БЛЭР

Особняк Уильяма оказался именно таким, каким я его себе представляла: вычурным, безвкусным и слишком большим для одного человека. Возникал вопрос, как государственный служащий может позволить себе такой расточительный образ жизни. Сегодня вечером здесь собрались «сливки общества» нашего города, чтобы провести ещё один вечер, поддерживая видимость и налаживая связи.

В большом зале, который, как я предполагала, по этому случаю был превращён в бальный, царило оживление. Повсюду вокруг меня были выставлены напоказ роскошные платья, костюмы и маски всех цветов. Это было иронично. Мы все были в масках, но сегодня вечером мы должны были снять маски.

Мимо меня прошёл официант с подносом, на котором стояли бокалы с шампанским, и я взяла один, но только для вида. Я не собиралась пить. Мне нужно было сохранять ясность ума.

Мой отец стоял в другом конце зала и разговаривал с группой инвесторов. Он оставил меня одну, предупредив, чтобы я вела себя прилично, и время от времени бросал на меня ястребиный взгляд, чтобы убедиться, что я следую его совету. Теперь он снова встретился со мной взглядом, и я поднесла бокал ко рту, делая вид, что пью. Я опустила его, как только он отвернулся.

Я начала прогуливаться. Мужчины бросали на меня взгляды, когда я проходила мимо, и я ускользала от тех, кто хотел ко мне подойти. Мне не нужны были отвлекающие факторы. В последний и единственный раз я видела Уильяма, когда пришла с папой. Он заявил, что ждал меня, когда бал был в самом разгаре, и его слегка расфокусированный взгляд предлагал мне всевозможные вещи, которые он хотел со мной сделать, пока он разглядывал моё платье. А ещё это наводило на мысль, что стакан виски в его руке был не первым, и это подсказывало мне, что лучше всего подойти к нему, когда он будет достаточно пьян, чтобы совершать ошибки. Один взгляд на часы над одним из каминов подсказал мне, что время пришло.

Моё сердце забилось чаще. Глубоко вздохнув, я поставила полный бокал на первую попавшуюся поверхность и направилась в уборную, чтобы подготовить телефон для съёмки. Идея заставить Уильяма всё рассказать, тайно записав его в прямом эфире для TikTok, была очевидной — в конце концов, это была формула Зака. Мне нужно было лишь раскрыть миру все свои уязвимые места и секреты, и, что ещё хуже, мне пришлось бы сделать это, когда все взгляды были прикованы ко мне по совершенно неправильным причинам. Это было ужасно, и я не хотела этого делать, но моё прошлое уже было раскрыто. Это было ради моего будущего.

Я вошла в туалет в конце коридора и остановилась у раковины, убедившись, что кабинки пусты. Поправляя маску, я посмотрела на своё отражение в зеркале. Всё должно было пройти хорошо. Сейчас или никогда.

Дав себе достаточно времени на подготовку, я подкрасила губы и пригладила руками несколько выбившихся прядей. Представляя, что мой телефон — это камера. Я одна в своей комнате и делюсь своими мыслями.

Я вдохнула и выдохнула. Хорошо.

Я достала телефон из сумки и запустила прямую трансляцию в TikTok. Я подождала минуту, пока не увидела, что за мной наблюдает ещё больше людей. Настало время шоу.

— Привет, ребята. Сегодняшний выпуск в прямом эфире будет особенным. Я расскажу вам о своём мире, но сначала хочу кое-что прояснить. На видео я. Это не фейк. Это была я, и я не хочу больше лгать вам или отмахиваться от этого. Я не хочу оправдывать себя. Я не буду притворяться, что была хорошим человеком. Это не так. И долгое время я играла роль милой девушки, скрывая свою истинную сущность. Однако, как я упоминала в своём последнем посте, я больше не хочу прятаться. Я хочу, чтобы все маски были сброшены.

