БЛЭР

Машина остановилась прямо передо мной, и окно со стороны пассажира опустилось. Меня приветствовало хитрое лицо Уильяма.

— Привет, Блэр. Почему бы тебе не сесть в машину?

Я вздрогнула, борясь с желанием растереть руки, по которым побежали мурашки.

— Меня не нужно подвозить. Я поеду на такси.

— Речь не о том, чтобы подвезти тебя. — По его тону и выражению лица я поняла, в чём дело, и вспомнила что сказал мне папа.

Отец и мою жизнь разрушал.

Всё во мне было против того, чтобы садиться в машину Уильяма, но это касалось и Мелоди. Если я этого не сделаю...

Я глубоко вздохнула и сказала себе, что скоро всё закончится. Не успею я опомниться, как окажусь дома, и это будет просто ещё одно воспоминание, которое я буду изо всех сил стараться подавить. Я могу это сделать.

Я скользнула на пассажирское сиденье и постаралась не вздрогнуть, когда дверь закрылась с тихим щелчком.

Взгляд Уильяма упал на мою грудь, и я всё же вздрогнула.

— Я скучал по тебе. — Он завёл машину, и я потянулась к ремню безопасности, но он остановил меня, накрыв мою руку своей. — Не нужно. Мы не уедем далеко.

Я впилась зубами в щёку, прерывисто выдохнув, когда он отпустил мою руку, чтобы положить её на рычаг переключения передач.

Он свернул за угол в пустой переулок, окружённый двумя зданиями. Уличных фонарей не было, и когда он выключил фары, мне показалось, что на дворе глубокая ночь, а над нами раскинулось тёмно-серое небо. Даже если бы кто-то проходил мимо, он бы нас не увидел. Его лицо было изрезано морщинами, и я опять вздрогнула.

Он положил руку мне на бедро, а другой рукой расстегнул брюки.

— Я давно этого ждал.

Я внутренне сжалась, стараясь дышать ровно, пока его рука поднималась выше, чтобы сжать мою грудь. Я не обращала внимания на бешено колотящееся сердце и подступающую к горлу тошноту, напоминая себе, что это нужно сделать. Что этот раз ничем не отличается от всех предыдущих. Что если я притворюсь, будто хочу этого, как и всегда, то всё закончится быстрее и мне не придётся видеться с ним в обозримом будущем.

Вот только никакое притворство не изменит того факта, что я этого не хочу.

Я подумала о Заке и о том, что он сказал мне о том, на что я готова пойти, чтобы сохранить репутацию своей семьи. Если бы он знал, как далеко я готова зайти... У меня внутри всё сжалось. Он возненавидел бы меня за это ещё больше.

Уильям сильно сжал мою грудь, и я вздрогнула, боль пронзила меня насквозь.

Я сжала руку в кулак.

— А мой отец знает, что ты усложняешь ему жизнь только потому, что это твой способ заполучить меня?

Он усмехнулся, его глаза блеснули в темноте, когда он убрал руку с моей груди, чтобы спустить штаны и нижнее белье.

— А какая разница? Он всё равно не сможет повлиять на ситуацию. Что я скажу, то и будет сделано. — Он поманил меня пальцем, приглашая подойти ближе. — А теперь давай приступим к делу.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула, надеясь, что он не заметит, как меня трясёт. Я наклонилась ближе, стараясь не смотреть на его волосатый член.

Что я здесь делаю? Почему? Почему я должна это делать?

В моей голове звучали папины слова о том, что нужно слушаться.

Уильям раздвинул ноги как можно шире и обхватил свой член, полузакрыв глаза. Он наблюдал за мной, и его дыхание участилось. Я с трудом сдерживалась, чтобы не поморщиться. В нос мне ударил его отвратительный запах.

— Возьми мой член в рот.

Почему? Почему я терплю всё это?

Я старалась не смотреть на его член, а только на лицо, когда повернулась к нему. Сердце бешено колотилось в ушах. Только сейчас, когда я уже собиралась взять его в рот, я поняла, насколько это отличается от того, что делал со мной Зак. Я никогда по-настоящему не испытывала отвращения к тому, к чему Зак принуждал меня. У меня были все причины ненавидеть его, но я не испытывала ненависти, по крайней мере настоящей. Но с Уильямом...

