БЛЭР

Я вслепую нащупала выключатель и направилась к туалетному столику. По моим щекам катились слёзы. Всю дорогу домой в такси я словно пребывала в тумане, в голове всплывали образы Уильяма и Зака. Каждый вдох давался мне с трудом, и мне хотелось свернуться калачиком в постели и никогда не вставать.

В зеркале на меня смотрели опухшие красные глаза. На телефоне в бесконечном списке всплывали уведомления о сообщениях, комментариях, звонках и оповещениях Google, но я не обращала на них внимания. Ранее, в машине, я уже видела более чем достаточно комментариев с ненавистью — в профилях других людей, потому что люди уже распространяли их повсюду. Некоторые видео всё ещё не были сняты из-за графического содержания, и я могла только представить, насколько хуже всё будет.

Колледж Нортон, скорее всего, отменит моё поступление, многие бренды расторгнут свои контракты со мной, если не все, и мне придётся пережить настоящий пиар-кошмар. Меня навсегда запомнят как хулиганку, шлюху и лгунью, а вся работа, которую я проделала, чтобы сохранить свою безупречно чистую репутацию, была без особых усилий уничтожена. И самое худшее — мне придётся иметь дело с полицией. Моя жизнь будет в руинах, но всё, о чём я могла думать сейчас, это о том, как Зак разбил моё сердце, навсегда оставив на мне метку.

Я расстегнула рубашку и посмотрела на татуировку сквозь плёнку, мои плечи поднялись, и я резко вздохнула. Это было отвратительно. Я с криком отвела взгляд.

Мне казалось, что я уже испытала настоящую боль после его исчезновения, когда поняла, как сильно он мне дорог. Мне казалось, что моё сердце разорвётся и истечёт кровью от всей той боли, которую я причинила нам обоим, но сегодняшняя боль была невыносимой. Я не хотела его видеть. Я не смогу вынести его присутствия.

Но он получил то, что хотел. Так что, может быть, теперь он наконец оставит меня в покое.

В животе у меня заурчало, напоминая, что я ещё не ужинала. Аппетита не было, но я всё равно пошла на кухню, сдерживая новую волну слёз.

Я спустилась вниз и увидела в фойе Эмили, Анну и Мелоди с серьёзными лицами.

— В чём дело? — Спросила я их.

— Эмили только что сказала нам, что Том ушёл, — ответила Мелоди.

— Что?

— Да. Он ушёл со своей спортивной сумкой всего несколько минут назад.

Моё сердце сжалось от боли.

Он ушёл.

Я выглянула из окна на парковку для сотрудников, видневшуюся вдалеке, и проглотила комок в горле, когда увидела, что его мотоцикла там нет.

Вот и всё. Он ушёл, и я больше никогда его не увижу.

Я приложила руку туда, где была татуировка. Я должна была почувствовать облегчение. Это было именно то, чего я хотела. Но я не чувствовала облегчения. Я чувствовала только пустоту, зная, что больше никогда его не увижу, и вспоминая, что он сделал со мной.

Снова нахлынули слёзы, но я сдержалась.

— Где он? — Прогремел за моей спиной папин голос.

Я обернулась и увидела, как он направляется к нам с выражением абсолютной ярости на лице.

— Папа?

— Где Зак Кёртис?

Я замерла.

— Зак?

Он схватил меня за руку.

— Не строй из себя идиотку, дура. Лана позвонила мне и рассказала, кто он на самом деле. И я только что получил сообщение от Уильяма, который рассказал мне о том, что какой-то парень напал на него. Парень со шрамом от ожога на щеке. — Его хватка стала болезненно крепкой. — И ты всё это время знала.

Мелоди вопросительно посмотрела на папу.

— Пап, что происходит?

Он не обратил на неё внимания, глядя только на меня.

— Где он?

— Ты его больше не увидишь. Он только что ушёл.

В его глазах вспыхнула ярость.

— Он ушёл?

— О чём ты говоришь? — Спросила Мелоди у папы.

— Иди сюда, — сказал он мне и потащил меня в свой кабинет мимо ошеломлённых Эмили и Анны.

