БЛЭР

Резко проснувшись, я почувствовала запах Зака, как будто снова была в его объятиях, и его дразнящие губы скользили по моей щеке и шее.

— Зак, — пробормотала я, поворачивая голову и протягивая руку к...

Ничему. Зака здесь не было.

У меня сжалось сердце, и я села протирая глаза, вспомнив, что заснула в постели Зака после нескольких часов слёз. Я вспомнила всё, что произошло вчера, и расстегнула рубашку, глядя на татуировку, глубоко вдохнув, чтобы справиться с нахлынувшей волной боли, а затем прогнала это воспоминание. Татуировка всё ещё болела, и я сделала мысленную пометку найти какой-нибудь крем, который поможет облегчить боль.

Я встала, застегнула рубашку и в последний раз оглядела комнату Зака, прежде чем выйти. Только я успела пройти мимо открытой двери маминого кабинета, как она бросилась ко мне, стуча шпильками по полу.

— Где ты была? Тебя не было в комнате, и ты не отвечала на звонки.

— Я заснула в беседке. Мой телефон на беззвучном.

— Что? Нельзя было ставить телефон на беззвучный! Только не тогда, когда мы имеем дело с чрезвычайной ситуацией и ты должна быть на месте, когда понадобишься мне!

— Прости. — Я пожала плечами.

Выражение её лица стало угрожающим.

— В мой кабинет. Сейчас же.

Я подняла глаза и глубоко вздохнула, готовясь к изнурительному разговору, в котором я не сомневалась.

Она села за стол, напряжённо расправив плечи.

— Закрой за собой дверь.

Я закрыла дверь и, двигаясь осторожно, села напротив неё, потому что моя задница всё ещё болела. Я прекрасно понимала, что у меня нечёсаные волосы и немытое лицо, и была уверена, что под глазами у меня растёкшаяся тушь, но она была слишком зла, чтобы упоминать об этом.

— Я даже не могу выразить, насколько неприятна для нас эта ситуация, но ты ведёшь себя так, будто тебе всё равно. Я просила тебя только об одном, — она подняла палец. — Об одном. Ты должна была вести себя наилучшим образом, но ты провалилась с треском. Как будто того, что случилось с Заком Кёртисом и того видео, было недостаточно, ты разрушила мой план с бесплатной столовой, которая сейчас очень бы нам помогла, учитывая, что твоя репутация вряд ли восстановится после этого.

Я приподняла брови.

— Помогла бы нам? Как? Ничто не изменит того факта, что я ужасный человек.

У неё дёрнулась губа, а ноздри раздулись.

— Как будто мы позволим людям поверить в то, что всё это произошло!

— Что?

— Мы отправим заявление о том, что это фейк. Наша команда по связям с общественностью работает над этим прямо сейчас.

— Ты не можешь говорить серьёзно. Это смешно!

Она крепко сжала ручку обеими руками.

— Не смей мне перечить, Блэр. Вот как мы будем действовать, нравится тебе это или нет. Я не позволю, чтобы то, что я строила всю свою жизнь, было разрушено так легко. И ты знаешь, насколько хрупкой может быть репутация. Одно неверное движение... и для нас всё кончено.

Я стиснула зубы. Дым и зеркала, дым и зеркала — с ней всегда было так. Такая блестящая снаружи и такая гнилая внутри.

— И всё же мы продолжаем делать ошибки одну за другой.

— Что это вообще значит?

— А как насчёт того, что папа использует меня, чтобы получить то, что он хочет?

На её челюсти дрогнул мускул.

— Какое это имеет отношение к чему-либо?

— Это имеет прямое отношение к делу. Ты так занята, рисуя образ идеальной филантропки, жены и матери, когда на самом деле ты всего лишь мошенница.

Она замерла, широко раскрыв глаза.

— Что ты только что сказала?

— Ты мошенница. С твоими дочерями обращаются как с племенным скотом, а тебе всё равно. Интересно, тебе было бы всё равно, если бы об этом узнала общественность?

Она резко вдохнула. Её руки так крепко сжали ручку, что костяшки побелели.

— Ты мне угрожаешь, Блэр?

— А что? Ты чувствуешь угрозу?

У неё дёрнулся глаз.

— Твоё поведение отвратительно. Но тебе лучше начать слушать и держать свой мерзкий рот на замке, потому что всё, что у тебя есть, всё, чем ты являешься, — благодаря нам. Вся власть, все связи, все привилегии. Ты же не хочешь пойти против этой семьи.