— Всю свою жизнь меня учили, что единственное, что имеет значение, — это власть, и ты делаешь всё возможное, чтобы её обрести. Ты обманываешь, ты лжёшь, ты ведёшь грязную игру... но, конечно же, ты стараешься, чтобы всё это оставалось в тайне. Потому что что такое власть без соблюдения приличий? Меня учили поддерживать эту власть, делать всё ради своей семьи и избегать общественного осуждения, но вот я перед вами, впервые полностью откровенная. Власть — это не свобода. Деньги — это не всё. И моя жизнь — это не сказка, которую я рисую в своих соцсетях.

— Я говорю всё это не для того, чтобы оправдаться. Нет оправдания тому, что я сделала. И я никогда не смогу стереть это из памяти, стереть всю боль, которую причинила.

Я положила руку на татуировку, и с трудом подавила волну отчаяния, отбросив это воспоминание.

— Но я наконец-то могу рассказать вам правду о своей жизни, своей семье и о кое-ком, кто считает себя неприкасаемым. Так что следите за обновлениями, потому что сегодня вечером я покажу вам, насколько ужасен мой мир. Но прежде, на случай, если что-то пойдёт не так, позвоните в полицию. — Я назвала им адрес Уильяма.

Убедившись, что запись продолжается, я положила телефон в боковой карман сумочки, который я сделала специально для этого случая и в котором с внешней стороны было небольшое незаметное отверстие для камеры, и застегнула сумочку. Моё сердце бешено колотилось, а ладони вспотели. Это о многом говорило, потому что я не из тех, кто нервничает перед публикой. Но мне было легко притворяться перед всем миром. Труднее всего было быть собой.

Я вернулась в большой зал. Музыка сменилась на более медленную, и несколько пар вышли на танцпол, развевая вокруг себя женские платья. Уильям стоял с несколькими мужчинами у барной стойки, протянувшейся вдоль одной из стен зала. Их смех заглушал музыку, а над головами клубился дым от сигар.

Я направилась к ним, но папа остановил меня, схватив за руку.

— Не заставляй Уильяма ждать, Блэр.

Я впилась ногтями в ладонь.

— Я как раз иду к нему.

Он склонил голову набок.

— Правда? Или ты пытаешься выкрутиться?

Я испепелила его взглядом.

— Если бы я действительно хотела выбраться отсюда, я бы уже ушла. — Я высвободила руку из его хватки и уже собиралась уйти, но тут поняла, что он дал мне прекрасную возможность сделать его положение ещё хуже. — Просто из любопытства: сколько ещё зданий, не соответствующих требованиям, ты построишь, прежде чем Уильям перестанет выдавать тебе недействительные разрешения?

Его глаза расширились.

— Откуда ты это взяла?

Это было взято из старой статьи в Интернете, которая была отвергнута как чистая спекуляция, но, судя по его реакции сейчас, это была вовсе не спекуляция.

— Это правда, не так ли? Ты построил половину этого города на лжи. Люди потеряли свои дома из-за тебя.

Он снова схватил меня за руку, на этот раз сжав так сильно, что, вероятно, останется синяк.

— Ты снова переходишь все границы, Блэр. То, что я делаю и как я веду свой бизнес, не имеет к тебе никакого отношения. Всё, о чём тебе нужно заботиться, — это продолжать давать Уильяму то, что он хочет, или мне снова тебя наказать?

Я скривила губы, глядя на него.

— Порки, которую ты мне устроил, было более чем достаточно.

— Пока я с тобой согласен на этот счёт. Ты должна сделать так, чтобы он был доволен.

— Как и всегда. Я не хочу, чтобы ты использовал Мелоди так же, как использовал меня в своих грязных делишках.

— Тогда чего ты ждёшь? Иди к Уильяму и ублажай его. — Он допил свой напиток и направился к бару.

Мои губы дрогнули в улыбке, но я подавила её. Если бы он только знал, что все слышали наш разговор и что это именно та компрометирующая информация, которая мне нужна, чтобы подставить его.

Знакомые Уильяма первыми заметили меня и один за другим повернулись, чтобы посмотреть, как я подхожу. Мне пришлось приложить все усилия, чтобы не поморщиться, когда их взгляды задержались на моей груди или ногах и стали непристойными. Им было за пятьдесят, и у всех были обручальные кольца.

Я остановилась, положив руку на бедро, и улыбнулась Уильяму.