— Папа? Что ты делаешь? — Мелоди пошла за нами.

Папа хмуро оборвал её.

— Оставайся здесь! Это тебя не касается.

Я покачала головой, давая ей понять, чтобы она не шла за нами. Что бы папа ни задумал, он хотел сделать это вдали от всех, и меня охватил ужас, когда он затащил меня в свой кабинет.

Я поморщилась, потому что от этого движения татуировка заныла сильнее. Он захлопнул дверь, и прежде чем я успела что-то сказать, он развернулся ко мне и ударил меня по лицу.

Я отлетела к стене, и мою кожу обожгло.

— Это за то, что ты не сказала мне, что этот парень был здесь. — Он ударил меня по другой щеке, и я вскрикнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Это за то, что ты позволила этому ублюдку напасть на Уильяма. Из-за этого я чуть не проебал с ним сделку.

Я бы упала, если бы он не схватил меня за волосы и снова не ударил по щеке, так что на этот раз у меня перед глазами всё поплыло.

— А это, грёбаная ты шлюха, за то, что ты позволила этому парню уйти безнаказанным. — Он оттолкнул меня, и мои колени ударились об пол, когда я оперлась руками, чтобы не упасть.

Я уставилась на него, держась рукой за пульсирующую щеку.

— Прекрати.

— Прекратить? Я только начал. — Он начал расстёгивать свой ремень.

Я замерла.

— Пап, что ты...

— Заткнись! — Он взмахнул ремнём, и я вскрикнула, когда он полоснул меня по ягодицам. — Если я ударю тебя по лицу сильнее, все это увидят, а нам этого не нужно. Но твоя задница — совсем другое дело. — Он снова взмахнул ремнём, и я закричала, свернувшись калачиком на полу, потому что боль лишила меня всех чувств. — Так вот почему ты пошла в этот чёртов трейлерный парк. Ты сказала, что хочешь узнать, где он, хотя он всё это время был здесь. Какова была его цель? Больше денег?

— Какая разница? Он больше не будет проблемой.

Его рука дрогнула на ремне, а глаза прищурились.

— Он трахнул тебя? Этот кусок дерьма посмел тебя тронуть?

Я поморщилась.

— Нет! Он этого не делал!

Его губы скривились, и я вздрогнула от жестокости в его взгляде.

— Значит, он всё-таки трахнул тебя. Сукин сын. — Он снова ударил меня, и я закричала, уткнувшись в ковёр.

— Прекрати! Ты не можешь так со мной поступать.

— Тебе нельзя доверять, Блэр. Ты всегда меня разочаровывала, но, по крайней мере, я мог пользоваться твоим симпатичным личиком. Но ты, оказывается, доставляешь столько хлопот. — Он хлестал меня снова и снова, и я рыдала, чувствуя жжение в заднице.

— Папа, пожалуйста! — Беззвучно плакала я, уткнувшись в ковёр.

— Я бы с радостью выгнал тебя, но, к счастью, Уильям готов дать тебе последний шанс. В эти выходные он устраивает бал-маскарад у себя дома. Ты будешь там и сделаешь всё, чтобы угодить ему.

Я всхлипнула, чувствуя ещё большую тошноту при мысли о том, чтобы снова приблизиться к Уильяму.

— Я не могу этого сделать.

— Что, чёрт возьми, ты только что сказала? — Он снова взмахнул ремнём, и я, подавившись криком, увидела звёзды перед глазами. — Не можешь?

— Пожалуйста, прекрати...

— Ты сделаешь это, потому что у тебя нет выбора, Блэр. Ты знаешь, что будет, если ты не согласишься. Я уверен, он будет рад, что Мелоди заменит тебя. В конце концов, ничто не сравнится со свежей молодой киской.

Я уставилась на него, едва сдерживая переполнявшие меня ярость и ненависть. Я всегда знала, что ему плевать на меня и Мелоди. Но то, что он причинял мне такую боль, относился к нам как к товару, не испытывая ни малейшего раскаяния или стыда, ранило меня на совершенно ином уровне.