— Потому что только это и имеет значение, верно? Все папины неблаговидные поступки, все твои мерзкие планы... они не имеют значения, пока эта семья у власти.

— Именно так, и так будет всегда. Не строй из себя жертву. Если ты хоть немного умнее, то научишься использовать свои таланты, — она оглядела меня с ног до головы, — и доберёшься до вершины. Но в следующий раз не будь такой глупой и не записывай это на видео.

Меня охватило отвращение. Как и в случае с отцом, в ней не было ни капли родительской любви, и я удивлялась, почему я вообще её слушалась.

Она встала, уронив ручку на стол.

— Не делай глупостей, Блэр. Тебе не понравятся последствия.

Я ждала, что страх захлестнёт меня... Но ничего не произошло. Она и её угрозы нисколько меня не напугали. Я просто пожалела, что не собралась с духом раньше.

Зазвонил её телефон, и она взяла его со стола, отвечая на звонок.

— Что у вас есть для меня? — Её глаза расширились, когда она услышала человека на другом конце провода. — Можете передать прессе, чтобы они засунули это себе в задницу. Мы уже опубликовали заявление о нашем участии в благотворительной деятельности Ланы Деверо. Что касается всего остального, у меня нет комментариев. — Она сжала телефон в руке. — Что значит, кто-то слил документы о нецелевом использовании наших средств? Кто?

Я встала, едва скрывая улыбку за рукой, развернулась и оставила её разбираться с собственными проблемами. Она должна была заплатить, как и папа, и это казалось справедливым. Освобождением. Давно пора. И никакие оправдания её не спасут.

Я вприпрыжку вошла в свою комнату и замедлила шаг, увидев на кровати свой телефон. Я взяла его и проверила экран на наличие уведомлений, которых, как я знала, там не было. У Зака не было причин звонить или писать мне. Но это не избавило меня от чувства пустоты в животе, которое только усилилось, когда я заблокировала его номер.

Не обращая внимания на все уведомления, которые ждали меня, с неприятным предчувствием в животе, я бросила телефон на кровать и направилась в ванную, чтобы умыться и почистить зубы.

Всё это время меня преследовали мрачные глаза Зака, полные ненависти и боли.

Следующие несколько дней прошли в сплошном отчаянии. После того как моя мама опубликовала заявление о том, что видео было сфабриковано, нам пришлось пойти в полицию, чтобы дать показания. Но пока мы шли, группа недовольных незнакомцев «приветствовала» меня, и в итоге я оказалась вся в яйцах. Там же были репортёры, которые снимали всё на камеру, и в СМИ появилось ещё больше новостей обо мне. Казалось, что заявление только усугубило ситуацию, и каждый день я просыпалась от новой волны ненависти и угроз в социальных сетях. Все бренды перестали со мной сотрудничать, число моих подписчиков в социальных сетях ещё больше сократилось, а мама заставляла меня большую часть времени оставаться дома, чтобы избежать новых неприятных ситуаций. Я могла только представить, как счастлив был Зак сейчас.

И всё же я не могла перестать думать о нём.

Я скучала по нему. Я скучала по тому, что видела его в своём доме, по тому, что он был рядом, и это было пыткой — хотеть быть рядом с ним, даже несмотря на то, что у меня была татуировка, напоминавшая мне, насколько это неправильно. Это слово всегда было со мной, причиняя боль и напоминая не только о жестокости Зака, но и о моей собственной, и я не знала, как с этим справиться. Я не знала, что делать с татуировкой, но пока отложила этот вопрос, сосредоточившись на плане, как сначала разобраться с папой и Уильямом.

Я пыталась разузнать всё, что могла, о папином бизнесе, но он хорошо заметал следы. Кроме сплетен в интернете, я не смогла найти ничего существенного, что можно было бы представить в суде. Однажды я даже зашла в его кабинет, когда его не было дома, и просмотрела все ящики и шкафы, но ни в одном из документов не было ничего подозрительного. Я подумывала о том, чтобы снова поговорить с Паулой и узнать, не согласится ли она дать показания, но отказалась от этой идеи, потому что считала, что прокурор снова отклонит дело. Без дополнительных доказательств или людей, готовых говорить, у меня ничего не было.

И всё же я нашла решение, хотя оно и требовало немалой доли везения. Мне нужно было снова встретиться с Уильямом на том балу-маскараде, но если я правильно разыграю свои карты, то получу доказательства до того, как он успеет хотя бы пальцем пошевелить. Кроме того, это был единственный способ ответить на видео Зака на моих условиях.