— Добрый вечер, джентльмены. Простите, что прерываю, но могу я поговорить с Уильямом?

Уильям улыбнулся, обнажив искусственные белые зубы, которые были слишком большими для его рта.

— Ты можешь вмешаться в любой момент, милая, — сказал он, и мужчины закивали, посмеиваясь. — Если вы меня извините. Мне нужно уделить внимание этой юной леди.

Мужчина, стоявший рядом с ним, окинул меня взглядом и улыбнулся ещё шире.

— Никаких возражений. Никто не откажет такой красавице.

— Она не только красива. Она может сделать так, что ты не пожалеешь, если ты понимаешь, о чём я. — Уильям подмигнул ему.

Мужчины расхохотались, а я стиснула зубы, чувствуя, как напрягаются мышцы, пока я изо всех сил стараюсь улыбаться. Уильям положил руки мне на поясницу, и я едва не поморщилась, когда он повёл меня прочь от своих знакомых.

— Пойдём в мой кабинет. Там мы будем в уединении. — Сказал он и повёл меня вверх по лестнице в фойе.

Музыка и разговоры доносились до нас на втором этаже. Ковёр заглушал звук наших шагов, пока Уильям вёл меня в укромный уголок коридора, подальше от посторонних глаз. Он открыл дверь своего кабинета и жестом пригласил меня войти первой. Я поморщилась, входя в комнату, и почувствовала на своей заднице его взгляд. Он запер за собой дверь, и от щелчка замка у меня перехватило дыхание.

Я подошла к книжной полке в другом конце комнаты, стараясь держаться от него как можно дальше. Кабинет был просторным, с большим открытым пространством у балконных дверей и камином, выходящим на массивный стол из красного дерева, но с ним здесь было тесно.

Он снял маску и бросил её в кресло, обнажив синяки, которые оставил Зак. Из-за них его неприятное лицо выглядело ещё более отталкивающим.

— Я ждал этого весь вечер. В прошлый раз нас прервали. — Его лицо помрачнело.

— Тебя не беспокоит то видео со мной? — Спросила я, переводя разговор на другую тему, прежде чем он успел упомянуть Зака и то, что он с ним сделал. Он не мог знать, что это он был на видео, потому что камера была направлена на меня, а его член был размыт, но я ожидала, что теперь он будет считать меня испорченным товаром.

— С чего бы? Мне плевать на твою репутацию. Для того, что я от тебя хочу, это не имеет значения. — Его глаза горели диким огнём, а шаги были какими-то вялыми, когда он шёл ко мне. Я надеялась, что выпитого им было достаточно.

Я незаметно поправила сумочку на плече, чтобы камера могла полностью его заснять.

— Ты никогда не стеснялся в выражениях. Как и в тот раз, когда ты меня увидел, верно? Когда это было? Когда мне было семнадцать?

Моё сердце забилось быстрее, и я постаралась не думать о том, что сотни, а может, и тысячи глаз сейчас наблюдают за происходящим.

— Ты пришёл к нам домой на ужин и весь вечер пялился на меня. Но на этом ты не остановился. Ты попросил меня проводить тебя и начал лапать меня за грудь, говоря, что просто проверяешь товар и не можешь дождаться, когда я стану совершеннолетней, чтобы делать со мной всякие грязные вещи. — Когда я рассказала об этом папе, он просто посоветовал мне привыкнуть.

— Ты всегда была красивой, Блэр. И я предпочитаю девушек помоложе, совсем юных. Нет ничего лучше тугой молодой киски.

Я вздрогнула и сделала шаг влево, прежде чем он успел до меня дотянуться.

— К тому же несовершеннолетних.

— В ту первую ночь в клубе ты не была несовершеннолетней.

— Но я едва достигла совершеннолетия. Ты даже не стал ждать, пока я отпраздную день рождения, прежде чем потребовал меня к себе. Я уверена, что другим девушкам не так «повезло».

Его губы скривились.

— Они все были не против, так что я не вижу проблемы. — Боже мой. — Как и ты, потому что я не видел, чтобы ты жаловалась. На самом деле ты выглядела так, будто тебе это нравилось.