Я закрыла глаза и представила Зака. Это был Зак. Это был он, в этом автокресле, с полным желания взглядом, который скользил по мне и побуждал меня доставить ему удовольствие своим ртом.

Я впилась пальцами в ладони, а затем расслабила их и положила руку на бедро Уильяма, чтобы не упасть, не обращая внимания на то, какой неправильной казалась его кожа под моей ладонью. Скоро всё закончится.

Открыв глаза и уставившись на место над его пупком, я приблизила рот к набухшей головке его члена...

Я не могу этого сделать.

Я не могу снова совершить что-то настолько неправильное.

Я не могу продолжать подчиняться или закрывать на всё глаза. Я не могу быть соучастником планов папы и Уильяма.

Из-за них люди потеряли всё. Я не могу оставаться частью проблемы. Должен быть какой-то другой способ защитить Мелоди от этого.

Как только я собралась затормозить, водительская дверь распахнулась. Я резко подняла голову и увидела Зака, стоявшего прямо перед машиной. Его лицо было искажено от ярости, когда он смотрел на нас.

Я вскарабкалась наверх, чувствуя, как внутри меня нарастают ужас и потрясение.

— Зак...

Он даже не взглянул на меня, а потянулся к Уильяму.

— Ты кусок грёбаного дерьма.

Не успел Уильям одеться, как Зак вытащил его из машины и ударил прямо в лицо. Уильям рухнул на тротуар.

— Зак, нет! — Я выскочила из машины и обошла её.

Я потянулась к нему, но он снова замахнулся и ударил Уильяма в челюсть, отчего тот упал на землю.

— Зак, прекрати! — Я схватила Зака за руку и дёрнула. Было бы ложью сказать, что я не радовалась тому, что Уильям пострадал, но его ждали серьёзные неприятности.

Зак посмотрел на меня так, словно думал, что я защищаю Уильяма. Если бы он только знал, как я за него волнуюсь.

Он снова бросил яростный взгляд на Уильяма.

— Ты больной ублюдок. Она тебе в дочери годится. Я переломаю тебе все кости.

— Нет, не надо, — сказала я ему, оттаскивая его назад.

Уильям сплюнул кровь на тротуар и скривился, глядя на Зака. Он с трудом натянул на себя трусы и штаны, а затем поднялся.

— Ты за это заплатишь.

Зак невесело усмехнулся.

— Ты сам напрашиваешься. — Он снова бросился на Уильяма, но я изо всех сил дёрнула его назад.

— Не надо. Ну давай же. Пошли.

Он позволил мне оттащить его, но не сводил глаз с Уильяма, его грудь вздымалась и опускалась от частых вдохов.

— Если ты ещё хоть раз прикоснёшься к ней, я убью тебя.

Я вздрогнула, полностью осознавая, что он способен на такое.

Уильям поспешил к своей машине и через несколько секунд уже уехал, взвизгнув шинами.

Зак вырвал руку из моих пальцев и, схватив меня за руку, побежал по тротуару.

— Зак. Зак, подожди! Куда ты меня тащишь? — Он продолжал бежать через парковку, и я не могла вырваться из его хватки.

— Что ты там делал? Как ты меня нашёл? — Спросила я.

— Я собирался забрать тебя после того, как ты закончишь, и увидел, как ты садишься в его машину. Вот как. — Его голос дрожал от ярости, и я вздрогнула.

— Ты совершил огромную ошибку, когда ударил его.

— Почему? Потому что я помешал тебе? Я не знал, что ты так сильно хочешь отсосать у него.

Я отшатнулась от него, как будто он меня ударил, и к горлу подкатила желчь. Он не мог говорить серьёзно.

— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь.

— Неужели? Потому что я вижу только то, как ты его защищаешь. Как будто ты в него влюблена или что-то в этом роде. Ты, блядь, больная.

Моё сердце сжалось от боли. Я не должна была ожидать от него понимания или заботы, но мне всё равно было больно.

— Я же сказала, что дело не в этом!

— Тогда в чём? Что ты тогда с ним делала?

Я опустила взгляд. Я не могла сказать ему, в чём дело. Я не могла допустить, чтобы он возненавидел меня ещё больше.

— Уильям... он деловой партнёр отца. Он просто предложил подвезти меня до дома, вот и всё.