Как долго я буду позволять ему управлять моей жизнью?

Я соглашалась со всем, что говорили он и мама, и даже после того, как нашла причину пойти против воли отца, я почти позволила Уильяму делать со мной сегодня всё, что он хотел. Я была такой жалкой, такой слабой.

Но я не могла продолжать в том же духе. Я больше не могла давать ему власть над собой. И я бы никогда его не простила. Я бы не простила его за постоянный контроль, за все решения, которые он навязывал мне. Я бы не простила его за жестокость и бессердечность. Но больше всего я бы не простила его за то, что он причинил боль стольким людям, например Пауле и её мужу. Жаль, что я не поняла этого раньше. Жаль, что я не прислушалась к словам Зака.

В этот момент дверь распахнулась, и мама ворвалась внутрь с планшетом в руке, на её лице отразилась паника. Она бросила на нас один взгляд, но, похоже, её даже не смутила эта сцена.

— Что ты делаешь? — Спросила она его.

— Ты же видишь, что я делаю. Я наказываю её за то, что она обманывала нас всё это время.

— Обманывала нас в чём?

— Томе Райд. На самом деле это Зак Кёртис.

— Что? Зак Кёртис? Как… Когда… — Она низко опустила голову. — Где он сейчас?

— Он ушёл. Он покинул дом, но я найду этого ублюдка и заставлю его заплатить за то, что он пришёл сюда. Он связался не с той семьёй.

Меня охватил страх. Хотя я знала, что папа не сможет найти Зака, я всё равно переживала за него.

— Что ты планируешь делать? — Спросила я, когда мама пронзила меня взглядом.

— Как ты могла молчать об этом? Он живёт здесь уже несколько недель! Что он здесь делал?

— Наверное, хотел больше денег, — ответил папа вместо меня.

— Нет. Нет, этого не может быть. Он мог обратиться к прессе с какой-нибудь конфиденциальной информацией, — она покачала головой, сжимая планшет дрожащей рукой. — Худшего времени и быть не могло.

— Что ты имеешь в виду? — Спросил папа.

У меня замерло сердце. Я точно знала, что она имеет в виду.

— Посмотри на это. Посмотри на эту катастрофу. — Она сунула ему в руку планшет, и я затаила дыхание.

Лицо папы вытянулось, и в какой-то момент ремень выскользнул из его рук и остался лежать на полу. Гнев искажал его лицо всё сильнее и сильнее, пока он не стал совсем пунцовым.

— Это повсюду! — Сказала мама, когда видео закончилось.

Папа резко посмотрел на меня.

— Что это, Блэр? Ты знала об этом? — Он показал мне экран планшета, и я убедилась, что на моём лице отразился шок, и провела рукой по мокрым щекам.

— Я не знала. — Превозмогая боль, я поднялась на ноги. Моя задница горела, и я знала, что в ближайшие дни ходить будет мучительно.

— Кто мог это сделать? — Спросила мама.

— Я не знаю.

Папа мотнул головой в мою сторону, и его лицо стало ещё более разъярённым.

— Это дело рук Кёртиса? Он выложил это дерьмо в качестве мести?

У меня скрутило живот.

— Как он смог бы? У него должны быть ресурсы, чтобы провернуть что-то подобное. — Я не знала, почему мне хотелось защитить Зака, но мне этого хотелось.

— У него явно было достаточно средств, чтобы жить здесь под вымышленным именем!

— Это мог быть кто угодно, пап. Ты же знаешь, что в этом мире легко нажить себе врагов. И ты знаешь, что многие были бы рады нашему краху.

— Это не было бы проблемой, если бы ты не была такой безрассудной! — Рявкнула мама. — Нюхаешь кокаин на публике, ведёшь себя как шлюха. — Она выплюнула это последнее слово мне в лицо. — И я знала, что твои выходки когда-нибудь обернутся против нас! Ты всегда ведёшь себя так безответственно! А теперь ты ещё и полицию собираешься притащить к нам. Мы и так были на грани кризиса, но это... это может нас уничтожить.