— Мой отец не позволял мне жаловаться. Он сказал, что я должна делать всё, что ты хочешь, чтобы ты был счастлив, даже если для этого мне придётся притворяться, что я этого хочу.

Его губы скривились в усмешке, а взгляд прояснился.

— Ты лжёшь. Ты этого хотела. — Он подошёл ко мне вплотную, прежде чем я успела отступить, и схватил меня за подбородок. — Все вы, сучки, этого хотите. Вот почему ты пришла сюда сегодня вечером, — выплюнул он. — Ты хочешь привлечь моё внимание.

Я вырвала подбородок из его хватки и отошла в сторону.

— Мне никогда не было нужно твоё внимание. Отец заставил меня прийти сегодня вечером, потому что ему нужно, чтобы ты продолжал выдавать эти разрешения.

— Так почему бы тебе уже не встать на колени?

— Потому что я сыта по горло вашим с отцом дерьмом. Я больше не позволю вам использовать меня в своих целях.

— Ты же понимаешь, что если я перестану выдавать твоему отцу разрешения, его бизнес пойдёт ко дну.

— Его бизнес может катиться ко всем чертям, как и ты, педофил. Я всё это время была послушной и позволяла отцу делать всё, что он хотел. Он даже угрожал использовать мою сестру вместо меня, если я не подчинюсь «ради нашей семьи». Но ни я, ни моя сестра не будем твоими игрушками. Рано или поздно всё, что ты сделал, обернётся против тебя, и ты больше никогда не посмеешь прикоснуться к несовершеннолетней. — Я развернулась на каблуках, чтобы уйти. — Мы закончили.

— Куда это ты собралась? — Он схватил меня за волосы и резко развернул к себе, боль пронзила мою голову.

— Отпусти меня!

— Ты не можешь уйти вот так. Я пригласил тебя сюда не для того, чтобы ты играла в избалованную маленькую девочку. Ты здесь, чтобы ублажать меня, так что будь хорошей девочкой и делай, чёрт возьми, то, что тебе говорят, или я сделаю так, что тебе будет по-настоящему неприятно. — Он толкнул меня на пол.

Мои колени ударились о твёрдую поверхность, и я почувствовала боль, а моя сумочка выпала и откатилась в сторону.

Что. За. Чёрт?

— Ты не можешь этого сделать, если я не хочу.

Он встал надо мной, расстегнул штаны и достал член.

— Я могу делать всё, что захочу. Пока ты мне не надоешь, ты моя. — Он положил руку мне на затылок, а другой сорвал маску с моего лица и швырнул её на стол. — А теперь открой свой хорошенький ротик и соси мой член, как послушная маленькая шлюшка, которой ты и являешься. — Он притянул мою голову к себе, и я упёрлась в его бёдра, чувствуя, как к горлу подступает желчь. Я не собиралась позволять ему это сделать!

— Нет! — Я впилась ногтями ему в кожу, и он вскрикнул, отпрянув.

Я попыталась встать на высоких каблуках, но не успела: он схватил меня за волосы и ударил по лицу.

— Маленькая сучка! Ты от этого не отвертишься. И раз ты хочешь усложнить себе задачу, мне придётся тебя наказать. — Он снова ударил меня, вцепившись пальцами в мои волосы и угрожая их вырвать, пока я пыталась не двигать головой.

Меня охватила паника. Я спрятала перцовый баллончик в сумочке на случай чего-то подобного, но сумочка была слишком далеко, и если бы я захотела до неё дотянуться...

— Соси. Сейчас же. — Он засунул свой член мне в рот.

Я задохнулась и вцепилась в его бёдра, пытаясь оттолкнуть его, но он только глубже вошёл в мой рот, перекрыв мне доступ воздуха.

Нет,

я пыталась сказать, но не смогла. Я не могла дышать!

Я снова оттолкнула его, но он был слишком силен, и мои лёгкие горели от нехватки воздуха. Он оторвал меня от своего члена, и я начала кашлять, а он запрокинул мою голову, чтобы посмотреть на меня. По моим щекам текли слёзы.

— Вот такая ты мне нравишься. В моей власти и...

