БЛЭР

После того как парамедики осмотрели меня и определили, что у меня лёгкое сотрясение мозга, Зак отвёл меня к своей машине и сказал, что отвезёт в полицейский участок. По дороге я попросила его сначала заехать в ближайший магазин, чтобы купить зубную щётку и пасту, а затем в общественный туалет, где я прополоскала рот, чтобы избавиться от привкуса Уильяма, и привела себя в порядок. Но даже после того, как я избавилась от его физических следов, тошнотворное чувство внутри меня не исчезло, и когда я подняла взгляд, чтобы посмотреть на себя в зеркало, я видела только Уильяма, нависавшего надо мной.

Весь мир тоже это видел. Хотя я и хотела, чтобы они увидели неприглядную правду о моей жизни, мне было противно от того, что они стали свидетелями того, как Уильям нападал на меня и унижал самым жестоким образом...

Должно быть, я потеряла счёт времени, потому что дверь в уборную открылась и вошёл Зак. При виде меня его глаза расширились от беспокойства.

— Блэр? Ты в порядке?

Внезапно я не выдержала. События прошлой ночи, тревога, страх... Это было слишком, и я разрыдалась, закрыв лицо руками.

— Блэр.

Он подбежал ко мне, и в следующее мгновение я оказалась в его объятиях, он крепко прижал меня к себе.

Мои глаза расширились.

— Зак...

— Позволь мне обнять тебя.

Его нежный голос подкупил меня, и я почти мгновенно прижалась к нему, ища утешения и безопасности у человека, который должен был быть последним, кто мог их мне дать. По моим щекам потекли новые слёзы, меня сотрясали рыдания. Его губы опустились к моему затылку, а затем переместились к виску, оставив на пути дюжину нежных поцелуев.

— Теперь ты в безопасности, — сказал он, но это прозвучало так, будто он говорил это не только для меня, и я заплакала ещё сильнее. — Нет, не плачь. — Он обхватил мои щёки и поцелуями осушил мои слёзы, и я почувствовала, как внутри меня что-то рушится. Я окинула взглядом его лицо, задержавшись на местах, где уже образовались синяки, и у меня внутри всё сжалось до боли, когда я подумала о том, как близок был отец к тому, чтобы непоправимо навредить Заку.

— Я думала, что больше никогда тебя не увижу, — всхлипнула я. — Ты в порядке? Больно?

Он обхватил моё лицо руками, и его взгляд был очень нежным.

— Я в порядке. Всё не так плохо.

Я всхлипнула.

— Прости.

Он нахмурился.

— За что?

— За то, что чуть не сделал отец... Если бы у него получилось...

— Нет, тише. Это не важно.

— Но это важно... тебе не стоило приходить. Ты подверг себя опасности.

В его глазах мелькнуло удивление. Он нахмурил брови, и на его лице отразилась смесь мучения, тоски и чего-то, что я могу описать только как чувство вины.

Чувство вины?

— Даже сейчас ты ставишь меня на первое место? — Он запустил пальцы в мои волосы и покачал головой. — Я должен был догадаться, что ты такая. Должен был, чёрт возьми.

Он ещё раз поцеловал меня в макушку и прижал к себе, словно не хотел никогда отпускать. На мгновение я тоже захотела этого, наслаждаясь ощущением комфорта и безопасности в его объятиях. Но затем я оттолкнулась от него, не обращая внимания на то, каким холодным стало моё тело. Как бы мне ни хотелось быть ближе к нему, как бы я ни была благодарна ему, я не могла вести себя так, будто мы не враги.

— Зачем ты всё это делаешь? — Я отодвинулась ещё дальше и оперлась о стойку. — Зачем ты пришёл на вечеринку к Уильяму? Как ты попал туда без приглашения?

— У меня было приглашение.

— Как?

— Мелоди дала его мне. Это было приглашение для твоей мамы.

Я прижала пальцы ко рту.

— Что?

— Она приходила ко мне раньше. Она рассказала мне о твоих планах на вечер.

Какого черта?

— Она не могла этого сделать.

Но ведь это она предложила мне пойти туда с ним.

— Она сделала это, потому что беспокоилась за тебя, и она была права, потому что ты поступила безрассудно. Тебе не следовало идти туда одной.

—

Ты не понимаешь. Ты не знаешь, почему я должна была это сделать

— Знаю. Я всё знаю.

Меня охватило смущение. Я даже не хотела представлять, что могло сейчас твориться в его голове.

— Значит, ты видел прямой эфир.

— Я смотрел его, но узнал об этом не так. Мелоди рассказала мне, Блэр. Она рассказала мне, что ты должна была сделать... ради неё.

Я отвернулась, стиснув руки.

Черт возьми, Мелоди

!

Она не имела права ничего говорить.

— Почему ты мне об этом не рассказала? Почему ты не сказала ни слова, когда я увидел тебя с ним тем вечером?

— А зачем мне было говорить? Ты был готов выставить меня в самом худшем свете. Ты даже не попытался придумать другое объяснение.

Его челюсть напряглась.

— У меня не было причин доверять тебе, Блэр.