— Это не уничтожит нас, если мы будем действовать быстро, — сказал папа.

— Да. — Она взяла у него планшет и направилась к двери. — Я поговорю с нашим пиар-отделом. Посмотрим, как мы можем это исправить. — Она сердито посмотрела на меня. — Я даже не хочу представлять, как сюда придут репортёры. Это будет кошмар. — Она выбежала из папиного кабинета.

Тишина между нами была невыносимой, и мне не хотелось больше здесь находиться, но я должна была спросить:

— Что ты собираешься делать с Заком?

— Тебе не стоит беспокоиться об этом. Просто побеспокойся о себе, потому что, если ты сделаешь что-нибудь, что испортит всё на этом бале-маскараде, то, что я только что сделал с тобой, будет детской забавой. Ты слышишь меня?

Я прижала руку к горлу, судорожно глотая воздух. Он был отвратителен.

Я, прихрамывая, направилась к двери, ненависть к нему закипала во мне.

Он должен был заплатить. Не только за это, но и за всё, что было до этого.

— А Блэр?

Я оглянулась на него через плечо.

— Ты не будешь контактировать с Заком Кёртисом. Если будешь, тебе не понравятся последствия.

Я сжала руки в кулаки и даже не удостоила его ответом.

Я с трудом выбралась из папиного кабинета и остановилась, чтобы перевести дух, прислонившись к стене. В воздухе витала пустота, и я огляделась по сторонам, думая о Заке. Хотя он пробыл у нас совсем недолго, я уже чувствовала его отсутствие и, превозмогая боль, которая усиливалась с каждым шагом, направилась в его комнату, чтобы увидеть её сейчас.

Войдя в помещения для персонала, я увидела, что Эмили тоже направляется в комнату Зака, и нахмурилась, заметив у неё в руках какой-то пакет.

— Эмили? Для чего этот пакет?

На её лице появилось извиняющееся выражение.

— Миссис Эверетт только что сказала мне проверить, не оставил ли Том что-нибудь, и выбросить это, если он что-то забыл.

У меня внутри всё сжалось. Мне не должно было быть дела до того, что случилось с его вещами, но мне было.

— Не надо. — Я облизнула губы. — Я... я проверю.

— Но миссис Эверетт...

— Не беспокойся о ней. Предоставь это мне.

Она вздохнула.

— Хорошо. — Она потёрла ладонь о ладонь другой, прикусив нижнюю губу. — Том действительно работал здесь под чужим именем?

— Да.

— Почему?

Моя татуировка запульсировала.

— Это долгая история. — Я взглянула в сторону комнат для персонала. — Можешь идти. Я позову тебя, если будет нужно.

— Конечно. Я буду на кухне. — Она ушла, а я направилась в комнату Зака.

У меня сжалось сердце, когда я переступила порог и меня окутал его древесный аромат. Меня внезапно охватила тоска, и я, покачнувшись, ухватилась за дверной косяк. Я всё это время хотела, чтобы Зак ушёл, но даже после того, что он со мной сделал, мне было больно. Очень больно.

Я глубоко вздохнула и шагнула вперёд, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Он не оставил здесь ни одной своей вещи, ни в шкафу, ни на столе, ни в ванной. Остался только его запах.

Я прикрыла татуировку рукой. Тишина была слишком тяжёлой для моих ушей.

— Я повсюду искала тебя, — донёсся до меня с порога испуганный голос Мелоди. — Есть кое-что, что ты должна увидеть. Есть видео...

— Я знаю. — Я закрыла глаза, чтобы остановить слёзы, и сделала ещё один глубокий вдох, прежде чем повернуться к ней лицом.

— Ты видела это?

— Да.

Она вошла внутрь, на её лице отражались смешанные чувства.

— Они настоящие? На них действительно ты?

— Если ты хочешь спросить, не подделал ли их кто-нибудь, то ответ отрицательный. На всех именно я.

Она прижала руку ко рту.

— Ты... Я не знала тебя...

— Я что? Занималась грязными делами с парнями? Употребляла наркотики? Издевалась над людьми? Что?

