Через день, утром, за мной приехал отец. Я была готова к отъезду, все вещи ещё с вечера были упакованы.

— Наконец-то, повидала тебя, сынок, — обнимала бабушка папу, — совсем забыли старуху. Спасибо Наташеньке, внучке, каждый год приезжает ко мне, — надломленным, старческим голосом сетовала она.

— Мам, так работаем мы с Олей, время не хватает ни на что, — папа стал похож на маленького мальчика, который нашкодил.

— Знаю я вашу работу, — махнула она рукой и выглянула в окошко. — Наталка, ну-ка, посмотри, никак твои ухажёры пришли провожать тебя?

Я тоже выглянула в окно. Возле калитки стояли и мялись Костя с Володей, не решаясь зайти.

— Бабуль, это не ухажёры, это мои друзья.

Она хихикнула.

— Друзья. Разве у молодой девушки могут быть парни друзьями? Нет, это ухажёры, точно.

— Ба, я приглашу их в дом, неудобно как-то держать их на улице? — попросила я.

— Приглашай, места всем хватит, — разрешила она.

— Что за парни? — с интересом спросил отец.

— Местные ребята — Володя и Костя, я с ними подружилась этим летом, хорошие ребята, кстати, и отличные друзья.

— Ну, ну, — закивал отец, — раз хорошие, то приглашай.

Выскочив на крыльцо, помахала друзьям рукой.

— Привет! Заходите в дом.

— А можно? — переглянулись они.

— Можно, заходите, — ещё раз позвала их.

Они нерешительно вошли во двор, поглядывая на отцовскую машину. Я сбежала вниз по крыльцу и, взяв их за руки, потащила в дом.

— Пап, познакомься, это Володя, а это Костя.

Отец встал из-за стола, подавая ребятам руку:

— Очень приятно, Николай Андреевич, отец Наташи. А это бабушка Наташи, Мария Михайловна.

— Да знают они меня, в одной деревне живём, — отозвалась она. — Ребятки, завтракать с нами будете? Оладьи с молоком.

— Спасибо, Мария Михайловна, мы уже завтракали, — смущаясь, сказал Володя.

— Ну ладно, я тоже уже позавтракал, пойду вещи в машину носить, — хлопнул себя по коленкам отец и встал.

— Мы поможем, — встали со стульев и мои друзья.

— Вот это дело! — одобрил папа, — ваша помощь будет, кстати, а то Наталья столько сумок с вещами насобирала! И где она столько взяла? — почесал он затылок. Они ушли, а я стала помогать бабушке, убирать со стола.

— Внучка, так кто из них двоих твой ухажёр? — шёпотом спросила бабуля.

— Ба! Никто. Я же сказала, это друзья, — укоризненно произнесла.

— А чё так, друзья? Парни вроде ничего, — наблюдая в окно, как они носят сумки, сказала она.

— Их, бабуль, много таких, «вроде ничего», а друзей мало.

— А, понятно, Эмиля не можешь забыть. Эх, Наташа, хоть Эмиль и хороший человек, но советую тебе, выкинь его из головы, раз он не хочет с тобой общаться, не то жизнь себе сломаешь.

— Ба, я сама разберусь, — нахмурила брови.

— Ладно, разберёшься, — вздохнула она. — Иди уже к машине, вещи загрузили, тебя ждут, — она всхлипнула.

— Бабуля, не плачь, я приеду к тебе на следующее лето, — обняла её за плечи.

— Конечно, внучка, приедешь, я в этом не сомневаюсь. Вот только доживу ли я? — вытерла она слёзы.

— Ты, бабуль, каждый год так говоришь, и всё равно дожидаешься меня, так и в следующем году будет, — обнимала я маленькое, хрупкое тело бабушки.

— Наташа, если что, так я этот дом на тебя переписала, все документы у председателя в управе, так что обращайся к нему, когда меня не станет.

С улицы донеслись гудки автомобиля.

— Ну, всё, давай прощаться, — расцеловала она меня и пошла за мной, чтобы проводить до крыльца. — Помни, внучка, дом теперь твой, — ещё раз напомнила она мне.

— Ты и сама ещё поживёшь в нём, ба, пока, — спускаясь с крыльца, помахала ей рукой.

— Пап, десять минут ещё, хорошо? — заглянула в салон машины.

— Хорошо, дочка, но поторопись, а то ночью придётся ехать.

— Я быстро, — и я пошла к ребятам, которые стояли возле колодца, и пили воду.

— Ну, парни, всё, я поехала, — с сожалением сказала я. Они понуро опустили головы.

— Наташ, ты обещала звонить, — напомнил Володя.

— Конечно! А для чего я вам вчера дала свои «визитки»? — обняла я парней.

— Обещаешь писать, отвечать на звонки, и выходить в скайп при первом звонке? — шутливо сказал Костя.

— Клянусь, обещаю! — торжественно произнесла я и засмеялась.

Костя нагнулся к моему уху, и чуть слышно прошептал:

— Прости меня за тот случай.

— Эй, вы чего там шепчетесь? У вас от меня секреты? — возмутился Володька.

— Вовка, смешной ты. Ну, какие у нас секреты от тебя? — чмокнула я его в щёку, не найдя, что сказать. — Костя, всё в порядке, — поцеловала и его. — Ну, всё, я пошла, не забудьте, следующим летом встречаемся здесь.