— И ты собиралась взять его член в рот просто случайно, верно?

Я поморщилась.

— Всё сложно.

— Всё сложно?! — Он прижал меня к стене в тёмном углу парковки, прижав к ней. — Это было в первый раз? Или он уже трахал тебя?

— Зак, убери от меня свои руки.

Он вплотную приблизился ко мне, и его глаза были такими же чёрными, как небо над нами.

— Я поверил тебе, когда ты сказала, что ты не такая. Я поверил всей этой чуши. Что ты трахалась только с теми, кто был похож на меня. Что ты изменилась.

Я вздрогнула, и моё сердце разрывалось ещё сильнее.

— Я не лгала.

— Да, чёрт возьми, ты лгала! Ты всегда была двуличной. Ничтожная шлюха.

Я задыхалась. С каждым словом он всё глубже вонзал в меня кинжал боли, и я чувствовала, что весь мой мир начинает рушиться вокруг меня.

— И подумать только, что я на самом деле думал о том, чтобы не доводить дело до конца. — Он издал смешок, который эхом отозвался глубоко внутри меня. — Подумать только, что я чуть всё не испортил.

— Не доводить дело до конца? О чём ты говоришь?

— Теперь ты увидишь именно то, о чём я говорю. Потому что твоё время вышло.

Я напряглась.

— Что?

— Да, Блэр. Пришла твоя очередь.

У меня кровь застыла в жилах.

— Нет.

Он вытащил свой телефон.

— Что ты собираешься делать?

— Сперва, я собираюсь показать миру, кто ты на самом деле. И на этот раз ты не сможешь сохранить всё в тайне, как в тот раз, когда ты меня подожгла. — Его ненависть пронзила меня, сковав холодом изнутри. — На этот раз будет ещё больнее, чем в той статье в таблоиде.

Что-то внутри меня оборвалось.

— Это был ты?

Ты стоял за той статьёй?

— Конечно, я за ней стоял. Я знаю девушку, с которой ты познакомилась в трейлерном парке. Я поехал туда после того, как ты сказала мне, что была там, и встретил её. Она упомянула, что встречалась с тобой, и, учитывая, как сильно она на тебя злилась, мне не составило труда убедить её связаться с таблоидами и наговорить на тебя.

Я уставилась на него, лишившись дара речи от его жестоких слов.

Почему я удивилась?

Неужели я действительно думала, что секс и нежные моменты между нами что-то значат? Как я могла быть такой глупой?

— Но на этот раз то, что я собираюсь опубликовать, не будет ложью. Потому что это всё ты. — Он отпустил меня и достал телефон.

У меня участился пульс.

— Что ты имеешь в виду? Ты собираешься опубликовать то видео со мной?

Он начал нажимать на экран.

— Потерпи, Блэр. Через минуту ты всё увидишь.

О боже.

Я начала часто дышать, и перед глазами у меня всё поплыло. Я словно наблюдала за крушением поезда, которое невозможно было остановить. Я ничего не могла сделать и пыталась успокоиться, пока мой страх зашкаливал, но это не помогало.

— Зак, не делай этого.

Он проигнорировал меня и продолжил печатать.

— Зак…

— Вот. Готово. — Он закончил печатать и протянул мне свой телефон. — Давай. Бери. Ты же не хочешь это пропустить.

Меня охватил ледяной холод, и я не могла пошевелиться, глядя на него. Меня начало трясти.

— Я сказал, бери, — процедил он сквозь зубы и сунул мне в руку свой телефон.

Я не хотела видеть, что он сделал, но ничего не могла с собой поделать, когда мой взгляд упал на телефон. На экране появилось видео, опубликованное в нескольких фейковых аккаунтах в социальных сетях.

«Кто такая Блэр Эверетт на самом деле?» — гласил заголовок на размытой фотографии, на которой я стояла на коленях в VIP-зоне. Меня охватили боль и паника.

Я не помнила, как начала смотреть видео, и мне стало ещё холоднее, когда я увидела, как беру член этого мужчины глубоко в рот, с остекленевшим взглядом и слюной, стекающей по подбородку. Для любого наблюдателя это выглядело бы так, будто я получаю удовольствие, но для меня каждая секунда была пыткой, которую мне приходилось переживать заново. На видео был запечатлён весь процесс, но на этом оно не заканчивалось: в нём были кадры, на которых я нюхаю кокаин в VIP-кабинке другого ночного клуба. Там было ещё больше видео со мной в ночных клубах, каждое из которых рисовало картину разврата, и я помнила, что все они были сняты Авророй. Должно быть, Зак взял их с телефона Авроры.