— Отвали от неё! — Крикнул Зак с другой стороны двери, пиная её.

О боже. Зак.

Меня охватили ужас, шок и облегчение, и я чуть не разрыдалась.

Уильям натянул на себя одежду, а Зак снова ударил ногой в дверь, и дерево задрожало от удара. После третьего удара дверь наконец распахнулась, и в проёме появился Зак с искажённым от ярости лицом. Я никогда не видела его таким безумным, таким кровожадным. Он источал чистую опасность, когда нёсся через комнату к Уильяму и бил его кулаком в лицо.

Уильям рухнул на пол, не успев подставить руки. Зак не дал ему возможности защититься, прежде чем ударить его по яйцам. Уильям взвыл и свернулся калачиком, обхватив их руками.

Я оперлась на стол Уильяма, чтобы встать на ноги, и глотнула воздуха. Зак переключил внимание на меня, и не успела я опомниться, как он уже помогал мне подняться, лихорадочно осматривая меня.

— Ты в порядке?

Я широко раскрыла глаза, испытывая в равной степени удивление и теплоту. Я кивнула.

Я не могла поверить, что он здесь. Каким-то образом он оказался здесь и помогал мне, глядя на меня так, словно действительно переживал, и я даже не могла начать объяснять почему. Он не должен был здесь быть. Ему даже не должно было быть дела до того, что со мной происходит. Но он был здесь, и если бы он не пришёл, Уильям бы... Я вздрогнула.

— Что ты здесь делаешь?

— Не сейчас. Потом будет время. — Он ещё секунду смотрел на меня, словно убеждаясь, что со мной действительно всё в порядке, а затем повернулся к Уильяму. Его взгляд стал пугающе холодным.

— Ты заплатишь за то, что прикоснулся к ней. — Он взмахнул ногой и ударил Уильяма прямо в бок, отчего тот отлетел в сторону, как тряпка. Уильям вскрикнул, но его крик оборвался, когда Зак засунул ему в рот кончик своего ботинка. — Пососи его.

О боже.

Уильям вцепился в ботинок Зака и захрипел, пытаясь что-то сказать.

— Что? Я тебя не слышу. Хочешь пососать его как следует? На, держи. — Зак засунул ботинок ещё глубже, и Уильям захлебнулся, его лицо стало пунцовым. — Каково это, а? Каково это — быть чьим-то рабом, гребаный дегенерат? — Он вытащил ботинок из рта Уильяма и ударил его по голове.

Было что-то приятное в том, что Уильям наконец получил по заслугам, и в жестокости этого момента я не могла отвести глаз.

Но потом я вздрогнула, вспомнив, что всё ещё идёт запись.

Чёрт!

Я бросилась к своей сумочке, но позади меня послышались шаги, и я обернулась. В комнату ворвался папа в сопровождении трёх мужчин, которые могли быть только сотрудниками службы безопасности Уильяма. Меня охватила паника, когда я вспомнила об обещании папы заставить Зака заплатить.

— Взять его, — сказал папа.

— Нет, подожди… — начала я.

Двое охранников схватили Зака с двух сторон и оттащили его от Уильяма.

— Отпустите его!

Зак вырвался из их объятий, глядя на моего отца убийственным взглядом.

— Я заставлю тебя пожалеть обо всём.

— Ты тот, кто пожалеет... — сказал Уильям, садясь, но папа поднял руку, останавливая его, и подошёл к моей сумочке.

— Не говори больше ни слова. Она всё это записывает.

Уильям посмотрел на меня, вытирая глаза.

— Что?

Я взглянула на Зака и не увидела на его лице удивления. Меня захлестнула целая буря эмоций, потому что это могло означать только одно: он смотрел прямую трансляцию.

— Мне позвонила помощница моей жены и сказала, что Блэр ведёт прямую трансляцию в TikTok и снимает ваше общение. Судя по углу съёмки, её телефон лежит в сумочке. — Найдя мою сумочку на полу, папа схватил её, расстегнул молнию, достал телефон и остановил трансляцию. Он медленно поднял на меня глаза, и в них читалась такая злоба, что у меня в животе всё сжалось от страха. Он швырнул телефон на пол, разбив экран.