Машина опять увозила меня из родных мест, и от родных мне людей. Фигура моей бабули, и фигуры моих друзей исчезли, как только отец свернул на главную дорогу.

В городе было тоскливо и скучно, начались дожди, и я опять вечера проводила за чтением учебников по пластической хирургии, которые я забросила, когда познакомилась с Костей и Володей. Мне на почту приходили письма от друзей, и я с большим удовольствием отвечала на них. Мы обменялись несколькими фотографиями, которые очень порадовали меня. Эти парни были моей отдушиной и, общаясь с ними, мне легче было переносить разлуку с Эмилем.

Думала, что воспоминания об Эмиле со временем начнут стираться, и боялась этого, но они приобрели ещё более острый характер. Я вспоминала такие мелочи из нашей жизни с Эмилем, о которых раньше даже не думала. Время шло, а я ещё больше мучилась от неизвестности, и ещё больше страдала от разлуки с ним. И если бы не мои друзья, наверно давно бы сошла с ума. Ложась спать, рассказывала Эмилю, как провела это лето в Карелии, и с какими хорошими людьми познакомилась. Я плакала, сжимая подушку в руках, а когда слёз уже не было, засыпала, и в моей голове звучал прекрасный, бархатный голос Эмиля, напевавший мне мелодию Франка Дюваля «Фантастика — гармония музыки и природы». Мелодия была сложная, для того чтобы её напевать, и сколько бы я не пробовала, у меня не получалось, лишь совершенный голос Небесного леля мог это воспроизвести.

Так прошло ещё полгода. Продолжились мои печальные вечера, и долгие разговоры с Эмилем, которого не было рядом, я так ничего и не узнала о его судьбе. Моя тоска по Эмилю росла с каждым ушедшим днём, и я с нетерпением ждала следующего лета, в надежде, что уж в следующем-то году точно, кто-нибудь из Кейнов появится в Карелии, и я смогу узнать хоть что-то из жизни Эмиля, а возможно и встретиться с ним.

Я, как и обещала себе, записалась в клуб скалолазания, и три раза в неделю, по вечерам, посещала занятия. Не жалея себя, с большим упорством пыталась покорить импровизированную скалистую стену. Тренер наблюдал за мной, хваля за усердие, и прочил мне великое будущее в этом виде спорта. Но я не собиралась профессионально заниматься им, целью моей являлась скала, наша скала любви с Эмилем, её-то я и хотела покорить. Ещё я начала посещать бассейн два раза в неделю, чтобы поддержать форму. Занятия плаванием и скалолазание, делали меня физически сильней.

Мама, видя всё это, решила, что я забыла об Эмиле, начав новую жизнь, и снова стала намекать мне на встречу с Вадимом Беловым, каждый раз, как будто вскользь, упоминая его имя. Но я отмалчивалась, делая вид, что все мамины разговоры о нём, меня не касаются. Однажды она прямо мне сказала:

— Наташа, я разговаривала с Вадимом о тебе, и ты знаешь, он до сих пор к тебе неравнодушен. Я смотрю, у тебя нет парня, вот я и подумала, а не возобновить ли тебе с ним отношения?

— Мама, какие отношения? У меня с Вадимом никаких отношений не было. Я нравилась ему, вот и всё.

— И всё? — возмутилась она. — Он замуж тебе предлагал, а ты говоришь «отношений не было?!»

— Это его дело, кому замуж предлагать, я-то тут при чём, инициатива не от меня исходила. Или моё мнение не учитывается? — возмутилась я. — И вообще, мне замуж рано выходить, мне ещё несколько лет учиться, — добавила.

— Так учись! Не обязательно замуж, можно просто дружить с Вадимом, — привела мама довод.

— По-моему, мама, Вадима дружба не устроит, он в таком возрасте, что ему пора семью заводить, а не ходить за ручку с девушкой, которой ещё учиться четыре с половиной года.

Мама нервно заходила по комнате, опустив голову, потом быстро посмотрела на меня:

— А по-моему, дочка, дело не в твоей учёбе, ты всё ещё не можешь забыть своего Эмиля.

— Верно, мама, не могу забыть, — не стала я отрицать очевидное, — и давай не будем продолжать этот разговор, не то мы опять начнём ссориться.

После минутной паузы она сказала:

— Я так надеялась, что время вылечит твоё разбитое сердце, но я ошиблась, ты такая же однолюбка, как и я.

Мы стояли, обнявшись посреди комнаты, и плакали, наконец-то мама стала меня понимать. После этого, она перестала упоминать Вадима Белова, чему я была очень рада.

Два раза в неделю, а это суббота и воскресенье, мне звонили, или связывались по скайпу мои друзья, Володя с Костей. Чаще всего, они связывались со мной по отдельности, не желая делить моего общения с другом. Несколько недель спустя, после того как я уехала домой, я стала замечать за собой, что я с нетерпением жду их звонков, пытаясь, скорее всего, заполнить пустоту в сердце, которая осталась после Эмиля. Моё настроение улучшалось, когда кто-нибудь из них звонил мне, но это всего лишь была дружба, которая не могла заменить мне нашу любовь с Эмилем. И пусть эта дружба была хорошая и крепкая, но дружба, с ребятами, которых я уважала и любила как братьев, от чистого сердца.