Видео всё не останавливалось, и я вскрикнула, когда увидела, что парю над девочкой, лежащей на земле в школьном дворе. Моя нога была у неё на спине, прижимая её к земле, её лицо было вжато в грязь. Её лицо было размыто, но я вспомнила, кто она такая. Девушка, которую Зак защищал тогда, когда впервые столкнулся со мной лицом к лицу.

— Ты была очень занята в эти дни, постоянно поливая меня грязью, — усмехнулась я.

Девушка всхлипнула.

— Я ничего не говорила, — сказала она голосом, изменённым с помощью программного обеспечения.

— Да, говорила. И ты использовала одно слово. Как ты меня назвала?

— Я тебя никак не называла.

— Не ври мне. Как ты меня назвала?

— Говорю тебе, я...

Я дёрнула её за волосы.

— Я сказала, не ври мне. Скажи мне!

— Шлюха! Я назвала тебя шлюхой!

Я отпустила её волосы.

— Верно. Ты назвала меня шлюхой.

— Прости. Мне так жаль.

— О, теперь тебе жаль? — Прищёлкнула я языком. — Похоже, ты не усвоила урок. Я всё время пытаюсь сказать тебе, чтобы ты не связывалась со мной, но ты меня не слушаешь. Но давай посмотрим, не поумнеешь ли ты наконец после этого.

— Ч-что ты имеешь в виду?

— Раз ты так помешана на мусоре, вот тебе немного. — Я присела на корточки и прижала колено к её спине, а затем поднял пластиковый пакет, который положила на землю рядом с собой. Он был наполнен обёртками от еды, салфетками и остатками пищи.

— Нет, пожалуйста. Не делай этого. Не надо...

Я сунула мусор ей в рот. Она поперхнулась, вцепившись руками в землю, когда мусор заполнил её рот.

— Ты здесь единственный мусор, чёртова сука. И с этого момента тебе лучше держать рот на замке, или я и дальше буду закрывать его за тебя.

Она захрипела, и через несколько секунд я отпустила её, наблюдая, как она сильно кашляет и выплёвывает мусор.

— Ты не захочешь больше со мной связываться. Так что для твоего же блага оставайся на своей полосе.

На этом запись закончилась, но я помню, как подняла голову и увидела Зака неподалёку. Я не заметила, что он снимает меня, но, должно быть, он сделал это, пока я не видела. Он всё это время снимал.

Видео продолжилось кадрами, на которых я издеваюсь над учениками, но я больше не могла это смотреть. В голове зашумело, и я покачнулась. В комментариях уже были десятки сообщений, но я не могла их прочитать. Я не могла представить, насколько злобными они были.

Я подняла голову и посмотрела на Зака. Он смотрел на меня глазами, полными жестокости и ненависти.

— Как ты мог это сделать? Как ты мог вот так просто всё раскрыть?

Он усмехнулся.

— Как я мог это сделать? У тебя действительно хватает наглости строить из себя жертву? После всего, что ты сделала, ты ещё спрашиваешь меня об этом?

— Это уже слишком.

— Слишком? Нет! — Он отвёл в сторону волосы и воротник футболки с высоким воротом и указал на свой шрам. — То, что ты сделала с той девушкой и другими, — это уже слишком. — Он расстегнул воротник. — Но я ещё не закончил.

— Что? Что ты имеешь в виду?

— Это значит, что ты так легко не отделаешься. — Он схватил меня за руку и потащил с парковки.

— Нет, подожди! Куда ты меня ведёшь?

Он молчал, ведя меня улицу за улицей, и новая волна ужаса захлестнула меня, когда я вспомнила, что он сказал ранее.

— Сперва я собираюсь раскрыть миру, кто ты на самом деле.

Он хотел сделать что-то ещё.

Нет.

— Что ты собираешься делать? Зак, что ты...

Он остановился перед тату-салоном, и у меня кровь застыла в жилах.

— Заходи.

— Что ты собираешься делать?

