и, увидев, что он стоит у кухонного островка и смотрит на стопку бумаг, лежащую на мраморной столешнице, быстро окидываю взглядом гостиную и прихожую.

— Можно спуститься? — спрашиваю я тоном, полным осторожности.

Его голова резко поворачивается в мою сторону.

— Да.

Держась на расстоянии, я спрашиваю: — Ты в порядке?

Истон кивает, затем раздраженно выдыхает.

— Ненавижу интервью.

Желание успокоить его перевешивает тревогу, которую я испытываю из-за его гнева, и я медленно придвигаюсь ближе, пока не могу положить руку ему на спину.

— Мне жаль, что тебе приходится со всем этим разбираться.

Он открывает один из сценариев и смотрит на стикер, прикрепленный к странице.

На главную роль утверждена Кейт Филлипс.

— Блядь, нет, — рявкает он, и его голос снова напрягается от гнева.

Я вздрагиваю и быстро отстраняюсь от него.

Истон хватает сценарий и в ярости швыряет стопку бумаг в мусорное ведро, заставляя меня обхватить себя руками и втянуть голову в плечи.

Кожа покрывается мелкой испариной, а по венам разливается страх. Дыхание со свистом вырывается из груди, и оно такое громкое, что я не слышу ничего другого, а зрение затуманивается.

Каждая мышца в моем теле каменеет, а ноги отказываются двигаться.

— Ты думаешь, я буду жрать это дерьмо? — кричит Трент, швыряя сэндвичи с сыром в мусорку. — Ты, чертова ленивая сука! Неужели так сложно приготовить нормальную еду?

Это было все, что я могла позволить себе купить на последние деньги.

Я даже не пытаюсь защищаться, просто сжимаю губы и смотрю в пол.

— Ты чертова жалкая неудачница! — Кулак Трента врезается мне в щеку, и я падаю на бок. Не успеваю я прийти в себя, как он ногой бьет меня в живот, и я могу только стонать от невыносимой боли. — Ты приготовишь нормальный ужин! — ревет он, прежде чем ударить меня снова.

Успокаивающий голос пробивается сквозь панику, и я отчаянно цепляюсь за него.

— Никто тебя не обидит. Ты в безопасности. Господи, Нова! Мне так чертовски жаль.

Мне удается сделать полный вдох, но секунду спустя на меня обрушивается волна разрушительных эмоций, и я не могу сдержать слез.

Прохладная ладонь ложится мне на щеку, и я слышу, как Истон говорит: — Открой глаза, детка. Посмотри на меня.

Проходит какое-то время, прежде чем волна эмоций начинает спадать, и я немного успокаиваюсь. Открыв глаза, я вижу, что лицо Истона искажено тревогой.

— Мне так жаль, — стонет он, прежде чем поцеловать меня в лоб. — Я не хотел спровоцировать тебя.

У меня такое чувство, будто на груди сидит слон, но с каждым вздохом давление ослабевает. Осознав, что я сижу на коленях у Истона, я опускаю взгляд, чувствуя себя очень неловко. Я быстро отодвигаюсь, чтобы сесть рядом, и вытираю слезы.

Черт, у меня только что была паническая атака прямо при Истоне.

Чувствуя себя жалкой, я дрожащим голосом шепчу: — Прости.

— Тебе не за что извиняться, — мягко произносит он.

Когда он поднимает руку, я вздрагиваю, и это заставляет его замедлить движения. Он осторожно гладит меня по волосам.

— Я никогда не причиню тебе боли, Нова, — шепчет Истон.

Я киваю и, все еще не в силах посмотреть на него, отвечаю: — Я знаю. — Желая отвлечь внимание от себя, я спрашиваю: — Почему ты выбросил тот сценарий?

— Я отказываюсь работать с Кейт Филлипс, — объясняет он.

— Ох?

Он обнимает меня за плечи и нежно прижимает к себе.

— Она однажды распустила слухи, будто у нее есть видео, где мы занимаемся сексом.

— Какой кошмар. — Я глубоко вдыхаю его древесный аромат, и он успокаивает мои нервы.

— Да, так что она в моем черном списке на всю жизнь.

— Теперь и в моем тоже, — бормочу я.

Истон смеется.

— Да? У тебя есть черный список?

Я снова киваю, прижимаясь щекой к его футболке.

— Он короткий и только для самых ужасных людей.

— Я знаю кого-нибудь из этого списка?

Уголок моих губ слегка приподнимается.

— Кейт.

— Давай чего-нибудь выпьем.

Мы встаем, и пока идем на кухню, я приглаживаю волосы рукой, чтобы убедиться, что ни одна прядь не торчит.

Истон достает из холодильника две бутылки воды, протягивает одну мне и спрашивает: — Кто еще в твоем черном списке?

Я пожимаю плечами и признаюсь: — Моя мать, мой дедушка и идиоты, с которыми я встречалась.

— Идиоты? Во множественном числе? — На его лбу появляется морщинка. — И сколько их было?

Я поднимаю два пальца.

Его хмурый взгляд темнеет.

— И оба поднимали на тебя руку.

Меня накрывает стыд, и я снова опускаю голову.

— Вначале они такими не были. Если бы я знала, что они причинят мне боль, я бы с ними не встречалась. — Я пытаюсь защитить свои глупые поступки в прошлом, из-за которых я подверглась опасности.

Истон берет меня за руку и наклоняется, пытаясь заставить меня посмотреть на него, но я не поднимаю глаз.

— Я не виню тебя. — Он гладит меня по руке вверх-вниз. — Просто это чертовски отстойно, что оба раза ты оказывалась в отношениях с ублюдками, которые причиняли тебе боль.