— Тупая сука, — прошипел он. — Ты всё испортила. Всё!

Я вздёрнула подбородок.

— Ты это заслужил. Ты должен быть в тюрьме вместе с ним. — Я указала на Уильяма.

Папино лицо исказилось от злобы, вены на его руке вздулись, когда он сжал её в кулак.

— Я с тобой разберусь. Но сначала... — Он подошёл к Заку, и у меня в голове сработала сигнализация.

— Отойди от него! — Я бросилась к ним, но третий охранник поймал меня. — Какого черта? Отпустите меня. — Я дёрнулась к охраннику, но он не сдвинулся с места.

Отец ударил Зака кулаком в лицо, разбив ему губу.

— Нет! — Крикнула я.

Зак дёрнулся в руках, которые держали его, кровь потекла по его подбородку, когда он поднял голову, чтобы зарычать на отца.

— Я искал тебя, ты, кусок дерьма. Ты посмел прийти ко мне домой под чужим именем, а потом ушёл, как ни в чём не бывало. И это после того, как я дал тебе денег, чтобы ты исчез к чёртовой матери! — Он ударил его в живот.

Зак застонал от боли и согнулся пополам.

Я уставилась на отца, вырываясь из рук мужчины, который держал меня.

— Не делай этого!

Он даже не обратил на меня внимания, его взгляд был прикован к Заку.

— Никто не сможет обмануть меня и остаться безнаказанным. Понятно? Никто. Ты за это заплатишь. И ты заплатишь за то, что приблизился к моей дочери.

Он нанёс Заку ещё три удара — один в живот и два в лицо. Из его носа и губы хлынула кровь.

Я вздрогнула, меня затошнило.

— Не делай ему больно! Отпусти его.

— Ты правда думал, что сможешь провернуть это без последствий? — Он ударил его по челюсти. — Ты правда думал, что ты что-то из себя представляешь? — Он ударил его ещё раз. — Что ты вообще собирался делать с Блэр? Забрать её себе? Или ты хотел получить больше денег?

Зак усмехнулся.

— Да пошёл ты.

Выражение лица отца стало угрожающим.

— Посмотрим, кто кого пошлёт. — Он ударил его ещё два раза, а затем достал из кармана зажигалку.

У меня замерло сердце. Нет.

— Что ты собираешься делать? — Спросила я.

Отец схватил Зака за лицо, не обращая на меня внимания.

— Думаешь, ты можешь со мной так поступать? Подумай ещё раз. Я сожгу тебе лицо, мелкий засранец. — Он поджёг зажигалку. — Интересно, закричишь ли ты на этот раз. Я слышал, как ты визжал, как сучка, когда Блэр тебя подожгла.

Глаза Зака расширились от ужаса, а моё сердце забилось чаще. Нет, этого не может быть.

— Папа, не надо!

Зак рванулся из рук охранников, его руки напряглись от усилия.

— Тебе конец, — прошипел он, но в его взгляде всё ещё читался страх.

— Пустые слова. Как и всё твоё существование. — Он раздражённо приподнял бровь, глядя на охранников. — Постарайтесь удержать его на месте. Я не хочу, чтобы он потерял больше, чем просто лицо... пока.

Охранники схватили его за голову свободными руками и удерживали на месте, пока отец шагнул вперёд.

— Я получу от этого удовольствие. — Он поднял зажигалку.

Нет!

Я наступила на ногу третьему охраннику. Он ослабил хватку, и я ударила его локтем в пах.

Он взревел и отпустил меня.

Я бросилась к отцу, но прежде чем я успела до него добежать, он развернулся, схватил меня за волосы и ударил головой о стол Уильяма.

Меня пронзила боль, и я потеряла сознание. Когда я открыла глаза, я лежала на полу, а голова раскалывалась от боли.

Я слышала крик Зака только издалека, а когда подняла глаза, то увидела, что он сражается с охранниками, как дикий зверь. Он ударил одного из охранников головой в лицо, заставив его отпустить себя, а затем ударил другого в живот. Парень пошатнулся, но Зак не остановился и пнул его в пах. Охранник с резким криком упал. Другой охранник замахнулся на него, но Зак пригнулся и ударил его кулаком в челюсть, сбив с ног. Он обернулся, но папа преградил ему путь.