Рыкнув, он затолкал меня внутрь, и я чуть не споткнулась, почувствовав запах зелёного мыла. В салоне были красные стены и тёмная мебель, а свет был слишком ярким, и это раздражало. Дикий ритм рок-песни, звучавшей из колонок, совпадал с ритмом моего сердца.

— Зак, почему...

Из подсобки вышел молодой парень в чёрной униформе с логотипом тату-салона. Он бросил на нас с Заком один взгляд, и на его лице отразилось понимание.

— Привет. Ты здесь по поводу того, о чём мы договаривались? — Спросил он Зака.

— Да.

Я перевела взгляд с одного на другого, и мне стали слишком очевидны намерения Зака.

Нет, нет, нет.

Я развернулась на каблуках, чтобы убежать, но Зак был быстрее. Он схватил меня за руку и подтащил к креслу для татуировок в другом конце зала, усадив меня в него. Парень запер дверь и перевернул табличку на «Закрыто».

— Нет, отпусти меня! — Я попыталась встать, но Зак надавил мне на плечи, удерживая на месте, и наклонился.

— Теперь весь мир знает, кто ты, но я хочу, чтобы и ты знала. Чтобы я помнил об этом так же, как я помню о том, что ты со мной сделала.

Я втянула воздух, и что-то внутри меня сломалось. Это было слишком жестоко. Видео… это.

— Пожалуйста, не делай этого.

Он приподнял брови.

— Пожалуйста? Думаешь, это тебя спасёт?

У меня сдавило грудь.

— Ты опубликовал видео. Разве этого недостаточно?

— Достаточно? Ты что, блядь, не обратила внимания? — Он указал на свой шрам.

Я покачала головой.

— Не делай этого, — повторила я, переводя взгляд на парня. — Я не хочу этого!

Он задёрнул за собой занавеску, избегая моего взгляда.

— Я просто выполняю свою работу.

— Работу?! Он заставляет меня!

Он взглянул на Зака.

— Как я уже сказал, я просто делаю свою работу.

— Сколько он тебе заплатил? Я заплачу тебе больше.

Зак крепче сжал меня, и от него хлынула волна ненависти.

— На этот раз деньги тебя не спасут, Блэр. Это произойдёт.

У меня внутри всё оборвалось. Если деньги не помогут, значит, у Зака есть что-то на этого парня, что гарантирует его участие в этом. Парень натянул пару одноразовых перчаток и схватил со своего рабочего места тату-пистолет, распаковал его, прежде чем взять новую иглу, выражение его лица было бесстрастным. Я не собиралась ждать от него никакой помощи, и моя грудь начала подниматься и опускаться при быстром дыхании. Этого не могло быть на самом деле. Этого. Не могло быть.

— Нет! — Я дёрнулась в объятиях Зака. — Отпусти меня. Дай...

— Не стоит так паниковать. По крайней мере, татуировка не будет бросаться в глаза, как мой шрам, — сказал он язвительным тоном.

Парень налил чёрные чернила в маленькую чашку и устроился на стуле рядом со мной.

— Ты хочешь, чтобы она была здесь? — Он посмотрел на Зака, указывая на место под моей грудью.

— Да. И чтобы буквы выделялись.

Мой пульс участился. Парень расстегнул мою рубашку и отодвинул её в сторону, обнажив бюстгальтер и живот, и меня охватила тошнота. Я чувствовала себя униженной, как и в прошлый раз с Уильямом.

Он протёр область под моей грудью и, не используя трафарет, окунул иглу в чернила и приложил её к моей коже. Меня пронзила жгучая боль, и я дёрнулась, вскрикнув.

— Нет, остановись! Остановись! — Я отодвинулась как можно дальше, но это не помогло мне отстраниться от рук Зака или от тату-машинки. Боль только усиливалась по мере того, как парень тянул за рычаг. — Больно!

Он остановился, чтобы убрать излишки чернил.

— Тебе правда стоит перестать двигаться. Так тебе будет только больнее, а татуировка получится неаккуратной.

— Нет. Сделай так, чтобы ей было как можно больнее, — сказал Зак.

О боже.

Я умоляюще посмотрела на них обоих.

— Пожалуйста, остановитесь. Это неправильно.