Я поморщилась.

— Ты прав. Не было. Теперь тебе от этого легче?

— Нет, мне от этого не легче! Ты хоть представляешь, что я почувствовал, когда узнал, что ты пожертвовала собой? И когда я понял, о чём это видео с камер видеонаблюдения, то понял, что этим парнем был он... Блядь! — Он сжал руку в кулак. — Я понятия не имел, что на самом деле показывают эти кадры, и я использовал это против тебя. И я выложил это видео, а потом заставил тебя сделать татуировку, и я чувствовал себя таким чертовски праведным, но теперь... — Он провёл рукой по лицу, и когда он посмотрел на меня, его глаза были полны муки. — Тебе следовало сказать мне правду.

Я впилась ногтями в ладонь.

— Как будто это могло что-то изменить. Ты сам только что это сказал. У тебя не было причин мне доверять, и ты бы мне не поверил, так что я не понимаю, почему ты сейчас так раздуваешь из этого проблему.

— Потому что, если бы я знал об этом, я бы не стал публиковать то видео и делать тебе эту татуировку!

Я уставилась на него, не в силах вздохнуть.

— Что?

— Я бы ничего не сделал. Я бы не стал мстить.

Нет, нет, нет. Он не может этого говорить. Не сейчас. Только не сейчас.

— Ты это несерьёзно.

— Это правда. Я думал об этом ещё до того, как увидел тебя с ним, понимаешь? Хотел отказаться от своего плана.

Я ахнула.

— Что? Почему?

Он шагнул ко мне.

— Потому что во мне что-то изменилось. Я заново узнал тебя, и мне понравилось то, что я увидел, и я не мог перестать думать о тебе. Но потом я увидел тебя с этим ублюдком и подумал, что ты мне солгала. Я подумал, что я дурак, раз повёлся на твою ложь, и почти отказался от своей мести.

Я сглотнула комок в горле и покачала головой.

Нет.

— Но я совершил ошибку и хотел бы исправить её. Я бы хотел не причинять тебе боль.

Нет. Нет, нет, нет.

Моя грудь сжалась от боли.

— Как ты можешь так говорить? — Мой голос дрогнул. — Как ты можешь сейчас говорить, что это была ошибка? Ты причинил мне боль. Ты получил то, что хотел. Ты отомстил.

— Да, я получил то, что хотел, но я совсем не рад своей мести. Я ненавижу это. Я не могу видеть, как тебе причиняют боль. Я не хочу видеть, как тебе причиняют боль. Я хочу защитить тебя.

Я прижала руку ко рту, и с моих губ сорвался крик.

Он не может так говорить. Только не после всего, что произошло.

— Нет. Нет, ты не можешь так говорить. Ты не можешь нести эту чушь после того, что сделал! Ты должен наслаждаться этим. Ты годами вынашивал свою месть. Ты получил именно то, чего хотел. Ты не имеешь права так себя чувствовать!

— Вот только я чувствую себя именно так. — Он протянул руку и провёл пальцами по моей шее, и я возненавидела себя за то, что меня мгновенно бросило в жар. — И мне плевать, что я должен чувствовать, потому что я могу думать только о тебе. — Он провёл тыльной стороной пальцев по моей челюсти. — Как же приятно прикасаться к тебе. Целовать тебя. Обнимая тебя... — Он прижался губами к уголку моего рта, и я вздрогнула, чувствуя, как внутри меня разливается жар. — Все эти дни я думал только о тебе, Блэр. Ты так глубоко запала мне в душу, что я, чёрт возьми, не могу тебя забыть. А когда я увидел, что тебе грозит опасность... Чёрт. — Он медленно поцеловал меня в нижнюю губу, затем в верхнюю... и у меня закружилась голова от сильного желания, которое обрушилось на меня, когда я представила, как целую его в ответ.

Я тоже ненавидела себя за это.

— Зачем ты это делаешь? Чего ты пытаешься добиться, Зак?

— Я ничего не пытаюсь добиться. Я просто... я хочу тебя.

Боже мой.

Игла боли вонзилась мне в сердце, и сокрушительная печаль захлестнула меня, как буря, вызвав слёзы на глазах. Сколько раз я хотела услышать то, что он только что сказал? Сколько раз я фантазировала о том, что он хочет меня, что между нами нет ненависти? Но сейчас, услышав это, я испытала только мучительную боль, от которой мне захотелось закричать во весь голос. Если бы только я не любила его. Всё было бы проще.

— Ты хочешь меня? Как ты можешь так говорить? Как ты, чёрт возьми, можешь так говорить после того, что ты сделал?! — Я оттолкнула его руку.

Его глаза расширились.

— Блэр, я...

— Ты выставил напоказ мой самый уязвимый момент! Ты сделал из меня мишень. А потом навсегда заклеймил меня этой ужасной татуировкой. — Я шлёпнула его, стиснув зубы от боли.

Его лицо исказилось.

— Это не навсегда. Мы можем её удалить. Есть процедуры, и со временем она станет как будто и не было.

Я уставилась на него, чувствуя, как меня пронзает невыносимая боль.