Она нахмурила брови.

— Как ты могла издеваться над этими учениками? Это не в твоём духе.

— Это не в моём духе? Это как раз в моём духе. По крайней мере, так было раньше. Я не такая святая, как ты думаешь, Мелли. Вовсе нет.

Её лицо исказилось от разочарования, и у меня защемило в груди.

— Но почему?

— Это долгая история, но это не имеет значения. Это не меняет того факта, что я совершала очень плохие поступки.

— Кто-то был нацелен на тебя? Поэтому было опубликовано это видео?

Я постаралась, чтобы выражение моего лица ничего не выдало.

— Возможно.

Она поджала губы.

— И что мы теперь будем делать? Люди уже сходят с ума из-за этого. Комментарии... Как ты держишься?

— Я в порядке. Что касается комментариев, тебе не стоит слишком беспокоиться о них. Со временем это пройдёт. — У меня сжался желудок. Я говорила так, будто у меня всё под контролем, будто в этом нет ничего особенного, но на самом деле это начинало меня раздражать. Я не хотела представлять, что ещё говорилось в комментариях, особенно о том первом видео.

— Ты уверена? Ты никак не можешь быть в порядке. Ты можешь поговорить со мной.

— Не волнуйся. Я действительно в порядке.

Она вздохнула.

— А мама с папой знают?

— Они узнали чуть раньше.

— Могу себе представить, как они взбешены.

— Да, они совсем не счастливы.

Она нахмурилась ещё сильнее.

— Что случилось с папой раньше? Вы ведь говорили о Томе, верно? О чём он говорил с тобой в своём кабинете? — Её глаза расширились, как будто она только что что-то поняла, и она пристально посмотрела на меня. — Он что-то тебе сделал?

— Нет, не волнуйся. Он ничего не сделал. — Ей не нужно было знать о порке. — Что касается Тома, то, как ты теперь знаешь, это не его настоящее имя. — Я опустила взгляд. — Мы учились в одной школе. Он... он был одним из тех, над кем я издевалась.

— Что?

— Ты слышала, как папа упоминал его шрам от ожога? — Она кивнула. — Я несу за это ответственность.

Она отпрянула.

— Как… Что ты сделала?

У меня комок подступил к горлу. Я села на кровать Зака.

— Однажды мы с Авророй и Ланой зашли слишком далеко в своих издевательствах. Я не хотела, чтобы он пострадал, но он пострадал. — Я рассказала ей всё о том дне в раздевалке. — Огонь распространялся так быстро. Оказалось, что синтетика, кондиционер для белья и огонь — не лучшее сочетание. — Я слегка улыбнулась, но в этой улыбке не было юмора, только вечное сожаление.

На её лице снова отразилось разочарование.

— Я не могу в это поверить. Я даже представить себе не могу, что ты могла так с ним поступить.

— Я знаю. — Я видела, что она хочет спросить ещё что-то, но я покачала головой.

Она вздохнула.

— Не могу поверить, что он всё это время был здесь, а я даже не замечала. Я совершенно неправильно его оценила.

Мне не понравилось осуждение в её взгляде. Я не хотела, чтобы она думала о Заке плохо, хотя она бы точно так и подумала, если бы знала хотя бы половину того, что Зак сделал со мной.

— У него просто есть некоторые проблемы. Проблемы, за которые я несу ответственность.

Она нахмурилась.

— Почему он был здесь? Почему он приехал под чужим именем?

— Он хотел отомстить.

Она удивлённо посмотрела на меня.

— То есть он всё это время был здесь, чтобы отомстить тебе? Что он с тобой сделал?

Я отвела взгляд в сторону, и мои щёки порозовели.

— Я не хочу об этом говорить.

— Би, — выдохнула она. — И ты говоришь, он не такой уж плохой?

— Как я уже сказала, я тоже не была святой.

— Не говори так. Не делай вид, что то, что ты с ним сделала, оправдывает его поступок. Это не так.

Я провела пальцами по простыням, чувствуя себя неловко.

— Я знаю, что нет. Мы оба совершили много непростительных поступков.