— То, что ты сделала со мной, тоже было неправильно. Но это тебя не остановило. — Сказал Зак. — Так что и я не остановлюсь. Это справедливость, Блэр. Око за око, чёрт возьми. — В его взгляде, полном ярости и ненависти, читалась лишь непроглядная тьма. Когда парень снова приставил иглу к моей коже, до меня наконец дошло. Это должно было случиться. Зак собирался принудить меня к этому, и я ничего не могла с этим поделать. Как и в случае с видео.

Что-то глубоко внутри меня сломалось, и в сердце вспыхнула боль, какой я никогда раньше не испытывала. На глаза навернулись слёзы, и я дала им волю. Мир погрузился в туман агонии, насилия и унижения, пока парень продолжал делать мне татуировку, а руки Зака больно впивались в мои плечи.

Я понятия не имела, сколько минут прошло, прежде чем жужжание тату-пистолета наконец прекратилось, а боль внизу груди стала почти невыносимой. Я не осмелилась опустить взгляд, чтобы посмотреть, что за татуировку сделал парень, но Зак не дал мне передышки, потому что сфотографировал меня на свой телефон и повернул экран, чтобы показать мне. Я продолжала смотреть в пол.

— Смотри. Всё получилось великолепно.

— Нет.

— Я сказал, смотри. — Он подцепил мой подбородок пальцами и заставил меня взглянуть на тату.

У меня скрутило живот, когда я увидела пять жирных букв, уставившихся на меня.

Шлюха.

Это была татуировка. Почти 15 сантиметров в ширину, она расползалась под моей грудью, злобно и оскорбительно напоминая о себе. Как и его шрам.

Я прижала руку ко рту, чувствуя, как разбивается моё сердце.

Хоть я и пыталась, я так и не смогла простить себя за то, что сделала. И да, отчасти я позволяла ему делать со мной всё это, потому что считала, что заслуживаю этого. Я думала, что если буду терпеть, то смогу каким-то образом искупить свои грехи. Я позволила своей вине и сожалениям руководить мной, позволив Заку издеваться надо мной, но это не был путь к правосудию, и то, что он сделал сегодня... Я никогда не смогу простить его. Он выпустил это видео, выставив на всеобщее обозрение мой самый уязвимый момент и нарисовав мишень у меня на спине, и заклеймил меня, как скотину, этой татуировкой. Это было мерзко и хреново, и пути назад не было.

Монстры порождают монстров.

Эти слова никогда не казались мне такими реальными, как сейчас.

Я медленно подняла на него взгляд.

— Ты ужасен.

На его лице вспыхнула ненависть, и он крепче сжал телефон, так что костяшки его пальцев побелели.

— Я ужасен? Нет, Блэр. Это пустяки. Ты должна радоваться, что я ограничился этим, ведь я мог бы сжечь твоё чёртово лицо.

О боже.

Я всхлипнула и прижала руку ко рту, чувствуя, как немеют конечности.

Он наклонился.

— Запомни, Блэр. Ты всего лишь мусор.

Парень заклеил татуировку плёнкой, и я едва не отпрянула от его прикосновения.

— Вот. Оставь это на день, а потом можешь убрать.

Я не смотрела на него. Я застегнула рубашку и вскочила на ноги, поморщившись, когда татуировка заболела. Я не могла находиться рядом с Заком ни секунды дольше, но заставила себя встретиться с ним взглядом, мои руки сжались в дрожащие кулаки.

— Ты думаешь, что теперь ты такой праведный? Ты думаешь, это всё исправил? Ты ошибаешься. Но я надеюсь, что сейчас ты счастлив. Надеюсь, это поможет тебе обрести покой. — Я повернулась и выбежала из салона, на грани срыва.

Я шла вслепую, слёзы застилали мне глаза. Хотя ночь была тёплая, мне было очень холодно, и я обхватила себя руками, чувствуя, что в том тату-салоне остались и осколки моего разбитого сердца.

Так я и было.

Потому что только сейчас я позволила себе по-настоящему осознать свои чувства к Заку.

Я любила его. Я никогда не переставала его любить.

Часть меня всегда надеялась, что однажды я стану его женой, пережив всю его жестокость. И я только что безвозвратно потеряла его.

Но, с другой стороны, нельзя потерять то, чего у тебя никогда не было.

Теперь бы только моё сердце это поняло и приняло.