— Ах ты, мелкий засранец, — процедил отец сквозь зубы и набросился на него с поднятым кулаком.

— Зак! — Вскрикнула я.

Быстрым движением Зак увернулся от отца и ударил его локтем в бок, заставив выронить зажигалку. Отец развернулся и нанёс ему удар, но Зак увернулся и от этого удара и толкнул его в живот, так что он упал на кофейный столик с каменной лампой. Он упал на пол, и лампа упала вместе с ним.

Зак развернулся и бросился ко мне, упав на колени. Он потянулся к моему затылку, и на его лице отразилась паника.

— Что ты чувствуешь? Поговори со мной.

— Больно. — Я поднесла руку к его щеке и поморщилась, вспомнив, что хотел сделать с ним отец. — Как ты?

— Чёрт, Блэр, — прошипел он. — Как ты можешь спрашивать об этом, когда ты... — Он запустил руку в волосы, и в его взгляде появилось что-то, что глубоко ранило меня. Что-то, что я бы назвала любовью, если бы не знала наверняка.

Но прежде чем я успела что-то сказать, из-за плеча Зака появился папа с лампой над головой.

— Осторожно, — крикнула я.

Зак пригнулся в последний момент, прикрыв меня своим телом. Отец промахнулся, и от удара лампы он пошатнулся. Но он не остановился, и убийственный блеск в его глазах говорил нам о том, что произойдёт, если он снова замахнётся на Зака лампой.

— В этот раз тебе так не повезёт, — прорычал отец, но прежде чем он успел поднять лампу, в комнату ворвались трое полицейских с пистолетами наготове.

— Полиция! Руки вверх!

Папа замер. Он повернулся к ним, выронив лампу.

— Хорошо, что вы пришли. Арестуйте этого ублюдка.

— Сэр, руки вверх.

Папа нахмурился.

— Что вы делаете? Вам нужно разобраться с ним. — Он указал на Зака.

— Офицеры, этот парень проник на мою территорию без разрешения и напал на меня и моего напарника, — сказал Уильям, делая шаг вперёд. — Он единственный, о ком вам следует беспокоиться.

— Он невиновен! Он просто пытался спасти меня. — Я попыталась подняться с пола, но боль пронзила мою голову, и я закричала.

— Чёрт. Не двигайся. — Сказал мне Зак. — Нам нужен врач, — сказал он полицейским. — Она ранена.

Офицеры переглянулись, отметив наши травмы, прежде чем один из них заговорил в рацию, вызывая скорую.

— Чего вы ждёте? — Прошипел Уильям. — Арестуйте его.

— Нет, — прохрипела я. — Он и мой отец — те, кого следует арестовать вместе с этими парнями. — Я указала на охрану Уильяма. — Полагаю, вам сообщили о сексуальном насилии, свидетелями которого стали люди, смотревшие мою прямую трансляцию в TikTok. Уильям напал на меня, а когда Зак вступился за меня, появился отец и избил Зака, пока охранники Уильяма держали его на месте. Он даже хотел использовать эту зажигалку, чтобы поджечь ему лицо, — торопливо сказала я, указывая на зажигалку на полу. Я не могла не заметить, как один из офицеров поморщился, взглянув на Зака и увидев его шрам от ожога — доказательство того, насколько дьявольской была идея отца. — Я бросилась на помощь Заку, но в этот момент отец схватил меня и ударил головой о стол. И это ещё не всё.

— Да, конечно, это ещё не всё, — выплюнул отец. — Он ударил меня! Он опасен.

— Это была самооборона, после того, как ты набросился на него! Не говоря уже о лампе. — Я махнула рукой на лампу, которая теперь стояла на полу у его ног. — Это ты здесь опасен, учитывая всё, что ты натворил. На случай, если вы мне не верите, — я повернулась к офицерам, — у меня есть доказательства. — Я указала на свою маску на столе Уильяма.

— Что значит, у тебя есть доказательства? — Потребовал отец.