— Почему ты позволила ему остаться? Почему ты ничего не сказала?

— Это не имеет значения.

Она издала горловой звук и бросилась ко мне.

— Это он выложил это видео?

— Нет, — быстро ответила я. Слишком быстро.

Она наклонила голову.

— Почему ты так в этом уверена?

Чёрт.

Я не думала, что на этот раз смогу её обмануть.

— Потому что это может быть кто угодно из тех, над кем я издевалась. Или какой-нибудь незнакомец, который хочет навредить моей репутации. Кто знает?

— И всё же время очень подозрительное.

— Это просто совпадение.

— Я так не думаю, но будь по-твоему. — Она покачала головой. — Я просто не понимаю, как он может тебе нравиться.

Я удивлённо подняла брови, и она пожала плечами.

— Не говори, что нет, потому что очевидно, что да. Я просто не понимаю, почему.

Воспоминания нахлынули на меня, заставляя мою грудь трепетать.

— Это началось давным-давно, когда я впервые встретила его в старшей школе. Он был другим. Он был самым добрым мальчиком, которого я когда-либо встречала. Он хорошо ко всем относился и усердно учился, чтобы чего-то добиться.

Она поджала губы.

— Я отчасти понимаю тебя, потому что он казался таким милым, когда мы разговаривали. Я понятия не имела, что всё это было игрой. — Она провела пальцами по подбородку. — Но теперь всё становится на свои места.

— Например?

— Он боится огня.

Мой желудок сжался.

— Что?

— Да. Он не выносит этого зрелища.

Моё сердце упало при осознании ещё одного доказательства того, как сильно я его обидела, но потом я нахмурилась.

— Откуда ты это знаешь?

Она опустила взгляд и села на стул напротив меня. Она глубоко вздохнула, затем достала из кармана зажигалку и сигареты.

Мои глаза расширились.

— Однажды он застал меня за курением. Ему не понравилось, что я закурила.

— Ты куришь? — Я сердито посмотрела на неё. — Как ты можешь быть такой безрассудной? Тебе нельзя курить, Мелоди.

Она усмехнулась, но в её глазах читалась грусть.

— Я знаю. Поэтому я никому не сказала.

— Ты «знаешь»? Тогда почему ты начала курить? Когда?

Она убрала сигареты и зажигалку в карман.

— Пару месяцев назад. О, не смотри на меня так. Вы все ограничиваете меня в том, что я могу или не могу делать, как будто что-то может меня сломить. Ради всего святого, я даже в школу не могу ходить. Думаю, я просто хотела немного свободы.

У меня сжалось сердце, но я лишь покачала головой.

— Это я понимаю, но это, — я указала на её карман, — не то. Ты знаешь, что это может привести к серьёзным осложнениям для здоровья. Почему ты мне не сказала? Мы могли бы делать всё, что ты захочешь. Путешествовать, заниматься спортом... что угодно. Ты не должна была этого делать.

— Это единственное, что я могла контролировать, Блэр. Всё остальное... всё остальное мне неподвластно.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но потом закрыла его, потому что она была права.

Мы продолжали делать то, чего хотели наши родители, и никогда не задумывались о собственном будущем, но сколько ещё это будет продолжаться?

Переведя взгляд на окно, я поняла, что больше не могу так жить. Я не хотела, чтобы они определяли наше будущее. Я не хотела и дальше позволять им давить на нас во имя «семьи». Я не хотела снова встречаться с Уильямом или терпеть гнев отца из-за того, что я отказалась это сделать, особенно теперь, когда весь мир знал о том, что я натворила.

Так что же было решением?

Меня осенило, и я взяла Мелоди за руки.

— Я кое-что придумала. Возможно, у тебя... у нас, есть шанс получить контроль.

— Как?

— Я могу найти место, где мы с тобой могли бы жить вместе. Тебе скоро исполнится восемнадцать, и ты сможешь уехать и делать всё, что захочешь. Нам не придётся делать то, чего хотят наши родители. — Теперь, когда я произнесла это вслух, всё стало гораздо понятнее. Я могла бы поддерживать её, пока она не сможет сама о себе позаботиться. Я заработала достаточно благодаря спонсорской помощи, чтобы иметь такую возможность.