Зак хотел, чтобы я потерпела поражение, и, возможно, ему это удалось, но это не значит, что я должна была стать жертвой. Я больше не собиралась лгать или скрываться. Хотя я никогда не хотела, чтобы кто-то узнал о моём прошлом, факт оставался фактом: я была ужасным человеком и никогда не сталкивалась с последствиями своего поведения. Так что я собиралась признать себя такой, какая я есть, и взять на себя ответственность за свои поступки. Это был единственный способ для меня начать жить так, как я хотела.

Это был единственный способ напомнить себе, что слово, вытатуированное на моей коже, больше не было тем, кем я была.

— Не думаю, что это хорошая идея, — сказала мне Мелоди, услышав мой план. Мы были в моей гардеробной, где я перебирала платья, которые могла бы надеть на бал сегодня вечером. Папа весь день наседал на меня, желая убедиться, что я не «сделаю ничего такого, о чём потом пожалею», и заставил меня поехать с ним на мероприятие. Он также приказал мне надеть что-нибудь сексуальное.

— Это лучшее, что я смогла придумать. — Я достала короткое золотое платье с разрезом сзади и по бокам на талии. Оно было гламурным и изысканным, но при этом достаточно сексуальным, чтобы доказать отцу, что я не ослушаюсь. А ещё оно было идеальной приманкой для Уильяма.

Она вздрогнула и потёрла руки.

— Би, подумай ещё раз. Ты подвергаешь себя опасности. Ты уверена, что не хочешь, чтобы я тоже пошла?

Я сверкнула на неё глазами.

— Нет. Я не хочу, чтобы ты приближалась к Уильяму. Кто знает, найдутся ли другие такие же, как он, кто воспользуется этой возможностью.

— Но ты будешь там совсем одна.

— Не волнуйся. Я быстро уйду. Кроме того, оно того стоит.

— Папа так просто не сдастся.

— Это не имеет значения. Как и у мамы, у него не будет выбора.

Излишне говорить, что он был как на иголках. Вчера федералы провели обыск в мамином офисе, и папа вышел из себя, проведя несколько часов, ругаясь с мамой прошлой ночью. Это только подтвердило, что ему тоже было что скрывать от властей, и это только укрепило моё решение сделать то, что я запланировала на сегодняшний вечер.

Губы Мелоди скривились.

— Ты снова жертвуешь собой ради меня.

— Нет, всё совсем не так. — Я взяла её за руку и ободряюще сжала. — Я делаю это ради нас обоих, так что не говори так.

Она сжала мою руку в ответ, но выражение её лица не изменилось.

— А как же Зак? Он мог бы проследить, чтобы с тобой ничего не случилось.

Я отпустила её руку, чувствуя, как в груди всё сжимается. Мне не нравилось, что мысль о том, что Зак будет меня охранять, так сильно меня привлекала.

— Ты с ума сошла? Как ты вообще можешь предлагать такое?

— Потому что это лучше, чем если бы ты пошла туда одна.

Я стиснула зубы и схватила с полки маленькую сумочку.

— Нет. Я не хочу иметь с ним ничего общего.

— Но что, если с тобой что-нибудь случится?

Я на секунду замерла, и мой взгляд упал на чёрную маску, которую я собиралась надеть на бал.

— Тогда все это увидят, и это ещё больше укрепит мои позиции.

Она покачала головой, что-то бормоча себе под нос, но я не стала прислушиваться и надела платье. Меня переполняли предвкушение и тревога из-за того, что я собиралась сделать, но это был единственный выход. Я не могла рисковать тем, что папа воспользуется Мелоди. Я не могла быть рядом с ней круглосуточно до её восемнадцатилетия. Если я разоблачу и отца, и Уильяма, этого может быть достаточно, чтобы обезопасить её.

Помня об этом, я закончила собираться и вышла на улицу, чтобы встретиться с отцом, не снимая маски. Он стоял у арендованного лимузина, и взгляд, который он бросил на меня из-под своей маски, когда я подошла к нему, сказал мне, что сегодня вечером лучше не валять дурака, и я вздрогнула, готовясь к тому, что должно было произойти.

Надеюсь, после сегодняшнего вечера мне больше никогда не придётся делать то, чего хотели от меня родители, и Уильям и все подобные ему мужчины останутся в прошлом.