— Я на всякий случай спрятала камеру в своей маске. Ты поплатишься не только за сегодняшний вечер, но и за каждую сомнительную сделку, которую ты заключил. Я собираюсь проследить за этим.

Лицо отца вытянулось от шока, как и у Уильяма. На лице Зака отразился благоговейный трепет, но я не была уверена, потому что, когда я попыталась встать, чтобы взять маску, мой мир накренился, темнея по краям.

— Блэр! — Крикнул Зак.

Я врезалась во что-то твёрдое и подняла голову, встретившись взглядом с Заком, который прижимал меня к себе.

— Я же сказал тебе не двигаться. — Его голос дрожал, как и его глаза.

Я моргнула один раз, второй. Мне было трудно представить этого Зака таким, каким я его знала.

Полицейские подошли ближе, направляясь к отцу и Уильяму.

— Вы арестованы, — сказали они им, развернув их, чтобы надеть наручники.

— Что? Вы не можете этого сделать. Я здесь пострадавшая сторона! — Сказал Уильям.

— Вы имеете право хранить молчание, — сказал он, пока другой офицер надевал наручники на отца.

— Вы совершаете большую ошибку, — сказал отец. — Разве вы не знаете, кто я?

— Мне наплевать, — сказал ему полицейский. — Обсудите это с судьёй.

Отец попытался вырваться, качая головой.

— Я не позволю вам этого сделать.

— Не усложняйте себе жизнь, сэр.

— Вы не можете меня арестовать...

Офицер схватил его за руки и потащил из комнаты вслед за другим офицером, который выводил Уильяма.

— Это ещё не конец, — прошипел отец Заку через плечо.

Зак скривил губы, и ненависть в его глазах была похожа на ту, что я испытывала, когда повернула голову и посмотрела на отца. Это было похоже на долгожданное возмездие за всю боль, которую причинил мне отец. Но этого было недостаточно.

— Вы трое идёте с нами, — сказал третий офицер охранникам Уильяма.

— Мы просто выполняли свою работу.

— Держать людей против их воли, чтобы знакомый вашего босса мог навредить одному из них, — это входит в ваши обязанности? — Спросила я.

Охранники переглянулись.

— Вы идёте с нами, — повторил офицер, и они неохотно пошевелились. Он забрал мой телефон и маску, а затем повернулся к нам с Заком. — Мы попросим вас проехать с нами в участок, чтобы дать показания.

Зак кивнул, вытирая кровь с лица рукавом пиджака.

— Мы приедем, как только её осмотрят.

В этот момент вдалеке послышался вой сирен скорой помощи, и на лице Зака отразилось облегчение.

— Наконец-то.

В кабинете остались только мы с Заком, и я глубоко вздохнула. Наконец-то всё закончилось. Я подошла к сумке и подняла её, закрыв глаза, чтобы не видеть качающиеся перед глазами предметы. Когда я повернулась, чтобы направиться к двери, Зак обнял меня, поддерживая мой вес.

— Что ты делаешь?

— Я помогу тебе дойти, — сказал он, не сводя с меня глаз.

В груди у меня всё сжалось от противоречивых чувств, но теперь, когда адреналин отступил, сменившись усталостью, у меня не было сил возражать. Мы направились к лестнице, но мои мысли вернулись в кабинет, и я снова увидела Уильяма.

Злой блеск в его глазах, когда он повалил меня на пол.

Болезненное сжатие моих волос, когда он заставил меня остаться на коленях.

Ощущение удушья, когда он вошёл в мой рот...

— Эй, — сказал Зак, и я посмотрела на него. Он наблюдал за мной. Его взгляд был напряжённым и совершенно мрачным. — Ты в порядке, — прошептал он. — Он больше не сможет тебе навредить.

Я уставилась на него, не в силах поверить, что в его глазах читалась такая забота. Он спас меня от Уильяма и теперь был так нежен со мной, и всё это казалось одной большой иллюзией. Потому что он не был моим спасителем. Он был моей погибелью.

Так почему же он так себя ведёт?

Но прежде чем я успела спросить его об этом, мы подошли к машине скорой помощи, и возможности поговорить больше не было.