Она широко раскрыла глаза.

— С чего такие мысли?

— Их контроль бесконечен. Ничто из того, что мы делаем, не является для них достаточно хорошим. Я никогда не думала о том, чтобы ослушаться их, но мне становится всё труднее этого не делать. Мы продолжаем делать всё для них, но ради чего? Они просто используют нас.

Она опустила взгляд.

— Я не уверена, что это хорошая идея.

Я крепче сжала её руки.

— Подумай об этом. Мы будем свободны делать всё, что захотим, потому что не будем от них зависеть.

— А от чего мы будем зависеть? У меня нет денег.

— Но у меня есть. И я буду поддерживать тебя, пока ты не начнёшь зарабатывать сама.

Она нахмурилась и вырвала свои руки из моих.

— Это звучит неправильно. Могут пройти годы, прежде чем это случится. И ты даже не можешь быть уверена, что нам хватит на жизнь.

— Значит, ты хочешь остаться здесь и позволить им использовать нас? Ты видела, на что способен папа. И есть ещё многое, о чем ты даже не подозреваешь.

— Ты ошибаешься. Я точно знаю, насколько плохим он может быть, и именно поэтому я не думаю, что твой план сработает.

— Но почему?

Она встала и подошла к окну, чтобы посмотреть.

— Во-первых, мне ещё нет восемнадцати. Я не могу уехать.

— Ты сможешь это сделать всего через пару недель. Мне как раз хватит времени, чтобы найти подходящее место.

— Но как только папа узнает об этом, он отыграется на нас.

— Ему не обязательно об этом знать. Мы могли бы что-нибудь придумать...

Она сложила руки вместе.

— И всё же мы не можем скрыться от него.

Я нахмурилась и встала.

— Почему ты так его боишься? Если он попытается заставить тебя что-то сделать, мы разберёмся с этим на месте.

— Так же, как ты с этим разбираешься?

Я напряглась.

— Что ты имеешь в виду?

Её глаза затуманились.

— Думаешь, я не знаю, что ты для меня сделала? Как ты взяла на себя эту жертву, чтобы мне не пришлось идти и ублажать всех этих отвратительных старых мужиков, которые любят молодых девочек — почти детей, с которыми связан папа? Ты ещё в школе училась, когда он тебя заставил.

Значит, она всё это время знала.

Мои щёки покраснели.

— Я... в тот момент я не видела другого выхода.

— Я знаю. — Её губы дрожали от невыплаканных слёз. — Но мне всё равно больно от мысли о том, через что тебе пришлось пройти. Я никогда не просила тебя об этом. И ты ни словом не обмолвилась со мной об этом.

— Если ты знала, почему не сказала мне? Почему ты вела себя так, будто ничего не знаешь?

Она запрокинула голову и глубоко вдохнула через нос. По её щеке скатилась одинокая слеза.

— Потому что я не такая смелая, как ты, Би.

О боже.

Я бросилась к ней и обняла.

— Ты смелая. Ты очень сильная.

— Нет, это не так. Потому что, если бы это было так, я бы помешала тебе жертвовать собой ради меня. Я ужасная сестра.

Я крепче обняла её.

— Нет, это не так.

— Да, это так. — Она высвободилась из моих объятий. — Тебе следует уйти и найти для себя место. Я не хочу, чтобы ты продолжала что-то для меня делать.

— Нет. Я не оставлю тебя здесь.

Она покачала головой.

— Не делай этого. Не думай всегда только обо мне. Подумай о себе.

Я грустно улыбнулась ей.

— Какой сестрой я буду, если сделаю это?

Она поморщилась и расплакалась.

Я снова обняла её и провела рукой по её волосам.

— Ш-ш-ш. Не плачь. Всё будет хорошо.

— Боюсь, всё, что ты для меня сделала, будет напрасно, потому что я чувствую, что это лишь вопрос времени, когда папа заставит меня... делать то же самое.