— Мы можем её удалить? Процедуры? Если бы процедуры решали все проблемы, у тебя не было бы ни одной причины злиться на меня, верно?!

Он вздрогнул и отступил на шаг.

— Блэр, я...

— Как ты можешь так себя вести после всего, что ты сделал? Ты думал, я настолько жалкая? Ты думал, я буду рада такому вниманию?

— Нет.

— Тогда как ты ожидал, что я отреагирую?

— Прости, ладно? Прости. Я облажался.

Я ахнула и прикрыла рот рукой. Я не могла ему поверить.

— Ты просишь прощения?

— Да. Хотел бы я всё вернуть. Хотел бы я не причинять тебе боль.

Меня накрыла сильная волна боли, от которой у меня чуть не перехватило дыхание, а по лицу потекли слёзы.

— Нет. Нет, ты… Просто нет.

Он потянулся ко мне.

— Блэр…

— Не трогай меня! — Я отступила от него. — Ты не имеешь права так говорить. Ты не имеешь права извиняться. — Я покачала головой, вытирая слёзы, но они продолжали литься. — Я так долго умоляла тебя остановиться, но тебе было всё равно, ты причинял мне боль снова и снова, пока в тот день не уничтожил меня. Ты смотрел на меня без угрызений совести или сострадания, когда публиковал то видео или когда тот парень делал мне татуировку, причиняя мне ужаснейшую боль. Так что теперь ты не имеешь права так себя вести. — Я схватила свою сумочку с прилавка. — Я пойду в полицейский участок сама.

— Блэр, я...

— Я не хочу этого слышать, Зак! Я вообще ничего не хочу слышать. — Я глубоко вздохнула. — То, что ты сделал для меня сегодня вечером... Я тебе очень благодарна, но если ты думаешь, что это что-то изменит между нами, то ты ошибаешься. Мы враги, Зак, и такими мы останемся навсегда. Так что можешь возвращаться к своей жизни и оставить меня в покое. — Я хотела пройти мимо него, но он остановил меня, схватив за запястье.

— Я не смогу вернуться к своей прежней жизни. Не после сегодняшнего вечера. Ты нужна мне, Блэр. Мне нужно быть рядом с тобой.

Я схватила его за руку и отдёрнула её от своего запястья.

— Я же сказала тебе не прикасаться ко мне! Я не хочу, чтобы ты когда-либо снова меня трогал, слышишь? На самом деле я хочу, чтобы ты держался от меня как можно дальше. — Я направилась к выходу.

— Блэр, подожди! Блэр, ты же не это имеешь в виду!

Я схватилась за ручку и распахнула дверь.

— Я знаю, что ты что-то чувствуешь ко мне! Я знаю.

Я замерла, крепче сжимая ручку. Моё сердце сжалось от такой сильной любви, что мне стало невыносимо даже дышать. Я любила его, любила так сильно, что мне казалось, я развалюсь на части, как только выйду из этого туалета. Но я бы никогда ему этого не сказала. Он никогда не узнает, что я всегда принадлежала только ему.

Я смахнула слёзы и повернулась, чтобы в последний раз взглянуть на него, убедившись, что на моём лице написана только ненависть, вернувшись к своей прежней роли.

— Посмотри на себя, Зак, ты умоляешь меня и ведёшь себя так отчаянно. Где же теперь тот большой и страшный Зак Кёртис?

Он вздрогнул и побледнел.

— Ты правда думал, что я смогу что-то к тебе чувствовать после всего, что ты сделал? Я ненавижу тебя, Зак. Я бы хотела никогда с тобой не встречаться. И я чертовски надеюсь, что вижу тебя в последний раз, потому что я даже находиться рядом с тобой не могу. Ты получил то, что хотел. — Я постучала по своей татуировке. — Теперь живи с этим.

На его лице отразилась безысходность, и я почувствовала, как у меня защемило в груди, когда на его лице быстро сменялись эмоции, а я боролась со слезами. Грусть, удивление, растерянность, гнев. Казалось, что прошли минуты, или часы, пока мы просто смотрели друг на друга, и воздух между нами становился всё тяжелее, пока я не выдержала.

Я оторвала взгляд от его лица и вышла на улицу, закрыв за собой дверь.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. В сердце поселилась пустота и холод, но я пошла дальше, игнорируя желание вернуться.

Вот и всё. Это был конец нашей жалкой истории, и мне было больнее, чем когда-либо прежде. Зачем он спас меня сегодня? Зачем он притворялся, что ему не всё равно, хотя это было бессмысленно? Это только причинило мне ещё больше боли, и я хотела бы, чтобы это не врезалось так глубоко в мою память, как будто это что-то значило. Я хотела бы, чтобы это ничего не значило.

Я хотела бы, чтобы то, что он сделал для меня сегодня, не заставляло меня любить его ещё сильнее.

Обхватив себя руками, я шагала дальше, стараясь не думать об его отчаянии, когда я уходила... и о том, что боялась никогда не избавиться от своих чувств к нему, как бы ни старалась.

Возможно, это и было моим самым страшным наказанием.