Я собираюсь с духом, поднимаю голову и пытаюсь выдавить из себя улыбку.

— Это в прошлом.

— Не думаю, — не соглашается он. — У тебя запись к Реджине Дэвис в четверг в девять утра. Я очень надеюсь, что она сможет тебе помочь.

Я киваю, прежде чем сделать глоток воды.

Истон делает глубокий вдох и спрашивает: — Тебе со мной комфортно?

Я киваю.

— Да. Я знаю, что ты меня не обидишь.

Уголок его губ приподнимается в улыбке.

— Хорошо. Для меня важно, чтобы ты чувствовала себя в безопасности рядом со мной.

Я склоняю голову и колеблюсь мгновение, прежде чем признаться: — Ты единственный мужчина, с которым я чувствую себя в безопасности. Я знаю тебя больше двадцати лет, и ты никогда не делал ничего, что могло бы причинить мне боль. — Я снова медлю, прежде чем использовать, возможно, единственный шанс сказать ему эти слова: — Я люблю тебя за это.

Я почти издаю громкий вздох облегчения от того, что наконец-то смогла хоть как-то выразить, как много он для меня значит, но мне удается сдержаться.

Истон притягивает меня к груди и крепко обнимает.

— Мне приятно это слышать.

Я глубоко вдыхаю его манящий аромат, и на душе у меня становится спокойно.

Я буду счастлива, если Истон останется просто другом. Это уже намного больше, чем я когда-либо могла желать.

Он отстраняется, затем говорит: — Раз уж мы затронули серьезные темы, нам нужно обсудить финансы.

— Ох. Да, конечно. — Я делаю шаг назад и верчу бутылку в руках. — Наверное, мне пора найти работу.

Истон качает головой.

— Я бы предпочел, чтобы ты осталась дома и заботилась о Лэйни. Я не хочу, чтобы ее привычный уклад жизни сильно менялся.

— Хорошо. — Я бросаю на него непонимающий взгляд, потому что не совсем улавливаю суть.

Он достает из кармана бумажник и, вытащив кредитную карту, кладет ее на кухонный островок.

— Это для тебя.

— Что? — выдыхаю я, переводя взгляд с черной карты на лицо Истона.

— Эта кредитка твоя, можешь использовать ее на все, что нужно тебе и Лэйни. — Когда я продолжаю на него смотреть, он бросает на меня умоляющий взгляд: — Пожалуйста, позволь мне позаботиться о тебе.

О боже мой.

— Истон, — выдыхаю я его имя, словно молитву. — Я не могу позволить тебе это сделать. Что подумают люди?

— Мне плевать, что подумают другие. Я обещал Рэйчел, что позабочусь о тебе, и я твердо намерен сдержать это обещание.

Мое сердцебиение учащается, когда я подхожу ближе к островку, и когда я вижу напечатанное на ней имя «Истон Роу», у меня внутри все переворачивается.

— Пожалуйста, Нова. — Положив руку мне на поясницу, он наклоняется, чтобы заглянуть мне в глаза. — Возьми карту.

Я тянусь за кредиткой, и когда я ее беру, он целует меня в висок и бормочет: — Спасибо.

— Это я должна говорить «спасибо», — бормочу я. — Ты и так слишком много для меня делаешь.

Уголок его губ приподнимается.

— Ты можешь отблагодарить меня тем, что действительно будешь пользоваться картой. На ней нет лимита.

На моем лбу появляется морщинка.

— Мне нужен лимит.

— Давай установим двадцать тысяч. Как только привыкнешь, мы можем его увеличить.

Мои глаза снова расширяются, и я чуть не давлюсь слюной.

— Это слишком много!

Он качает головой.

— Ты опекун Лэйни, и скоро все узнают, что ты живешь в моем доме. Я понимаю, что тебе потребуется время, чтобы привыкнуть к этой новой жизни, но поверь мне, двадцать тысяч в моем мире — это ничто.

Боже мой. Я никогда не смогу потратить столько денег за месяц.

Мои щеки горят, и я с трудом сдерживаю улыбку, потому что даже в самых смелых мечтах не могла представить, что буду жить в одном доме с Истоном и что он будет обо мне заботиться. Кажется, мы становимся настоящей семьей.

С благодарностью глядя на него, я встаю на цыпочки и целую его в щеку, произнося: — Огромное спасибо, Истон. У меня нет слов, чтобы описать, как сильно я ценю все, что ты для меня делаешь.

— Это всего лишь деньги, Нова. Ты делаешь для нас гораздо больше. — Он пожимает плечами, и в его глазах появляется грусть. — К тому же, Рэйчел была права: ты заслуживаешь всего мира.

Мое сердце болезненно сжимается в груди, и на меня накатывает волна печали.

Лэйни и Порша спускаются по лестнице в купальниках.

— Мы идем купаться.

Девочки даже не останавливаются и выбегают из дома, а в следующую секунду мы слышим всплески: они прыгают в бассейн.

— Я присмотрю за ними, — говорю я.

— Ты не умеешь плавать, так что толку от тебя будет немного. — Истон усмехается, затем добавляет: — Давай посидим на улице. Отличный день, и мне не помешает расслабиться после интервью.

Когда мы садимся в шезлонги, я наблюдаю, как девочки притворяются русалками.

Мои мысли возвращаются к прошедшему месяцу и к тому, как полностью изменилась моя жизнь. Я слишком напугана, чтобы поверить в то, что так будет всегда. Смерть Рэйчел научила меня, что жизнь может перевернуться с ног на голову в любой момент.

Но прямо сейчас у меня есть Истон и Лэйни, и пока все не изменится, я буду ценить каждый день, проведенный с ними.