— Нет, не волнуйся. Я позабочусь о том, чтобы он этого не сделал. Но пока я буду искать жильё, и как только я его найду, мы обе туда переедем. Мы найдём способ, как это сделать. Хорошо? — Я отстранилась, чтобы посмотреть на неё.

Её губы дрожали, а взгляд был таким полным надежды, что у меня защемило сердце.

— Хорошо. — Она глубоко вздохнула, вытерла слёзы руками и через несколько секунд снова стала прежней, улыбнувшись мне. — Спасибо.

— Не за что. Но что касается курения... ты должна бросить, Мелли. Ты же знаешь, что сигареты вредны для тебя.

Она опустила глаза.

— Я знаю. Просто... дай мне немного времени, ладно? Я постараюсь.

Мне это не понравилось. Я хотела, чтобы она сразу же бросила, но не хотела на неё давить.

— Мизинчиковое обещание? — Я протянула ей мизинец.

— Мизинчиковое обещание. — Она переплела свой мизинец с моим, а затем отпустила его. — Итак. Что ты собираешься делать с Томом, я имею в виду Зака?

Боль пронзила мою грудь.

— Ничего. Он ушёл, и мы больше не увидимся.

В её взгляде читалось сочувствие.

— Он тебе действительно дорог?

Я кивнула, прикусив губу.

— Ты хочешь быть с ним?

Боль в груди усилилась.

— Мы никогда не будем вместе.

— Это не ответ на мой вопрос.

Воспоминания о его жестокости всплыли в моей памяти, и татуировка заныла ещё сильнее.

— Нет, я не хочу быть с ним. — Я наклонила голову. — Но почему ты меня об этом спрашиваешь? Он тебе всё-таки нравится?

Она покачала головой, и на её губах заиграла лёгкая улыбка.

— Нет, Би. Я никогда не рассматривала Зака в этом плане.

Я растерялась, вспомнив тот день у бассейна.

— А как же купальник, который на тебе был в тот день?

Она опустила взгляд, и её щёки покраснели.

— Папа хотел, чтобы я его надела. Он хотел посмотреть, достаточно ли у меня привлекательное тело, чтобы соблазнять мужчин, на случай, если ему когда-нибудь понадобится меня использовать. Это его слова, не мои.

Какого хрена?

Я сжала кулаки.

— Он заплатит. Я обещаю.

Она кивнула.

— Ему есть за что ответить. — Она направилась к двери. — Я пойду. Ты идёшь?

Я окинула взглядом комнату, и тяжесть сдавила мне грудь.

— Я останусь здесь ещё ненадолго.

Она слегка улыбнулась.

— Хорошо. Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

— Только не забывай говорить со мной, если тебе что-то понадобится. Я знаю, ты сказала, что с тобой всё в порядке, но я здесь ради тебя. Мы пройдём через это вместе.

Я улыбнулась ей.

— Спасибо.

Она вышла и закрыла за собой дверь, а меня снова окутала тишина.

Я снова села на кровать Зака и взяла его подушку. Я поднесла её к лицу и вдохнула его запах. Это была смесь его геля для душа и чего-то такого, что принадлежало только ему, и я больше не могла сдерживаться. Я разрыдалась, чувствуя, как моё сердце разрывается на части, и я уткнулась лицом в подушку.

Почему всё должно было случиться именно так? Почему я должна была так сильно влюбиться в него, когда всё, что он делал, причиняло мне боль? Почему я хотела увидеть его даже сейчас? Всё это было бессмысленно, но какая-то часть меня всё ещё хотела его. Хотела притвориться, что он не разбил мне сегодня сердце, не заклеймил меня этой ужасной татуировкой. Хотела притвориться, что мы не враги.

Мы никогда не будем никем, кроме врагов.

Я смотрела вдаль, и по моим щекам текли слёзы. Я больше никогда его не увижу и не могу подавить вспышку паники, которую я при этом испытываю.

Я крепче сжала его подушку.

Куда он ушёл?

И что ещё важнее — что, чёрт возьми, мне делать со своими чувствами?